Мандруп собрал свои бумаги со стола, уложил их в портфель и поднялся.

— Я прекрасно понимаю, что вы здесь пытаетесь честно выполнять свою работу, что вы измотаны и перегружены. Но прямо сейчас я настоятельно рекомендую вам уйти в отпуск, комиссар Плоуг, пока у вас не случился полный нервный срыв.

Он вежливо кивнул Бенте Хансен и одарил высокомерными взглядами Плоуга и Нильса Б., который отступил в сторону, освобождая ему дорогу к выходу.

Спустя десять минут после того, как Нильса Б. отправили обратно на квартиру Асада на такси, Плоуг и Бенте Хансен сидели друг напротив друга, имея совершенно разные взгляды на то, что только что произошло.

Она прикусила губу и прямо заявила, что это была самая убогая попытка расколоть человека, которую она когда-либо видела. И что ей теперь нужно очень сильно постараться, чтобы найти вескую причину не докладывать об этом перформансе начальнику убойного отдела слово в слово.

Плоуг, со своей стороны, взывал к её здравому смыслу. Неужели она не видит, как этот тип увяз в собственной паутине? Сколько совпадений, сколько пересечений с ситуацией Карла, которые просто не могут быть случайными! Разве не стоит сейчас подумать о том, как эту гадину окончательно прижать к ногтю?

Бенте Хансен поднялась с места:

— Возможно, мне и стоило поприсутствовать при этой сцене, чтобы ты получил хоть какую-то фиксацию своих обвинений, Терье. Обычно ты такой рассудительный и уравновешенный, поэтому я и согласилась пойти с тобой. Но сейчас я тебя просто не узнаю. Очевидно, как сильно ты хочешь найти хоть какие-то соломинки для спасения Карла, но прямо сейчас ты сам их все перерубил. У адвоката Кристиана Мандрупа наверняка найдутся железные объяснения на каждый твой выпад. И я уверена: должно произойти чудо, чтобы он после этого вообще захотел с тобой разговаривать.

Она похлопала его по плечу и вышла из кабинета.

Воскресенье — среда, 3–6 января 2021 года

КЕННЕТ

Провинция Гильменд стала для Кеннета его личным адом, а пустынная пыль — непреходящим кошмаром[115]. Груда металлолома у обочины. Не то место в темноте. Не то место при свете дня. Ведь бомбы подстерегали повсюду, пока чьи-то глаза приникали к оптическим прицелам. Один раз в Ираке и дважды в Афганистане — этого хватило с лихвой. Удача не была тем спутником, на которого можно безоглядно рассчитывать.

После демобилизации он осел в своём маленьком домике в Роскилле, пытаясь притупить чувства, забыться и просто жить дальше. Он убивал. Прямое попадание точно в трахею совсем молодому пареньку. Для Кеннета отличительной чертой того бойца Талибана был лишь едва заметный пушок на подбородке и щеках. И нет, он никому об этом не рассказывал — даже Миа. Он открылся только тогда, когда с ним связалась Мерете Люнггор.

Она прочитала, что он спас молодую женщину по имени Миа из горящего дома, и что благодаря своей бдительности он — во многом случайно — помог Карлу Мёрку в расследовании одного дела через пару лет после спасения самой Мереты.

Кроме того, она узнала, что, хотя мужчина в лёгкой форме страдал от посттравматического стрессового расстройства, он к полному удовлетворению руководства справлялся с разноплановыми задачами на посту руководителя службы безопасности в глобальной IT-компании с датским капиталом.

Поэтому Кеннета переманили в фирму Мереты, когда она расширила сферу деятельности бизнеса своего покойного мужа на всю Скандинавию. Он оказался незаменим, особенно в ситуациях с захватом заложников: парень соображал на лету, не пасовал перед опасными заданиями и, за исключением одного-единственного случая, всегда доводил дело до конца.

— Мы оба по гроб жизни обязаны Карлу Мёрку и его ребятам из Отдела «Q», — сказала она ему гораздо позже, когда в прессу просочились первые заголовки об аресте Карла. — У меня есть хорошие связи в полиции и в тюрьме Вестре. Давайте сделаем всё возможное, чтобы защитить его, пока он под стражей. Сейчас его перевели в следственный изолятор Слагельсе. Это хорошая, но довольно открытая тюрьма. Слишком открытая на мой вкус, если речь идёт о безопасности такого высокопрофильного полицейского, как Карл Мёрк.

Кеннет кивнул. Его жена, Миа, не осталась бы сегодня в живых, если бы не он сам и не Карл Мёрк. Милая, потрясающая Миа, от любви и преданности к которой у него до сих пор перехватывало дыхание. Так что он был в деле.

— Хорошо, что от меня требуется? — спросил он.

— Отправляйся в Слагельсе. Наблюдай за всеми, кто подходит к изолятору, и тщательно просканируй территорию вокруг зданий. Нападения на камеру Карла извне допускать нельзя.

Он поселился в уютном отеле «Лиллеванг» в десяти минутах ходьбы от тюрьмы. Кеннет забронировал номер сразу на месяц вперед, объяснив это тем, что пишет дипломную работу и нуждается в тишине и покое, чтобы наконец её закончить.

На четвёртый день он, как обычно, вышел из отеля в шесть утра и направился к аллее позади тюрьмы. Пробравшись в заросли, он устроился там на час-другой среди промёрзших кустов, примостившись на поваленном стволе за кустарником. Отсюда ему отлично просматривалась одна из сторон тюрьмы и высокий забор, через который приятели некоторых заключённых раньше перебрасывали деньги и сигареты, надеясь, что те попадут в нужные руки во время прогулки во дворе. Однако теперь сетку над прогулочным двором укрепили, так что этот трафик был практически сведён на нет.

После этого Кеннет вернулся на сто метров назад по тропе и осмотрел легкодоступный, заросший пустырь, откуда отчётливо виднелась тыльная сторона тюрьмы и окна камер. Экскаватор или погрузчик без проблем могли бы проехать по этой дороге и протаранить забор. А там уже рукой подать до камеры Карла — она располагалась примерно по центру, а её окно находилось всего в паре метров над землёй.

Кеннету это очень не нравилось.

И, наконец, прямо за углом тюрьмы располагалась старая, ныне закрытая пожарная часть. Он скользил взглядом вдоль пустующих гаражей, ворот и поднимался выше — к крыше пожарной башни, которая высоко возвышалась над всей округой. С этой точки тюрьма оказывалась чрезвычайно уязвимой. Воспоминания о засадах в Афганистане, где короткая вспышка на высотах вокруг дислокации солдат могла означать смерть или увечье, заставили его максимально насторожиться, едва он осознал масштаб угрозы с этой стороны. Если высунуться из одного из верхних окон башни или добраться до окна, смотрящего прямо на тюрьму, можно было поймать практически прямую линию прицеливания в сторону камеры Карла. Из некоторых видов оружия отсюда можно было устроить настоящую бойню для тех, кто находится внутри.

Он перекинул лямки рюкзака через одно плечо и осторожно потянул за ручку двери, ведущей прямо в башню. Она была заперта, и слава богу. Заглянув в стекло гаражных ворот, ближайших к башне, он обнаружил, что из гаражного комплекса есть прямой проход мимо туалета прямо внутрь башни. Так что не оставалось сомнений: ему нужно проникнуть внутрь и обезопасить это место.

Существовало несколько вариантов. Сначала он подумал, что проще всего будет отжать одни из гаражных ворот ломом или небольшим домкратом настолько, чтобы пролезть под ними внутрь гаража. Другой, менее удачный вариант — взобраться на крышу гаража с тыльной стороны, наступить на массивный фонарь над дверью прямо под нижним окном башни, взломать окно и влезть через него.

Он прошёл мимо двери башни дальше по узкому проходу к ещё одной пристройке, примыкающей к зданию с башней. Он уже осматривал это строение с другой стороны и заметил, что через него можно спуститься в подвальный приямок, где ещё одна запертая дверь вела в здание башни. Но здесь, с тыльной стороны здания, была закрытая дверь, и если прижаться лицом вплотную к стеклу, становилось видно, что оттуда налево ведёт открытая дверь прямо в здание башни. Конечно, можно было просто выбить стекло в двери, но со временем это могли заметить, а привлекать внимание не входило в его планы. Значит, самым простым и скрытным решением было вскрыть отмычками эту дверь с тыльной стороны, чтобы как можно скорее защитить башню и здание от возможного взлома.