— Да, именно этот момент я сейчас проверяю, но скоро всё прояснится.

— Погоди, а зачем нужно было выставлять из комнаты Мортена и твоего помощника? Они-то вряд ли могли на что-то повлиять, — прошептал он.

— Отлично, Карл, слава богу, ты тут ещё не совсем растерял свои профессиональные навыки. Зачем, спрашиваешь? Всё просто: мой ассистент — человек новый.

— И?

— Изначально мне помогал совсем другой парень, франкоязычный швейцарец из клиники. Но перед самой выпиской мне подсунули этого. С виду вполне доброжелательный малый, но он проявляет подозрительно много интереса ко всему, что со мной связано, и дотошно расспрашивает о деталях того, что тогда произошло на Амагере.

— Вот как! Дай угадаю: он ведь сам предложил клинике свои услуги, верно?

Харди несколько раз едва заметно качнул головой вперёд.

— И он, само собой, говорит по-французски, но рискну предположить, что он бельгиец, а вовсе не француз?

Глубокие складки на лице Харди, болезненно прорезанные годами отчаяния и физических мук, разгладились.

— В точку Карл! — выдохнул он. —Значит, мы снова напарники!

Они тихо беседовали обо всём подряд ещё около получаса, пока у Харди в один миг словно в ноль не разрядились все внутренние аккумуляторы.

Но план дальнейших действий был предельно ясен. Харди продолжит копать под то, к кому в итоге перешли права на недвижимость покойного Жерара Гайяра, и приложит все усилия, чтобы выяснить истинные мотивы и личность своего бельгийского помощника. Тем временем Гордону будет поручено продолжить прочёсывание голландских тылов, после чего они встретятся вновь.

Затем Карл буквально на пару слов перекинулся с Мортеном. Карл прекрасно видел, что тот едва сдерживает слёзы — парень всегда отличался излишней сентиментальностью, поэтому Карл ободряюще похлопал его по плечу и постарался заверить, что в конечном итоге всё обязательно образуется. — Передавай привет Мике, — бросил он на прощание.

Когда все они, включая добродушного полицейского, ушли, в помещении воцарилась гнетущая пустота. Особенно остро она ощущалась, когда Харди, тяжело и гулко чеканя шаги, заковылял по коридору и скрылся из виду. Несколько минут до того, как его должны были отконвоировать обратно в камеру, Карл просто сидел неподвижно, пытаясь переварить и уложить в голове всё услышанное.

Он окинул взглядом это буйство красок на стенах комнаты, предназначенное для смягчения атмосферы, и его дыхание стало неровным и прерывистым. И вдруг, сделав очередной вдох, он со всей отчётливостью уловил тот самый цитрусовый аромат, который так сильно подействовал на Харди. Карл принялся жадно, шумно втягивать воздух, раз за разом наполняя лёгкие до предела, а затем медленно выпускал его через нос. И с каждым выдохом казалось, что запах становится гуще, проступая всё более явно.

Он полностью затаил дыхание, когда наконец узнал этот запах, и не дышал до тех пор, пока память чётко не воспроизвела место, где он столкнулся с ним впервые.

Теперь он видел этого человека как наяву. Напомаженный, холёный тип, который стоял и сыпал угрозами в его адрес перед застеклённой будкой дежурного в тюрьме Вестре. Тот самый, что возник из ниоткуда и растаял словно призрак.

«Что здесь, чёрт возьми, происходит? Каковы были мотивы этого человека здесь, в следственном изоляторе Слагельсе?» — лихорадочно размышлял он, не находя ответа. Чувство полной незащищённости ледяной волной накрыло его.

— Ну надо же, — прервала его мысли надзирательница Клара Квист, пришедшая вернуть его в камеру. — Какое потрясающее событие, верно? Для нас, сотрудников, уж точно было огромным сюрпризом увидеть Харди Хеннингсена, о котором мы только что читали в «Gossip». Просто поразительно, до чего дошёл прогресс в наши дни, и как здорово, что ему во всём так помогают и его датские друзья, и этот французский ассистент. Мог ли ты представить себе, что спустя столько лет он снова будет ходить?

Карл молча качнул головой. Но в глубине души он надеялся на это каждый божий день.

Затем он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза: — Клара, ты могла бы помочь мне с одной информацией, если тебя не затруднит?

Она слегка нахмурилась: — Ну, это смотря какой... Что именно ты хочешь узнать?

— Здесь едва уловимо пахнет парфюмом. Что-то сладковатое и одновременно с кислинкой, очень свежий аромат. Напоминает цитрус, чувствуешь?

Она улыбнулась, оценив всю безобидность вопроса, и сделала пару коротких вдохов носом.

— Ну, возможно. А что? Тебе понравился запах, хочешь, чтобы мы достали такой для тебя?

— Да нет, не в этом дело. Мне просто любопытно, кто из посетителей мог оставить этот аромат. Сегодня до меня в этой комнате кто-нибудь был?

— На свидании? Нет!

— А вчера?

— Да, вчера здесь принимал посетителей один адвокат. Знаешь, теперь, когда ты об этом сказал, запах действительно мог остаться после него. Это какой-то твой старый знакомый?

— Возможно. А ты не помнишь, как его зовут?

— Ну, Карл, раз уж ты так спрашиваешь, то сам прекрасно понимаешь: если это не твой личный защитник, я не имею права разглашать его имя.

Он понимающе кивнул: — Но ты ведь можешь хотя бы намекнуть, с кем именно он встречался?

Она плотно сжала губы. Служебные инструкции требовали от неё отрицательного покачивания головы.

— Ладно, если ты будешь держать язык за зубами, так и быть. Он выступал в роли защитника обоих этих парней. Сперва он беседовал с твоим приятелем из Вестре, Мальте, а чуть позже — с нашей местной горой мышц с первого этажа, Томом Гравгородом, которого ещё зовут Кассиусом. Собственно, как раз эти двое чуть позже и устроили потасовку, выясняя, кто из них круче, прямо посреди тюремного двора.

Суббота, 2 января 2021 года

ЭДДИ ЯНСЕН

«О чём, чёрт возьми, я только думал!» — панически колотилось в голове у Эдди, пока он во весь дух мчался вверх по склону в предрассветных сумерках Валкенбюрга, сжимая в кулаке GPS-трекер. Это была средней величины магнитная штуковина длиной около десяти сантиметров. Она была прикреплена ровно посередине днища, так что ему пришлось вытянуться струной, чтобы до неё дотянуться.

Он пролетел мимо их съёмной квартиры на вершине холма, пробежал ещё пару сотен метров и свернул в переулок. Там он быстро сфотографировал трекер на телефон и прилепил его под один из припаркованных автомобилей. На фургоне красовалась надпись: «Лучший пекарь в городе». Эдди мысленно понадеялся, что этот пекарь останется лучшим и после того, как боссы мафии обнаружат здесь этот датчик.

«О боже, что мне делать? Пойти и во всём признаться Фемке или как? — подумал он и резко затормозил. — А нужно ли вообще это делать, если мы прямо сейчас в квартире всё ещё в безопасности?»

И в этот момент его настиг грязный, безжалостный момент истины.

На календаре было 2 января. Они сбежали из Роттердама четыре дня назад. А это значило, что те, кто установил трекер под его машину, прекрасно знали весь маршрут семьи и, следовательно, их нынешнее местонахождение.

Он достал мобильный, внимательно вгляделся в снимок трекера и вбил параметры в поиск.

Этот продвинутый прибор весил всего 168 граммов и стоил сущие копейки. Эдди судорожно прижал ладонь ко рту, когда прочитал технические характеристики батареи. «Шестьдесят дней» — было написано там. Это было ужасно. ШЕСТЬДЕСЯТ дней! Возможно, этот жучок висел там уже несколько недель. Но надеяться на то, что организация поленилась обновить батарею по истечении двух месяцев, в личные правила выживания Эдди не входило. Синдикат, который платил ему зарплату, таких проколов не допускал.

Эдди буквально парализовало от осознания. Вот она, разгадка участи Расмуса Бруна. Даже бросившись в бега, тот человек изначально не имел ни единого шанса на спасение. И у Эдди с его семьёй этого шанса тоже не было.