Он плотнее запахнул ветровку, постучал подошвами по полузамерзшей земле, чтобы разогнать кровь в ногах, и присел на старый пень, не сводя зоркого взгляда с тыльной стороны тюрьмы и проходящей вдоль нее аллеи.

Из окон камер доносились обрывки криков, но разобрать Асад смог всего два слова. Первым было «Мёрк», вторым — «смерть». Ему безумно хотелось рявкнуть в ответ, чтобы эти ублюдки заткнули свои поганые рты, но он сдержался и промолчал.

Спустя час в наушнике наконец раздался голос Кеннета.

— Вижу машину, поворачивает на территорию пожарной части, — доложил Кеннет. И еще через минуту: — Так, она сдает назад… паркуется на стоянке… прямо позади моей «Вольво».

Асад поднялся на ноги и попытался разглядеть сквозь голые ветки кустарника пожарное депо на случай, если из автомобиля кто-то вышел, но вокруг никого не было.

В этот момент он почувствовал, как в кармане завибрировал телефон.

В некотором замешательстве он принялся шарить в поисках телефона и, пока доставал его, случайно выронил наушник прямо в слякотную мокрую траву

Он был уверен, что звонит Кеннет, но это оказалась Марва.

«Что еще стряслось?» — промелькнуло у него в голове, и он поднес трубку к уху. На заднем плане был слышен заливистый смех.

— Привет, Заид! — радостно произнес ее звонкий голос. — Ты слышишь их там, на фоне?

Услышав ее счастливый тон, Асад облегченно выдохнул.

— Да, — ответил он, поправляя на ухе влажный наушник. — Чем занимаетесь?

— Ох, Заид[122], Алфи снова поет ту песенку «Братец Якоб», про которую ты мне рассказывал! — Она сделала короткую паузу, и когда заговорила снова, в ее голосе послышались слезы абсолютного счастья. — Он знает все эти слова на арабском! Представляешь, он поет их снова и снова! Мы уже полчаса поем вместе с ним. Ох, Заид, я просто так счастлива, только это и хотела тебе сказать! — И, судя по звукам, она уже бежала обратно к детям, когда нажала отбой.

Асад замер, глядя перед собой в серые сумерки, которые медленно обволакивали нижние ветви кустарника. Было невероятно трудно переваривать столько эмоций одновременно.

Он тряхнул головой и глубоко вдохнул сырой воздух, возвращая себя к суровой реальности.

— Кеннет, как дела на твоем фланге? — спросил он.

В ответ донеслось лишь глухое шипение. Он повторил вопрос. Канал связи явно был открыт, но почему парень молчит?

Асад осторожно пошел вперед, переступая через сухие ветки, выбрался на аллею и направился к ее тупику, откуда как раз открывался вид на парковку. Машина Кеннета стояла у самого края площадки.

С виду всё казалось мирным: Кеннет просто сидел за рулем, опустив голову к экрану ноутбука на коленях.

Асад пересек дорогу и направился к автомобилю. Он еще пару раз позвал напарника через гарнитуру, но ответом ему была тишина.

Еще на подходе к машине Асад почувствовал, как внутри нарастает тревога. Он зашел со стороны рядов припаркованных автомобилей, чтобы приблизиться к «Вольво» незамеченным с тыла.

В десяти метрах от машины он заметил, что пассажирская дверь слегка приоткрыта, а на грязном талом снегу перед ней отчетливо видны свежие следы обуви. Он быстро осмотрелся по сторонам. Следит ли кто-то за ним прямо сейчас? Знает ли враг, что они ведут наблюдение вдвоем?

В Асаде мгновенно проснулись все его боевые инстинкты. «Откуда ждать нападения? Кто они? Достань тазер и сними с предохранителя». Он быстро выполнил эти мысленные команды, после чего набрал спецномер и вызвал местную полицию, как его и учил Кеннет.

Словно хищник, выслеживающий добычу, Асад шаг за шагом приближался к автомобилю. Подойдя вплотную, он увидел, что голова Кеннета безжизненно завалилась набок, а подбородок уперся в грудь.

Асад рванул дверь на себя и запрыгнул на пассажирское сиденье. Он схватил Кеннета за руку и сильно потряс. Не получив ответа, прижал пальцы к его шее. Затаив дыхание, он ждал, пока под подушечками пальцев наконец не забилась едва ощутимая, слабая пульсация. Он тут же повторно набрал экстренную службу: «Срочно пришлите скорую на парковку у пожарной части», — бросил он в трубку.

Он выбрался наружу, обошел машину кругом и заглянул через лобовое стекло на обмякшее тело товарища. И только теперь он заметил аккуратное круглое отверстие в стекле и россыпь мелких осколков на приборной панели.

Асад открыл водительскую дверь и заглянул внутрь. Пуля попала Кеннету чуть ниже шеи. На куртке расплывалось кровавое пятно, но, судя по размерам раны, критического повреждения крупной артерии можно было не опасаться.

На секунду он задумался, не отвезти ли раненого в больницу самостоятельно — ключ зажигания торчал в замке. «Везти его самому или…» — едва успел подумать он, как вдруг резкий звук со стороны ноутбука Кеннета заставил его буквально оцепенеть.

Это сработал датчик движения на каланче, и звук на записи напоминал чьи-то поспешные шаги. Асад бережно сдвинул голову Кеннета чуть в сторону, чтобы рассмотреть картинку с камер на мониторе. На первый взгляд на экранах не происходило ничего подозрительного. Тогда Асад мягким, скользящим бегом устремился вниз, к воротам пожарных гаражей. Стоило ему выбежать на площадку перед депо, как раздался едва слышный хлопок, и талая жижа вместе с асфальтом в полуметре от его ног разлетелась в клочья.

Любой здравомыслящий безоружный человек при обстреле немедленно отступает, поэтому Асад плашмя бросился к воротам, расположенным ближе всего к пожарной каланче. Судя по траектории пули, стреляли откуда-то сверху, прямо с вышки.

«С глушителем ты там сидишь или без, но живым ты отсюда не выберешься, тварь», — зло подумал он, мысленно моля Бога, чтобы наряды полиции Слагельсе оказались на месте как можно скорее.

— Эй, ты, наверху! — крикнул он в пустоту. — Что теперь делать будешь? Ты небось не рассчитывал, что здесь на дежурстве есть кто-то еще, кроме парня, которого ты подстрелил, да, ублюдок?

Ответ прилетел незамедлительно.

Очередная пуля в клочья разорвала штанину его брюк. Инстинкты заставили Асада мгновенно завалиться набок — он почувствовал, как свинец сильно полоснул его по икроножной мышце. Он кубарем откатился от ворот и рванул к двери самой каланчи, которая оказалась взломана. Когда прозвучал следующий выстрел, Асад был уже внутри здания.

Значит, их было как минимум двое. Один засел напротив — возможно, прямо на крыше невысоких построек по ту сторону въезда, а второй находился выше, на самой каланче. Он задрал штанину. Из голени сочилась кровь, но рана, к счастью, оказалась поверхностной.

Асад до предела обострил все свои чувства и замер. Внезапный грохот где-то под крышей башни заставил его вздрогнуть. После еще нескольких секунд глухих ударов и звона бьющегося стекла до него дошло: стрелок полностью выбил верхнее окно каланчи.

«Я опоздал!» — пронзила его страшная мысль. Если этот ублюдок притащил туда ракетную установку вроде противотанкового комплекса NLAW, который бьет с ювелирной точностью и разносит в щепки абсолютно всё, то Карл обречен[123]. Асад не раз видел на видеозаписях, какие страшные разрушения оставляет это чудовищное оружие. И как раз в тот момент, когда он собирался рвануть вверх по крутым ступеням, сверху донесся глухой, тяжелый хлопок, а всего секунду спустя воздух содрогнулся от оглушительного, разрывающего барабанные перепонки взрыва. Взрывная волна с корнем выбила все оставшиеся окна в башне, а здание тюрьмы на той стороне мгновенно окуталось клубами яростного пламени, густого дыма и обломками кирпичной кладки. На всех парковках в округе истошно взвыли автомобильные сигнализации, смешиваясь с доносящимися из тюремных корпусов леденящими душу криками.

В следующий миг Асад услышал, как кто-то кубарем слетает по лестнице прямо на него. Он мгновенно отпрянул назад, миновал дверь туалета и заскочил вглубь гаражного бокса, чтобы не попасть под огонь убегающего киллера. Охваченный шоком и яростью, он привел тазер в боевую готовность и выставил его в сторону проема, ведущего к башне.