Первой смс-сообщение от Асада прочитала Молис Шёгрен. Когда её муж потянулся в постели в пять двадцать пять утра, её фаза быстрого сна, как правило, уже подходила к концу. И пока супруг напевал что-то себе под носом в душе, она проверяла последние сообщения и почту. Именно весточка от Асада заставила её рывком сесть на кровати.

С тех пор как Карл рассказал ей о своих столкновениях с человеком, от которого исходил такой запах, она сделала пару нерешительных попыток выяснить, как могут звать этого адвоката. Но поскольку зацепка не лежала на поверхности, Молис переключилась на другие свои дела.

И вот только теперь все её предупреждающие лампочки вспыхнули багрово-красным цветом.

Из душа в костюме Адама вышел её муж и намекнул, что это утро вполне могло бы стать тем самым, когда у них есть масса свободного времени. Однако она проигнорировала этот призыв и переслала информацию о зацепках Карла в ту же группу, куда часом ранее написал Асад.

После этого она ещё несколько минут сидела, приковав взгляд к экрану мобильного телефона.

* * *

Терье Плоуг, как и в любой другой день, просыпался невероятно медленно. Говоря прямее, ежедневная рутина не то чтобы заставляла его подрываться с постели от избытка энтузиазма. С тех пор как Следственное управление переехало на Тегльхольмен, большая часть старой команды разбрелась по другим отделам и локациям, так что средний возраст сотрудников здесь снизился примерно на целое поколение. Теперь коллеги прибегали или приезжали на работу на велосипедах в спортивных костюмах, громкие и самодовольные своей физической формой, что могло восприниматься лишь как насмешка над старшими сотрудниками вроде самого Плоуга. В прежние времена люди его закалки поддерживали форму исключительно с помощью курения и бальзама «Gammel Dansk»[114]. По утрам Терье порой чувствовал себя настолько разбитым, что у него не хватало сил даже прокашляться — а в такие моменты сразу понимаешь, что остаток дня пойдёт под откос. И так себя чувствовали многие из его старейших коллег.

Он повернулся на бок и попытался поглубже зарыться головой в подушку, чтобы этот фонтанирующий энергией шум молодого поколения не разбудил его окончательно. Но тут на тумбочке запищал дьявольский смартфон — чтоб черти побрали того, кто изобрёл эту дрянь.

Он нехотя потянулся к нему. Убедившись, что нет ещё и семи утра, нацепил очки и открыл письмо от Молис Шёгрен.

Он перечитал его дважды, прежде чем ощутил прилив азарта, который усилился ещё больше, когда секундой позже он открыл сообщение от Асада, пришедшее часом ранее.

— Ну надо же, чёрт возьми! — вслух произнёс он и рассмеялся. Не об этом ли он сам думал, глядя на этого напомаженного адвоката Кристиана Мандрупа? Уж точно не уж, а скорее гадюка худшего толка, которая умудряется пролазить во все щели.

Спустя час он уже стоял на Тегльхольмене, и его привычную сонливость как рукой сняло.

— Позвони адвокату Кристиану Мандрупу, — попросил он Лиза из секретариата. — Скажи, что мы намерены вызвать Йесса Лассена в Следственное управление на повторный допрос, и в связи с этим, разумеется, рассчитываем увидеть и его защитника. Предложи ему время на полдень.

Плоуг наблюдал за Лиза, пока она пыталась вкрадчивым тоном умаслить адвоката.

— Он отказывается, — прошептала она, прикрыв ладонью микрофон. — Говорит, что слишком занят.

Плоуг понимающе кивнул. Ещё бы этот тип не был занят со всеми своими делишками, но этот номер у него не пройдёт. Если Мандруп думает, что сможет выследить Нильса Б. раньше остальных, его ждёт жестокое разочарование. Асад уже увёз старика к себе домой, и там тот и останется, пока не улягутся волны.

Он забрал трубку из рук Лиза:

— Это Терье Плоуг, адвокат Мандруп. Мне действительно очень жаль, но у нас появились новые улики против Йесса Лассена, и мы должны прояснить их как можно скорее. Если вы не успеваете к двенадцати, придётся искать другое решение. Что вы скажете, если мы перенесём встречу на двенадцать тридцать?

Он нашёл начальника убойного отдела в кабинете Бенте Хансен. Её команда только что раскрыла дело об убийстве с применением ножа на Амагере, подозреваемому уже предъявили обвинение, так что Бенте Хансен светилась от удовлетворения. Да и Маркус Якобсен не каждый день лично заходил похлопать сотрудников по плечу.

— Да, прошу прощения, что встреваю в самый разгар церемонии чествования, — сказал Плоуг, хотя раскаяния не испытывал. Затем он повернулся к начальнику убойного отдела. — Через полчаса я намерен предъявить обвинение одному адвокату. Он пока не знает, что находится под прицелом, как не знает и того, что я собираюсь использовать допрос одного из его клиентов, чтобы зайти к нему с тыла. Думаю, мне нужен кто-то в качестве незаинтересованного свидетеля, чтобы всё прошло строго по букве закона. Вы не будете против, если я приглашу Розу Кнудсен, которая тоже в курсе дела об убийстве Ханнеса Тейса?

Маркус Якобсен посмотрел на него так, словно его сначала жестко атаковали на футбольном поле, а потом умышленно наступили на колено.

— Это дело не имеет никакого отношения ни к Розе Кнудсен, ни к Отделу «Q», Терье, — отрезал он. — Зайти к адвокату с тыла, говоришь? И как же?

— Я пригласил гостя, которого он меньше всего хочет видеть.

— Во время допроса его клиента?

— Нет, сразу после.

Маркус Якобсен недовольно буркнул. Было видно, что ему очень не хочется вляпываться в эту историю.

— Кто этот адвокат? — спросил он.

— Его зовут Кристиан Мандруп. Он угрожал Карлу, когда тот сидел в тюрьме Вестре. Угрозы были настолько серьёзными, что мы можем с полной уверенностью заявить: он является прямым прихвостнем тех людей, которые покушаются на жизнь Карла.

— Кристиан Мандруп, говоришь? Любопытно! Я как раз недавно нанесла его на свою рабочую карту, — подала голос Бенте Хансен. — Вы, возможно, не знаете, но именно он содействовал передаче зданий компании «DKNL Transport» в собственность Ханнеса Тейса.

Плоуг задумался и покачал головой: нет, он этого не знал.

Она посмотрела на него со скепсисом, но развивать тему не стала.

— Что ж! Это было много лет назад, довольно запутанное дело, мне самой пришлось поднимать архивы. Раньше эти здания принадлежали некоему Жерару Гайяру и числились за холдинговой компанией «Kandaloo Workshop», единственным владельцем которой Гайяр и являлся. Тот самый человек, чьё расчленённое тело обнаружили в ящике на Амагере. Это имя также всплывало на предварительном слушании по делу Карла.

— Передача зданий Гайяра? Вот же чёрт! Всё стягивается в один чертовски тугой узел.

Подобный зуд во всём теле Плоуг испытывал каждый раз, когда сложные, разрозненные дела внезапно связывались воедино.

— Удивительно, как много нитей связывают Кристиана Мандрупа с этим делом, — произнёс он с немного отсутствующим взглядом.

Бнте Хансен повернулась к начальнику убойного отдела:

— Пожалуй, Я могла бы поприсутствовать там вместе с Терье. Честно говоря, мне и самой очень хочется взглянуть на этого гуся.

Йесс Лассен после ночи, проведённой на нарах в камере, выглядел ничуть не здоровее, чем накануне. В его досье значилось лишь несколько старых штрафов за нарушение правил дорожного движения, и это, по сути, было всё. Похоже, парень просто органически не переносил замкнутых пространств.

«Жаль парня», — подумал Плоуг. Но с годами ему, по всей видимости, придётся привыкнуть к предварительному заключению, если он и дальше продолжить держать рот на замке.

— Твой адвокат ещё не пришёл? — констатировал Плоуг, втискиваясь вместе с Бенте Хансен за узкий стол в маленькой допросной на первом этаже Следственного управления.

Йесс Лассен уставился на Плоуга мутным взглядом. Идиот, судя по всему, твёрдо решил играть в молчанку.

— Я комиссар полиции Бенте Хансен, — представилась она, кивнув в сторону Лассена. — Я присутствую на допросе в качестве наблюдателя.