Адриано замирает.

— Ты сказала, что заказала его.

Ой. Я виновато ухмыляюсь.

— Упс.

— Ты на седьмом месяце, Айрис. Совершенно недопустимо, чтобы ты часами торчала на кухне, готовя десерт для кучки преступников.

— Я беременна, а не больна. — Я приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. — Я сделала его для тебя, потому что знаю, как ты его любишь. Но тебе придется поделиться.

— Я ни с кем не буду делиться тем, что ты приготовила для меня. Пусть едят печенье из магазина, — бормочет он мне в губы, а затем слегка кусает мою нижнюю губу.

— Я испекла пять больших противней, Адриано.

— Они все мои.

Я улыбаюсь. Мой муж странно привязан ко всей еде, которую я готовлю. Он не позволяет никому, кроме себя, к ней прикасаться. Не совсем уверена, как всё обернется, если я в следующем году всё-таки открою свою кондитерскую, как мы с ним обсуждали.

— Хорошо, милый, — я в ответ слегка кусаю его. — Пойдем поздороваемся.

Пока Адриано был в ударе и занимался ремонтом, он распорядился переделать восточное крыло нашего дома. Анфиладу комнат, которая раньше принадлежала мне, а также соседнюю спальню превратили в огромную библиотеку, достаточно просторную, чтобы вместить как минимум тридцать человек и чтобы им не было тесно. Но с этими конкретными девятью мужчинами и моим мужем это пространство кажется спичечным коробком.

Мы едва переступаем порог, как Адриано останавливается и обнимает меня. Похоже, дальше дверного проема мы не пойдем.

— Братва. — Мой муж указывает на группу из четырех мужчин за покерным столом.

Мой взгляд скользит от одного мрачного лица к другому, пока Адриано перечисляет их имена.

Пахан Роман Петров.

Его «специалист по урегулированию конфликтов» Михаил Орлов. Что бы это ни значило.

Адриано представляет высокого темноволосого парня как Павла Морозова и упоминает, что тот управляет ночными клубами братвы, прежде чем перейти к последнему мужчине за столом, на этот раз с поразительно светлыми волосами.

— А это Белов.

Я только начинаю удивляться отсутствию подробностей, когда Таффи проносится мимо нас в комнату.

— А вот и мой сладкий внучек! — кричит Белов, падая на пол, чтобы побороться с собакой.

— Лука Росси, дон чикагской Семьи, — продолжает Адриано, кивая парню с волосами до плеч, который опирается на каминную полку, в то время как все полностью игнорируют светловолосого русского, катающегося по нашему полу и получающего собачьи поцелуи от огромного кане-корсо.

Адриано пропускает дона Спада, который развалился в кресле у окна и выглядит чертовски злым. По словам мисс Зары, Массимо воспринял это в штыки, когда мой муж посвятил его в истинные масштабы операций «Руффо Энтерпрайзис».

— Драго Попов, глава сербского синдиката в Нью-Йорке. — Адриано указывает на другую часть комнаты, на мужчину в кожаной куртке с мотоциклетным шлемом под мышкой.

Я невольно моргаю, присматриваясь. Кажется, черный шлем этого мужчины обклеен блестящими розовыми бабочками, и целая куча таких же наклеек красуется на его кожаной куртке.

Наконец, Адриано поворачивается к последним двум мужчинам, стоящим у одного из книжных шкафов с моей коллекцией новых детективных романов, и представляет их как дона Сальваторе Аджелло из нью-йоркской Семьи и его правую руку, Артуро Девилля.

— Эм... Добро пожаловать, — говорю я.

Все девять мужчин синхронно кивают, даже Белов, который уже вернулся на свое место, а Таффи спокойно сидит рядом с ним. Некоторые парни даже пытаются вежливо мне улыбнуться, но это выглядит довольно странно. Однако брат русского пахана ухмыляется в нашу сторону так, словно у него нет ни одной заботы на свете. Что касается остальных, невозможно не заметить наэлектризованную атмосферу, которая их окружает.

Эти мужчины не выглядят особо счастливыми от того, что оказались вместе в одной комнате. Видимо, именно поэтому по прибытии их попросили сдать оружие. Когда мы с Адриано вошли, заглянув перед этим к маме, я увидела коллекцию стволов, аккуратно сложенных в милые корзинки, которые я оставила у парадной двери. Одна из пушек была похожа на гранатомет.

— Полагаю, вам интересно, зачем я собрал вас всех здесь, поэтому буду краток. Затем вы все сможете вернуться по своим домам, к своим женам, как можно дальше от моей. — Голос Адриано, кажется, эхом разносится в абсолютной тишине, воцарившейся в библиотеке.

— Многие из вас, мягко говоря, не питают друг к другу симпатии. Это очевидно. Но в бизнесе нет места личным обидам. До сих пор я пытался сглаживать вашу взаимную враждебность, главным образом потому, что мне приходится работать с каждым из вас напрямую или, по крайней мере, с вашими организациями. — Он делает паузу, и его ледяной взгляд скользит по мужчинам. — Но этим глупостям сегодня конец. Это вредит моему бизнесу, и, честно говоря, меня тошнит от всего того дерьма, которое вы, ублюдки, пытаетесь свалить на меня каждую чертову неделю.

Адриано резко поворачивается к дону Росси.

— Лука, ты пока не создавал мне прямых проблем, но ты здесь, потому что, уверен, ты в курсе, о чем, черт возьми, я говорю. Но также я был бы признателен, если бы ты перестал пытаться перебить мои ставки на каждом чертовом складе на Среднем Западе.

Чикагский дон в ответ лишь кивает.

Внимание моего мужа переключается на крупного русского, небрежно держащего трость.

— Ты прекратишь пытаться подкупать моих водителей, чтобы они тайком подсовывали дополнительные ящики в твои поставки, Роман. Ты получаешь то, за что платишь, и ничего больше. Пугать их своим мясником тоже не выйдет.

Затем он поворачивается к мужчине с повязкой на глазу.

— Михаил, если тебе когда-нибудь надоест, что твоим именем пугают, как Бабой-ягой, звони мне.

Изуродованный мужчина почти улыбается, но по жестким чертам его лица это трудно понять.

— И еще, — Адриано снова переключается на Романа Петрова. — Если я получу еще хоть один отчет о том, что кто-то пытался тайком провезти в скрытом отсеке одного из моих грузовиков какую-нибудь уникальную штурмовую пушку, чтобы переправить ее через границу, дело кончится плохо. Для тебя — в финансовом плане. А для твоего брата — в физическом.

Главарь русской мафии стискивает зубы, его лицо превращается в маску клокочущей ярости. Медленно он поворачивается к мужчине, который невинно насвистывает, поглаживая Таффи.

— Я тебя задушу, Сергей, — рычит Петров.

— Ой, не устраивай из этого драму, Роман, — отмахивается светловолосый. — Я всего лишь... Ой! — Он трет голень. — Больно же!

— Следующей будет твоя голова, — рявкает пахан, указывая тростью на брата, а затем поворачивается к Адриано. — Согласен.

— Отлично. — Мой муж кивает и переводит взгляд на байкера. — Ты, Драго, прекратишь пытаться саботировать поставки, которые я веду для твоего зятя. Если хоть одна моя машина, направляющаяся к Артуро, снова сломается по «неожиданным» причинам, мы закончим. А ты, — Адриано резко поворачивает голову к нью-йоркскому младшему боссу, — ты перестанешь выделываться, когда речь заходит о делах Драго. Меня достали «случайные» проверки на границе, которые возникают только тогда, когда мои грузовики загружены товаром для брата твоей жены. Я ясно выражаюсь, Артуро?

— Ясно, — бурчит итальянец.

Мой муж кивает.

— Превосходно.

— А если товар предназначен для мужа его сестры? — встревает Белов.

Все игнорируют светловолосого парня, кроме Павла Морозова, который бьет его кулаком по плечу.

— Аджелло, — Адриано обращается к итальянскому дону. — Если моя команда обнаружит еще хоть одного твоего шпиона, пытающегося внедриться в мою компанию, устроившись на работу... Или если выяснится, что кто-то проник в бизнес любой другой Семьи, у меня есть одобрение дона Спада действовать в наилучших интересах бостонской коза ностра. А это значит, последовать твоему примеру и вернуть тебе твоего человека в мешках для трупов. В нескольких мешках.