Джерри продолжает гудеть мне над ухом, но я разбираю от силы каждое третье слово. Что-то про хоккей, про счет и какую-то ставку. Я просто даю ему выговориться. Судя по всему, ему это жизненно необходимо, пока я глазею по сторонам, придумывая истории о том, кто все эти люди и чем они занимаются в обычной жизни.

Какая-то девчонка, похоже, еще студентка, делает селфи, кокетливо позируя в своем летящем желтом платье. У нее шикарный макияж и укладка, в руке крошечный клатч. Я тут же рисую в воображении, что она учится на юриста или экономиста и пришла сюда просто выпустить пар. Чуть поодаль стоит парень в выцветших синих джинсах и черной кофте с длинным рукавом. С его небрежными волосами до плеч он прямо-таки воплощает образ непризнанного музыканта. Или, может, непонятого художника. Да какая, в сущности, разница — все это просто игра и веселье.

Мой взгляд перескакивает с одного лица на другое, и в голове одна за другой рождаются безумные догадки об этих людях. Джерри рядом благополучно забыт: он продолжает молоть языком бог весть что. Я с удовольствием разглядываю зал, когда вдруг мой взгляд цепляется за мужчину у края П-образной барной стойки. Он сидит по диагонали от меня, футах в ста. Вокруг него все одеты либо в повседневную одежду, либо в типичные клубные наряды, а на этом мужчине — строгий темно-серый костюм. Он определенно выбивается из общей картины. Может, это управляющий? На вид он явно старше всей этой тусующейся молодежи.

Я пытаюсь рассмотреть его лицо, но между нами снуют бармены, а подгулявшие соседи то и дело толкают меня плечами. Да и мигающий свет не идет на пользу моему расплывчатому зрению. Каждую секунду обзор перекрывается чьими-то спинами. Но в те редкие мгновения, когда поле зрения очищается, мужчина кажется мне смутно знакомым. Что-то в его облике щекочет нервы, будоража мой затуманенный алкоголем разум. Это начинает меня раздражать — словно я собираю пазл, и мне не хватает всего одного кусочка, который я никак не могу отыскать.

И вот наконец просвет. Ничем не прегражденный обзор. Мой взгляд сталкивается с взглядом этого темноволосого, загадочного незнакомца. У меня перехватывает дыхание. Бокал замирает на полпути к губам. Я не отрываясь смотрю на него. И он смотрит в ответ, наблюдая за мной через весь зал и лениво вращая в руке стакан с янтарной жидкостью. Скотч? Виски? Ром? Внезапно мне до дрожи хочется это узнать. И оказаться к нему гораздо ближе.

Я понимаю, кого он мне напоминает.

— Айрис? — голос Джерри врывается в мои мысли. — Ты как, в порядке?

Просвет исчезает. Чьи-то тела заслоняют обзор.

Я чуть не вскрикиваю от досады.

— Эм… да. — Я слегка встряхиваю головой и хмыкаю. — Кажется, я выпила немного лишнего.

На три или четыре порции лишнего. Потому что на долю секунды мне померещилось, что на том барном стуле восседает сам Адриано Руффо. Я фыркаю. Ага, конечно. С чего бы ему вообще заявляться в подобную забегаловку. Да и парень, которого я видела, был без очков.

— Пожалуй, мне пора закругляться. — Я чувствую, как наступает резкий отходняк и упадок сил. Связывать слова становится все труднее. — Рада была познакомиться. — Рины нигде не видно, а Эвелин слишком увлечена тем, что лапает своего парня под рубашкой. — Передашь моим подругам, что я уехала?

— Конечно, но… может, мне проводить тебя до дома?

— Нет, спасибо. Я поймаю такси.

Не давая ему шанса меня переубедить, я перекидываю ремешок сумки через плечо и направляюсь к туалету. Мне срочно нужно плеснуть в лицо холодной водой, чтобы хоть немного развеять этот чертов туман в голове.

Походка стала даваться мне с трудом еще с самого порога клуба, поэтому, не дойдя до цели, я вынуждена остановиться. Я забрела в коридор, ведущий к женской комнате. Музыка здесь все еще слишком громкая, и ее ритм отдается в моих ногах. Я решаю, что минутная передышка пойдет мне на пользу. Просто постою здесь минутку. Закрою глаза и прислонюсь головой и плечом к прохладной стене.

Адриано

— Отлично, — бурчу я, проталкиваясь сквозь толпу. — Чертовски отлично.

До чего же безрассудная женщина!

Спишу ее тупые поступки на алкоголь, но какого хрена меня самого сюда принесло? Как только Брамс позвонил и доложил, что его человек проследил за Айрис до ночного клуба, я сел за руль и примчался сюда. По лицам охранников на въезде было все понятно. Я совсем спятил. Вплоть до пары месяцев назад они ни разу не видели меня за рулем. Адриано Руффо, каким они его знают, никогда бы так не поступил. Для них, как и для всех остальных, я привилегированный миллиардер, привыкший, что его возит личный водитель. Что ему прислуживают. Я не из тех мужчин, что носятся по городу за женщинами. Ни за светскими дебютантками. Ни за избалованными наследницами. И уж тем более не за кухарками.

Да еще и очки, черт возьми, забыл.

Отшвырнув в сторону последнего придурка, преградившего мне путь, я вплотную подхожу к Айрис. Она по-прежнему привалилась к стене: ее глаза закрыты, а голова слегка покачивается в такт музыке.

Потрясающе.

Она не просто напилась в стельку — она буквально сейчас отключится.

— Айрис, — рычу я.

Никакой реакции.

Я стискиваю зубы.

И что мне теперь делать?

Господи, я не могу бросить ее здесь. Это небезопасно, да и того гляди ее стошнит. Отвести в уборную? Я за всю жизнь ни разу не напивался и понятия не имею, что вообще бывает в таких случаях.

— Айрис, — повторяю я, и тут какой-то ублюдок налетает на меня.

Инстинктивно я накрываю ее собой, упираясь ладонями в стену. Защищаю. От этого и от любого другого придурка.

И надо же, именно в этот момент она открывает глаза. Янтарные омуты смотрят на меня снизу вверх. На ее губах проступает легкая, игривая улыбка.

— А ты и правда на него похож, — тянет она, и в ее глазах вспыхивают искорки, словно зажглись маленькие звезды.

— На кого? — спрашиваю я, утонув в теплой глубине ее взгляда.

Ее улыбка становится шире.

Она медленно проводит кончиком пальца от моего виска вниз, по щеке. Ее прикосновение обжигает кожу. Заставляет кровь закипать.

— На Большого Злого Волка. Только очков не хватает. — Ее ладонь ложится на мое лицо, нежно придерживая за подбородок. Ее глаза сужаются в лукавые щелочки, когда она подается ближе. — Он очень плохой. Очень-очень плохой.

— Вот как? — Я наклоняю голову, не отрывая взгляда от ее губ.

— Угу. И я рада, что ты не он.

— Это почему? — Господи, да почему я не могу оторвать взгляд от этих чертовски восхитительных губ?

— Потому что тогда бы мне не хотелось, чтобы ты меня целовал.

От ее страстных слов моя разгоряченная кровь приливает прямо к члену. Не отрывая взгляда от ее губ, я наклоняюсь еще ближе, оставляя между нами всего лишь дюйм.

— Тогда хорошо, что я не он, — хриплю я и накрываю ее губы своими.

Первое же прикосновение ее губ, их невесомая мягкость, бьет меня в грудь словно пуля. Мгновенный разряд, и в венах вспыхивает адское пламя.

Я скольжу ладонью от ее подбородка к затылку, фиксируя ее на месте, пока забираю себе каждый ее звук. Пока пожираю ее губы. Вдыхаю ее аромат. Сладкая ваниль. Теплый, цветочный. Дурманящий. Прямо как она.

Мой язык вторгается в ее рот, и я теряю голову. На вкус она как роскошный десерт и как нечто такое, к чему мне вообще не следовало прикасаться. Но я не могу остановиться. Я прикусываю ее нижнюю губу, а затем смягчаю укус поцелуем. И делаю это снова и снова, просто чтобы чувствовать ее отклик. От былой сдержанности не осталось и следа. Есть только она. И мой ненасытный голод по этой женщине.

Я буквально трахаю ее рот, потому что не могу ею насытиться. Это не нежный поцелуй. Не робкий. И не изучающий. Это чистое, первобытное собственничество.

Когда она выдыхает, я глотаю ее дыхание. Оно принадлежит мне. Мое тело напрягается до предела, чтобы не зайти слишком далеко. Не лишить ее остального. Ее жарких прикосновений. Ее прерывистых стонов. Не разорвать ее на куски, пока все, что ей принадлежит, не станет моим.