— Он не уточнил. Так что, думаю, можешь болтать обо всем, что придет в голову. Расскажи, как прошел день. Перечисли любимые фильмы и объясни, чем они тебе нравятся. Да черт знает… Расскажи, что ела на обед, — главное, не умолкай. Постарайся его развлечь, и он будет к тебе добр. На твоем месте я бы даже не останавливалась, чтобы перевести дух. Довольный гость щедр на чаевые. Иногда они даже оставляют подарки. Гость Лайлы однажды оставил ей тысячу баксов и жемчужный браслет.

Я ахаю. Тысяча долларов! За один вечер.

— Ладно, теперь повернись. — Она подносит шелковый шарф к моему лицу.

Закусив губу, выполняю приказ. Мягкая ткань повязки ложится на глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее с тех пор, как сегодня днем блестящая серая машина забрала меня из дома и привезла сюда. Я даже не уверена, где именно это «здесь». Окна автомобиля были затонированы наглухо, а перегородка между задним сиденьем и водителем поднята, так что я понятия не имела, куда мы едем. Каково же было мое удивление, когда я вышла из машины и увидела огромный особняк в колониальном стиле, окруженный акрами дикого ландшафта. Однако сейчас мое сердце бьется еще быстрее. Еще пара секунд, и я умру. Прямо когда оно пробьет грудную клетку.

Господи, во что я ввязалась? Рина говорила без умолку, уверяя меня, что любые просьбы гостя здесь будут безобидными. И я была достаточно отчаявшейся, чтобы ей поверить. Она говорила, что мужчины приходят сюда, потому что они богаты, но одиноки. Что некоторые из них немного эксцентричны, но просто хотят провести время с девушкой, которая подыграет их странным, но безвредным причудам. Она заверила, что меня никогда не будут принуждать к тому, чего я не хочу. Я не была в этом полностью убеждена. Как-то все это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но это не имеет значения. У меня нет другого выбора.

— Отлично, затянула туго. Пойдем внутрь. — Звук открывающейся двери заставляет меня чуть не споткнуться. — Смотри под ноги, милая.

Мои ноги словно ватные, когда я продвигаюсь вперед мелкими шажками. Длинная юбка только усложняет задачу, но зато, наверное, скрывает дрожь. По коже, от основания черепа до самых кончиков пальцев на ногах, бегут мурашки.

— Вот мы и на месте, — говорит Мэгги, разворачивая меня. — Присаживайся на диван и устраивайся поудобнее. — Она легонько подталкивает меня, пока я не опускаюсь на сиденье.

Я почти без сил падаю на мягкие подушки.

— Отлично. — Она дружелюбно похлопывает меня по тыльной стороне ладони. — Я вернусь и заберу тебя, когда вечер закончится.

Видимо, она уходит, потому что я слышу лишь тихий щелчок закрывающейся двери, за которым следует более отчетливый звук поворачивающегося в замке ключа. А затем все погружается в абсолютную тишину. Все, кроме грохота моего сердца. И моего дрожащего дыхания, вырывающегося в мертвый воздух. С завязанными глазами я чувствую себя так, словно заперта в гробнице. Возможно, в той, из которой мне никогда не выбраться.

Я напряженно прислушиваюсь, пытаясь уловить… что-нибудь. Что угодно. Шаги? Когда он придет? Мне что, просто сидеть здесь и ждать? Конечно, ждать. Потому что какой-то мужик отвалил десять штук, чтобы я сегодня прожужжала ему все уши.

Я делаю медленный вдох, пытаясь успокоить нервы. Желудок продолжает сжиматься, нутро крутит от страха перед тем, что будет дальше. Тишина в комнате удушающая. Сколько времени прошло с тех пор, как ушла Мэгги?

Я верчу головой из стороны в сторону. Глупо, ведь видеть все равно нечего. Я вытираю ладони о край диванной подушки. Кожа начинает зудеть. Я чувствую…

Я чувствую в комнате кого-то еще. Какой-то первобытный инстинкт в глубине души подсказывает, что я не одна. Рядом кто-то есть. Наблюдает. Изучает.

Меня.

Не видя ни единого лучика света… Не слыша ни единого шороха… Я чувствую его.

Мужчина, который отвалил кучу денег, чтобы я несла ему всякую чушь. Чтобы исполняла любые его странные прихоти. Он. Здесь. Прямо передо мной. Всего в паре футов.

И я не могу заставить себя произнести ни слова.

Я застыла на диване, вжавшись позвоночником в спинку. Лишившись зрения, я словно начинаю острее ощущать все остальное. Слух. Обоняние. Осязание. Вкус. Экстрасенсорное восприятие? Ага, это просто мозг закипает. Нет. Я определенно чувствую запах… чего-то. Слишком много разных запахов. Где-то рядом пахнет алкоголем. Чем-то… фруктовым, может быть, с примесью специй. Еще улавливается оттенок масла. Воска? Или полироли для дерева? Это напоминает мне средство, которым я пользуюсь, когда помогаю с уборкой в поместье Спада. От него у меня потом всегда чешутся ладони. А потом… есть еще кое-что. Еле уловимый след мужского одеколона. Свежий, но ненавязчивый. Он.

Мой гость, похоже, не жалует тяжелые ароматы. А ведь многие мужчины, особенно итальянцы, с которыми я сталкиваюсь каждый день, их обожают. Им нравятся густые, стойкие духи. Я уже наловчилась определять, кто из гостей дона заходил к нему, даже когда они давно ушли.

А этот… Это что-то чистое. Свежее. Натуральное. Напоминает морской бриз. Соленый воздух. Мили и мили теплого песчаного пляжа. Не то чтобы я там когда-то была. Но этот аромат все равно окутывает меня. Он слабый. Ненавязчивый. Успокаивающий. Смутно знакомый, но я не могу понять откуда. Тем не менее он успокаивает мои нервы. Совсем чуть-чуть. Мне все еще тревожно, но этот чистый, бодрящий запах почему-то внушает надежду, что, может быть… может быть, все будет хорошо. Откуда мне это знать? Мне бы сейчас трястись от ужаса. Я заперта в комнате с незнакомцем. С завязанными глазами. Беззащитная. И все же этот легкий запах моря держит часть моих страхов на расстоянии.

Кто этот мужчина? Как бы мне хотелось его видеть. Как бы мне хотелось быть абсолютно уверенной, что я в безопасности. Но ни то, ни другое невозможно. Зато есть кое-что, что я могу сделать.

То, что я обязана сделать.

— Вы здесь. Правда?

Я жду ответа, слишком поздно вспоминая, что его не последует.

— Эм… Хотела бы я знать ваше имя. Или о чем вы хотели поговорить. Сомневаюсь, что вам захочется мне это рассказать? — Я улыбаюсь, но уверена, что улыбка выходит натянутой. — Ладно, ну… Я не совсем уверена, что мне говорить. — Голос замирает, да так, что я и сама его едва слышу. — Мэгги… Она… Она предложила, чтобы я, может быть, рассказала о… себе. Или, может, о кино. Наверное… Эм… Думаю, это будет более интересная тема, так что… давайте начнем с этого. Хорошо?

Я жду. Мэгги, конечно, сказала, что он не хочет разговаривать, но я все равно отчасти жду, что он скажет… что-нибудь.

Я делаю пару вдохов, но ничего не происходит. Со стороны гостя не доносится ни звука. Только тишина.

Господи, надеюсь, я не сошла с ума. Сижу в этой комнате и разговариваю сама с собой.

— Ладно, — выдыхаю я, чувствуя себя одновременно глупо и до ужаса напуганной. — Эм… на самом деле это был сериал. То есть последнее, что я смотрела. Британский сериал. О детективе, который расследовал исчезновение ребенка. Он был… неплохим. Наверное. Они поймали злодея, и ну… это главное.

Я снова делаю паузу, ожидая… комментария? Какого-нибудь звука. Может, движения. Шороха одежды. Звона стакана, поставленного на стол. Кашля.

Ничего.

— До этого… — продолжаю я. — До этого соседка пригласила меня в кино. У нее был лишний билет, потому что ее парень слился. В итоге мы пошли на какую-то глупую романтическую комедию. Эвелин обожает такие. Я ее вкус не разделяю, но она так ждала этот фильм и не хотела идти одна.

Ни чертова звука.

— Так вот… эм… насчет этого фильма. Типичное девчачье кино. Главная героиня, кажется, была редактором журнала, но ее уволили. Однако ее пригласили на свадьбу на какой-то греческий остров, и в итоге она переспала с шафером. Оказалось, что этот парень — тот, с кем она переспала — владелец журнала, где она раньше работала. Конечно, в конце они влюбились друг в друга, и он сделал ее главным редактором. Это было… слащаво. Просто жутко слащаво. Зато попкорн был отличный.