От мысли, что Руффо находится под одной крышей со мной, я была как на иголках. Нервничала. Я то и дело ждала, что меня пошлют отнести напитки в конференц-зал, и эта перспектива одновременно приводила меня в ужас и будоражила. А когда я наконец услышала, как его машина отъезжает от дома, меня накрыло облегчение вперемешку с разочарованием. Надеюсь, он нескоро вернется, хотя понимаю, что это маловероятно. В последнее время Руффо частенько наведывается в поместье Спада. Иногда по несколько раз в неделю.

Загорается красный, и я останавливаюсь на переходе, плотнее запахивая пальто. Словно мало было дождя, этот ветер просто убивает. Я переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь согреться, как вдруг рядом со мной притормаживает шикарная машина, чересчур пафосная для этого района, и тоже ждет смены сигнала. Я мельком бросаю на нее взгляд и снова смотрю на светофор. Мимо проносится такси, оглушая гудком парня, перебегающего дорогу. С противоположной стороны из окна жилого дома какая-то женщина орет на бедолагу Фрэнка, требуя, чтобы он тащил свою задницу домой. У каждого свои дела.

Мое внимание привлекает ярко освещенный рекламный щит на стене дома напротив. Это афиша предстоящей выставки королевских драгоценностей европейских монархов, которая должна открыться в Бостоне через несколько месяцев. На ней крупным планом изображено изысканное золотое колье с потрясающим кулоном в форме капли — сверкающим фиолетовым солитером. Это великолепно. Блеск камня подчеркивает фон из темно-синего бархата. Картинка не просто бросается в глаза. Колье, и особенно кулон, словно гипнотизируют, приковывая мой взгляд. Но реклама королевских драгоценностей выглядит совершенно нелепо в районе, где с фасада здания, на котором она висит, облезает краска. Я качаю головой, гадая, в каком параллельном мире живет тот, кто выбрал это место для рекламы.

— Похоже, тебя нужно подвезти, — раздается за спиной глубокий голос.

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности.

Я оборачиваюсь, и по рукам бегут мурашки. Отчасти от холода, но в основном от открывшегося зрелища. Адриано Руффо придерживает открытой заднюю дверь той самой шикарной машины. Дождь пропитывает его дорогой на вид серый костюм, а сам он нависает надо мной, словно пугающий, темный колосс. Я делаю шаг назад. Подальше от него. Внезапно мне становится еще страшнее. В прошлые разы, когда мы оказывались так близко, он сидел. Я и не подозревала, что он выше меня больше чем на фут. Я не то чтобы высокая, но и не дюймовочка при росте пять футов четыре дюйма.

— Спасибо за предложение. Но я… я сама.

Его темные брови сдвигаются.

— Ты похожа на мокрую мышь.

Я вздрагиваю. Лужи промочили джинсы почти до колен. В кедах хлюпает вода. Пальто кажется неподъемным, и, похоже, впитало в себя все, что только можно, потому что рубашка под ним тоже отсырела. Мой взгляд метнулся на заднее сиденье его машины. В салоне, кажется, тепло, сухо и уютно. Меня это манит. И любопытно тоже. Но любопытство, как известно, до добра не доводит.

— Честно, я сама. Спасибо. — Я прочищаю горло. — Хорошего вечера, господин Руффо.

Не успевая закончить фразу, я уже бегу через дорогу.

Какого черта Адриано Руффо делает в моем районе? Такие люди, как он, не заезжают сюда просто так. Почему он предложил меня подвезти? Обычно мужчины рыщут по этим улицам только по одной причине. Сомневаюсь, что Руффо приходилось бы опускаться до такого. Но и мужчина его статуса не стал бы предлагать подвезти такую женщину, как я, только потому что мы знакомы.

Приглушенный хлопок двери, затем рев мотора, и гладкий черный «Бентли» проносится мимо меня. Слава богу. С губ едва срывается облегченный вздох, как машина с визгом тормозит прямо передо мной. Задняя дверь распахивается, преграждая мне путь.

— Не будь ребенком, — доносится из салона густой баритон Руффо. — Я не кусаюсь.

Ну конечно. Держу пари, Серый Волк говорил то же самое Красной Шапочке. Прямо перед тем, как попытаться ее съесть. В воображении всплывает картинка, как Адриано Руффо пытается меня съесть. И совсем не в стиле Ганнибала Лектера.

Я закусываю нижнюю губу. Руффо расположился на кожаном сиденье и смотрит на меня, слегка нахмурившись. Опять же, он не формулирует это как приказ, но взгляд говорит об обратном. Мужчина сверлит меня глазами так, словно не привык слышать отказы. Что будет хуже? Проигнорировать его требование или сесть к нему в машину? Он ведь не передумал и не решил меня убить, правда? За последние недели у него было полно возможностей, не так ли?

Подавляя тревогу, я проскальзываю в салон и занимаю место напротив Руффо. Как только я пристегиваюсь, поднимается перегородка, отделяющая нас от водителя, и мы с Руффо остаемся сидеть друг напротив друга на заднем сиденье его роскошного лимузина. Одни. Только мы вдвоем. В гробовой тишине.

Мотор снова урчит, и машина вливается в поток, ловко объезжая автобус. Мой автобус. Тот самый, который благополучно довез бы меня до дома.

— Эм… я могла бы и дойти, — бормочу я. — Мой дом всего в паре кварталов отсюда.

Руффо склоняет голову набок, его глаза внимательно смотрят на меня из-за очков в черной оправе, словно он не совсем уверен, что хочет со мной сделать. Мой пульс взлетает до небес. Обычно очки делают человека менее угрожающим. Но оправа Руффо лишь подчеркивает ледяную голубизну его радужки. Я ерзаю под этим леденящим взглядом. Оглядываюсь по сторонам, чтобы сосредоточиться на чем угодно, только не на нем.

Интерьер машины просто кричит о роскоши. Каждая деталь безупречна. Кожаные сиденья цвета шампанского такие мягкие и гладкие, что обивка кажется на ощупь как масло. Строгие линии и отделка из дерева на шкафчиках и откидных столиках напоминают мне о суперяхтах, которые я видела по телевизору.

Я сглатываю ком в горле и откидываюсь на удобное сиденье, до боли осознавая, насколько нелепо смотрюсь в этой роскошной обстановке. Знакомой обстановке? По коже бегут мурашки от липкого ощущения, что я уже была в этой машине. Я опять все выдумываю? Ситуацию усугубляет еще и то, что у меня под ногами образуется лужа от воды, стекающей с подола пальто. Проклятая тряпка такая тяжелая, впитав столько влаги, что тянет меня вниз. Я едва не сползаю с сиденья. Мокрые волосы прилипли к голове и лицу, так что я и вправду, наверное, похожа на ту самую «мокрую мышь», как он меня назвал. Все это лишает меня последних крох уверенности перед лицом опасного Адриано Руффо.

— Это ваша машина? — выпаливаю я, отчаянно пытаясь нарушить тишину.

Руффо смотрит на меня, приподняв бровь, но ничего не отвечает.

— Просто… она похожа на ту, что отвезла меня в больницу, когда моя мама… Неважно. — Я плотно сжимаю губы, осознав, что от нервов несу какую-то чушь. Не мог же он так поступить, правда? Отправить свою машину, чтобы отвезти меня в тот день?

Его взгляд скользит от моей макушки вниз и останавливается на букете промокших и жалких цветов у меня на коленях.

— Эта композиция, похоже, знавала лучшие времена.

— Пожалуй. — Я снова ерзаю. — Но все равно приятно получить цветы.

В его глазах вспыхивает что-то опасное.

— Кто-то подарил тебе эти цветы?

— Что? Ой, нет. Я работаю в цветочном магазине. Хозяйка просто разрешает забирать домой те цветы, что слишком завяли и уже не продадутся.

Он кивает, но его челюсти остаются сжатыми.

— Мужчина или женщина?

Я тупо смотрю на него.

— Хозяйка. Это мужчина или женщина?

Что за странный вопрос.

— Женщина.

Тот убийственный огонек в его глазах гаснет. Больше он ничего не говорит.

Салон наполняет тишина. Напряженная. Осязаемая. Нас разделяет три фута пространства, но кажется, будто наши лица в нескольких дюймах друг от друга. Виной всему эти глаза. Холодные. Проницательные. Но абсолютно магнетические. Они затягивают меня. Этот необыкновенный цвет ослепляет, не давая разглядеть таящуюся в них опасность. Не понимаю, как любой, кто встречался с Руффо взглядом, мог поверить, что он пассивен или добр. А именно эти слова я бесчисленное множество раз слышала от женщин, сплетничающих о нем. О том, какой он терпимый, может, даже немного наивный, пока его жена наставляла ему рога.