— Это картины, что высели на стенах? Советские художники середины прошлого столетия, кажется? — припомнила я.

— На стенах висела мизерная часть. Остальные полотна хранились в тайнике, за скрытой дверью. Артем видимо, когда-то сумел подглядеть цифры кода замка.

— Но ведь в доме у вас всегда кто-то есть. Как Артем сумел проникнуть в кабинет незамеченым?

— А он и не проникал! Он нанял профессионалов, специализирующихся на кражах произведений искусства. За процент, или как там еще называется…

Я прижала холодные пальцы к пылающим щекам. Артем, конечно, плохой человек, но чтобы опуститься до откровенного примитивного воровства у собственного дяди… Мне не хотелось в это верить.

— А как же сигнализация? Неужели не сработала? — решила уточнить.

— Я не устанавливал сигнализацию. За что и поплатился.

— А как вы узнали, что это Артем? Заявили в полицию? Картины он вернул? — начала расспрашивать жадно.

— Что ты, Варюша, какая полиция? — искренне удивился Филипп Алексеевич. — Зачем нашим с тобой мальчикам отец-уголовник? Я нанял частных сыщиков, профессионалов. Поверь, деточка, эти люди умеют искать. Через двое суток все картины, кроме двух, были мне возвращены.

— А две куда исчезли?

Старый банкир усмехнулся.

— Воры отказались вернуть причитающуюся им за работу долю. Зато заказчика, то есть дорогого моего племянника, сдали с потрохами. Как ты видишь, Варенька, такое потрясение, даже для моей, как я думал, крепкой нервной системы не прошло бесследно. Сердце подвело. До инфаркта, правда, не дошло, но прединфарктое перенес.

— Боже, какой ужас, — прошептала я. — Как Артем мог…, — я с трудом сглотнула перегородивший горло колючий комок.

— Он смог легко! Но расплата за эту легкость будет тяжелой. Артем лишен мною наследства, как недостойный наследник. Это юридически не совсем правильная формулировка, но суть она отражает точно. Я переписал завещание сегодня, в присутствии двух врачей, которые перед этим сделали заключение о моей полной вменяемости и дееспособности, а также адвоката и нотариуса. Большую часть моего состояния наследуют твои мальчики, то есть мои внучатые племянники. Если меня не станет до их совершеннолетия, опекуном и распорядителем наследуемого имущества назначил тебя.

Я глухо охнула.

— Именно чтобы сообщить тебе об этом и попросил приехать. Решил, что ты должна быть в курсе.

Меня забило крупной дрожью.

— Нет, пожалуйста, не надо…, — забормотала сбивчиво, держась рукой за горло. — Артем страшный человек. Он не пощадит ни меня, ни детей. На все пойдет… Он… Он… — я начала задыхаться от избытка эмоций. — борется в суде за опеку над сыновьями. Хочет доказать, что детям с ним лучше. Собирает компромат, ко мне приходят с проверками из опеки. Я знаю, что это все из-за наследства. А если вас не станет…

— Почему молчала? — вскинул брови Филипп Алексеевич. — Не надо бояться Варенька. Не примеряй на себя роль жертвы. Не нужно давать хищнику шансов. Уверяю, ничего Артем тебе не сделает. Не волнуйся, твоим делом займется мой юрист. Все будет хорошо, дорогая моя. Тебе пора! Павел сейчас отвезет.

Я встала.

— Подойди, Варенька, обниму тебя.

Наклонилась и прижалась щекой к его лицу.

— Поправляйтесь, Филипп Алексеевич. И спасибо за все.

Перед работой позвонила Динара, сослалась на плохое самочувствие и попросила разрешения сходить к врачу. Пообещала прийти после обеда.

Вязкая тишина пустого кабинета давила.

Оторвалась от экрана монитора и задумалась, глядя в окно.

К Динаре я испытывала двойственные чувства.

Специалистом она была неплохим. Разбиралась в программах компьютерного перевода, отлично справлялась с техническими текстами. На достойном уровне владела китайским разговорным

Да и человеком оказалась неплохим. Умела успокоить, поддержать.

Динара не скрывала, что разрыв с Романом дался ей тяжело, но винила в этом почему-то меня.

Иногда я замечала в ее глазах слезы. Но верила, что рано или поздно она смирится с потерей. Ведь жизнь продолжалась, а Динара молода и красива.

Однако в последние дни она вела себя странно.

Отвечала невпопад, при разговоре со мной упорно отводила глаза. Определенно, ее что-то мучило.

Я терялась в догадках, не зная на что думать.

Накосячила с переводом? Так все поправимо. Может, я обидела ее неосторожным словом? Нет, не помнила такого.

Или все дело в плохом самочувствии?

Но тогда зачем надо прятать от меня взгляд?

На фирме не возбранялось следить за здоровьем, главное перед походом к врачу поставить в известность руководителя…

В кабинет заглянула Лира.

— Варвара, Роман Александрович просил зайти.

— Хорошо.

Поднялась со стула и подошла к зеркалу.

Коснулась волос, всмотрелась в беспокойные глаза на бледном напряженном лице. Сжала в замок задрожавшие от волнения пальцы.

После того, как я отказалась сходить с детьми в театр в компании Романа, он упорно избегал со мной встреч.

Виделись с ним только на общих планерках.

Его глаза равнодушно скользили по моему лицу. Лаконичные заданные вопросы, без проблеска эмоций ответы…

Ни обаятельными улыбками, ни искрящимися взглядами Роман меня больше не удостаивал.

А я … жадно смотрела на него и пыталась поймать хоть какой-то проблеск чувств. Сердце сжималось от его показного безразличия.

Меня не покидало чувство вины. Я понимала, что должна извиниться и объяснить, что вовсе не собиралась его обижать.

Но Роман не желал предоставлять мне шанса.

В зеркале отразилось, как затряслись от обиды губы, как налились слезами глаза и вспыхнули пятнами румянца скулы.

Надо взять себя в руки!

Рвано выдохнула и отошла от зеркала.

Через минуту с крепко сжатыми губами и гулко колотящимся сердцем распахнула дверь в кабинет Генерального.

Роман что-то быстро набирал на компьютере.

— Присаживайтесь, Варвара Максимовна, — пригласил официальным тоном, не отрывая взгляда от монитора.

— Спасибо.

Жадно рассматривала Романа. Казалось, мы не виделись наедине целую вечность.

Словно и не было требовательных поцелуев его ненасытных губ, прикосновений страстных рук, даривших наслаждение, жаркого дурмана ярко синих глаз…

Усилием воли стряхнула морок. И вовремя.

Генеральный директор откинулся в кресле, расслабленно положил руки перед собой. И, наконец, «осчастливил» меня равнодушным взглядом.

— Завтра вы едете в командировку на два дня. Новые китайские партнеры мечтают ознакомиться с нашим производством. План рабочей поездки я скинул вам на электронную почту.

— Во сколько выезжаем? — решила уточнить.

— Полшестого утра за вами заедет микроавтобус. Заберете из гостиницы китайских коллег и поедете… В отеле Калиновска вас встретят.

Я растерялась.

— А вы… разве не с нами?

— Нет. Я приеду позже.

Даже не нашлась, что ответить, настолько меня захлестнули обида и непонимание.

Вот как… Проучить меня решил, значит, Генеральный директор!

«Налаживайте международные связи самостоятельно, Варвара Максимовна! Посмотрим, на что вы способны без моей поддержки!» — Эту мысль Роман хотел до меня донести?

Иначе как понимать его «приеду позже»?

— Я могу идти? — поинтересовалась с вызовом.

— Да, конечно.

Когда вернулась, Динара уже сидела за рабочим столом.

— Пришла! — выдохнула я с облегчением. — Как твое самочувствие? Что врач сказал?

— Врач? — рассеянно пробормотала она. — Ах, да…

Динара резко поднялась со стула.

— Нам нужно поговорить!

Я растерялась.

— Что случилось? Не паникуй раньше времени, сейчас все лечится!

Динара усмехнулась.

— Когда совесть мучает, то врачи не помогут!

Она подошла ко мне со всем близко. Глаза ее лихорадочно блестели, пальцы нервно сцепились в замок.

— Ничего не понимаю… — пробормотала я. — О чем ты?