— Он… поднимал на тебя руку? — глухо уточнил Роман.

Быстро взглянула ему в лицо. Плотно сжатые губы побелели от плохо сдерживаемой ярости.

Я отвела глаза.

— Нет, муж меня не бил, врать не хочу. Но иногда казалось, что лучше бы ударил. Он каждый день глумился, давал понять, что я ничтожество. Изощренно, по-садистски…

— Не понял… Это как?

Я постаралась объяснить.

— При малейшей возможности Артем старался меня унизить. Договорился до того, что я не женщина, раз у меня нет времени выглядеть как фотомодель. А еще он приходил в бешенство, когда я смела просить денег на хозяйство. Но хуже всего было не это…

— А что?

— Его раздражали наши дети. Он считал, что сыновья мешаютему наслаждатьсяжизнью. Иногда в глазах Артема, когда он смотрел на наших мальчиков, мелькала откровенная злоба.

— Неужели так бывает? — эхом отозвался Роман и до боли сжал мне руку. — Вот козлина… как только земля его носит! — неожиданно зло закончил он.

— На следующей неделе наконец-то судебное заседание, — выдохнула я и добавила: — Надеюсь, нас разведут…

— А я люблю детей! Если когда-нибудь женюсь, у меня их будет много, — с улыбкой сказал Роман. — Познакомишь меня со своими, Варь?

— Ну… не знаю, — растерялась я от неожиданного предложения.

— Давай сходим с ними в батут-центр на Афанасьевском проспекте? Пусть пацаны развлекутся, попрыгают… — глаза Романа зажглись огнем предвкушения. — Вот увидишь, им понравится!

Я не выдержала, рассмеялась.

Роман поднялся и галантно склонился надо мной.

— Пойдем, потанцуем, — предложил он. Но я уловила в его голосе тщательно скрытое волнение.

Бросила взгляд на уютный «пятачок» танцпола перед эстрадой. Под красивую, тягучую, как свежий мед, и страстную, как аргентинское танго, мелодию танцевали несколько пар.

Сердце глухо ударило в ребра, а дыхание будто споткнулось и замерло.

— Пойдем, — доверчиво подала ему руку. — Не танцевала целую вечность!

— Почему? — в очередной раз удивился генеральный.

— Никто не приглашал, — грустно прошептала я.

В молчании мы дошли до танцпола.

Я утонула в его объятиях. Положила голову на широкую, казавшуюся надежной грудь и прикрыла глаза. Мне нравилось слушать, как беспокойно и сильно стучит его сердце.

Горячее дыхание Романа опалило мне висок.

— Варь, я собрался возместить все отнятые у тебя судьбой танцы. Не выпущу тебя с танцпола, пока нас отсюда не попросят. Ты красивая, ты просто шикарная женщина! Какой-то ублюдок пытался доказать тебе обратное, заморочил голову. Но я это сегодня исправлю…

— А что будет, когда нас отсюда попросят?

Генеральный будто ждал подобного вопроса.

— Не выпущу из рук… Ни за что… — его горячие губы осторожно накрыли мои.

Поцелуй показался мне вечностью. Потом последовал еще один, и еще…

Я уже плавилась от этих страстных поцелуев Романа. С удивлением заметила, что отвечаю. А в животе… рой огненных бабочек исполнял свой знойный танец.

— Вот ты сказал, не отпустишь, — задыхаясь, решилась я на вопрос. — И что же…

Но мне не дали довести мысль до конца.

— У меня очень комфортабельная пещера! Если начнешь сопротивляться — перекину через плечо и унесу, как первобытный человек уносил к себе свою женщину. Ты ни о чем не пожалеешь, Варенька.

Глаз открывать не хотелось. А хотелось продолжать нежится в сладкой истоме на мягкой удобной постели.

Странно… У меня, вообще-то не очень мягкая постель. Мягкая вредна для позвоночника. Специально матрас ортопедический прикупила, как медики советуют.

До не совсем проснувшегося сознания дошло, где я и с кем.

Я в ужасе распахнула глаза.

Горячая волна стыда прошла по телу, дошла до лица. Я рывком перевернулась на спину. Хотелось крепко зажмуриться, щеки нестерпимо жгло.

Черт возьми, я лежала рядом с Романом абсолютно голая!

В голове бешено носились горькие мысли раскаивания, подстегиваемые стыдом.

Как я дошла до такого распутства?! Как могла уступить гормональному зову тела? Что же теперь, согласиться с тем, что против природы не попрешь? То есть я оказалась права — любви не существует?!

Но меня не порадовал такой вывод. Не потому я согласилась пойти к Романцу в номер, что захотелось телесной любви, хотя и этого отрицать не могла!

Да, захотелось. Потому что Гендиректор мне нравился! Нравилось его внимание, его ярко-синие глаза, теплые чувственные губы, даже его переменчивое поведение нравилось. Роман очень умный, эрудированный, понимает красивое в жизни. А еще он заботливый, ласковый и … не жадный.

Я поморщилась. Слишком много лестных эпитетов! Господи, да я никак влюбилась… Но любви нет, нет…

Артем тоже красиво ухаживал и на внешность очень даже ничего себе. Но вот исполнять роль внимательного, щедрого, ласкового и заботливого его хватило только до свадьбы. Ну хорошо, плюс медовый месяц.

А потом… лучше не вспоминать! Артем — махровый эгоист. Но за красивым ухаживанием я этого и не заметила. И никакая любовь в борьбе с эгоизмом мужа мне не помогла.

Я больно прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать тяжелый вздох.

Чуть повернула голову, чтобы взглянуть на Романа. Нахлынули воспоминания о жаркой ночи. Любовником он оказался превосходным. Я просто плавилась, растворялась в его изощренных ласках…

Да и заботливым оказался. Заказал в номер салаты легкие закуски, фрукты, минеральную воду…

Мне с ним было очень хорошо во всех смыслах.

Когда почувствовала, что пора уходить, ведь впереди нелегкий рабочий день и обратная дорога домой, Роман меня не отпустил…

— Нет, ты останешься здесь, — я почувствовала его горячие губы на ключицах. По телу прошла волна мурашек.

— Это… приказ? — я попробовала сопротивляться.

— О…, нет! Жизненная необходимость. Я хочу чуствовать тебя рядом постоянно. Ты поняла? — жаркие поцелуи спустились ниже.

Властные руки потянули меня к себе.

— Но… — попыталась возразить я.

Роман накрыл мои губы поцелуем, и распластал под собой…

…Я все таки не удержалась, вздохнула от сумбурных воспоминаний о прошедшей ночи.

И тут же рука Генерального легла мне на живот и развернула к себе. Он прислонился своим телом к моему.

— Проснулась. — констатировал он факт и нежно провел пальцем мне по лицу. — Я хочу сказать тебе одну вещь, Варенька. Ты совершенна. Придраться не к чему.

Я застыла в его объятиях. В груди сделалось холодно.

— Просто ты не пытался.

— Потому что не давала повода.

— Он в любой момент может появиться, — этот повод придраться. Было бы желание. Знаю, прошла через это!

Я ужом выскользнула из-под руки Романа и поднялась с кровати.

Взяла в кресле впопыхах сброшенные вещи, торопливо собралась.

Генеральный смотрел на меня с недоумением..

— Что с тобой? Не понял… Ты обиделась? На что?

— Нет, все хорошо, — попыталась я улыбнуться. — Просто время не терпит. Скоро рабочий день начнется, нужно привести себя в порядок и хотя бы выпить кофе.

— Это не причина, это отговорка.

Я прошла к двери номера, взялась за ручку.

— Извини, я кажется, забылась. Кто — ты, и кто я. Но … ни о чем не жалею.

И не дожидаясь ответа, вышла, плотно притворив за собой дверь.

На завтраке в ресторане мы перекинулись всего парой фраз.

Я старательно избегала глаз Генерального. Ни к чему это.

Но когда наши взгляды все-таки сталкивались, мое сердце больно сжималось.

Из Калиновска мы отъехали в полном молчании.

И за все дорогу до Ратмановки, где находилось следующее производство — мастерская по ремонту запчастей мы не произнесли ни слова.

Роман вел машину, не отрывая глаз от дороги, а я продолжила заниматься самобичеванием.

Зачем я поддалась вчера обаянию Романа? Почему не сказала твердое «нет»?

Он, наверное, решил, что я изголодавшаяся по мужику разведенка. Внутренне застонала от нахлынувшего унижения.