А у меня не было этого времени.

В эти выходные я обязан был попасть на Теневой рынок. Мне нужна Эфирная соль. Без нее я не смогу помочь Мердоку. Хозяин «Сытого Грифона» прямо сейчас находится под контролем «Железных Псов» из-за артефакта «Поводок», и я — его единственный шанс.

Я собирался ему помочь, но при этом получить свою выгоду. Мердок — идеальный кандидат на роль первого звена в моей будущей сети. Трактирщик слышит все: шепот наемников за дальним столом, пьяные откровения чиновников, случайные фразы тех, кто ищет исполнителей для грязных дел. В «Сытом Грифоне» оседает пыль городских секретов, и мне нужно, чтобы Мердок начал фильтровать эту пыль для меня.

Глупо полагаться только на магию. Каким бы сильным магом я ни стал, я не смогу быть в десяти местах одновременно. Мне нужны глаза и уши там, куда не дотянутся поисковые заклинания.

Я решил формировать свою сеть. В ней найдется место боевым магам из Академии, которых я сейчас натаскиваю, но мне не меньше нужны и те, кто лишен искры. Люди со своими уникальными талантами и возможностями: трактирщики, знающие всех в лицо, скупщики, понимающие истинную цену вещей, или даже нищие, мимо которых ежедневно проходят тысячи людей.

Мердок станет моим первым серьезным вложением в этот актив. Он — ключ к городу, который я пока знаю слишком плохо. А в моей игре информация часто бьет сильнее, чем самое мощное боевое заклинание.

Победа в этой ситуации перестала быть просто способом поставить мажоров на место. Теперь это был расчетливый шаг и вопрос моего будущего.

Остаток недели превратился в затяжной штурм. Мы жили в ритме, который не снился даже самым ретивым студентам боевого факультета.

Мой «закрытый клуб» из девятнадцати человек, ставших для остальной Академии объектом насмешек и глухого раздражения, работал на пределе. Подъем за час до общего сбора, тренировки Брэна до десятого пота, занятия магией со мной до звона в ушах и, наконец, целительские занятия с Седриком, который помогал ребятам справляться с последствиями изматывающих тренировок, вовремя снимая мышечные спазмы и залечивая растяжения.

Я видел, как они меняются. Исчезала сутулость в спинах, в глазах появлялась та самая цепкая злость, которая отличает бойца от жертвы. Брэн не давал им спуску, превращая каждую свободную минуту в упражнение на выносливость. Седрик же стал настоящим ангелом-хранителем группы. Его пальцы, вечно пахнущие лечебными мазями, творили чудеса: он снимал мышечные зажимы и останавливал капиллярные кровотечения быстрее, чем дежурные в лазарете.

К вечеру пятницы напряжение достигло апогея. Воздух в холле, где висела магическая доска рейтинга, казалось, был наэлектризован так, что волоски на руках вставали дыбом.

Мы стояли плотной группой. Брэн скрестил мощные руки на груди, Майлин замерла подобно натянутой струне, а Седрик то и дело нервно потирал ладони. Остальные ребята тоже замерли, ведь их будущее сейчас висело на волоске.

Символы на доске вспыхнули, перестраиваясь в итоговую таблицу.

— Смотрите! — выдохнула Элиза, указывая пальцем на верхние строчки.

Таблица замерла. На первой строке ярко вспыхнул класс А-1, чуть ниже расположился второй, а вот третья позиция заставила толпу в холле захлебнуться от удивления. Там, разделенные тонкой чертой, стояли сразу два номера — А-3 и наш А-7.

В зале повисла мертвая тишина. Цифры баллов в графе нашего класса и А-3, который попал в список лидеров уже во второй раз, были идентичными. Ни одного очка разницы.

— Спорная ситуация, — прошептал кто-то из «Мажоров». — В тройке лидеров четыре класса. Такого не было года три.

По рядам поползли слухи. Студенты из А-3 уже начали победно ухмыляться, уверенные, что ректорат отдаст предпочтение им — как «стабильным лидерам». Наши же ребята замерли в тягостном ожидании. Если нас отсеют, вся неделя ада пойдет прахом, а меня завтра отправят на полигон в качестве мишени для третьекурсников.

Ночь прошла в полусне. Утром на общем построении перед строем замерших кадетов вышел сам ректор. Его появление всегда означало нечто из ряда вон выходящее, поэтому гул на плацу мгновенно стих.

— На прошлой неделе класс А-7 остановился в шаге от лидеров, — голос ректора, усиленный магией, разнесся над площадью. — Сегодня ситуация изменилась. Ввиду равных показателей я принял решение признать оба класса победителями. Студенты А-3 и А-7 получают право на два выходных дня.

После этих слов наш строй буквально взорвался. Ребята орали, прыгали и обнимались, наплевав на всякую дисциплину. Даже аристократы из десятка «Мажоров», позабыв о спеси, довольно переглядывались, перспектива двух выходных растопила их лед. Мы выстояли и доказали, что можем стоять в одной строке с лидерами Академии.

Только Валериан и Дерек, стоявшие в нескольких шагах от меня, не разделяли общего ликования. Они выглядели так, будто их заставили выпить ведро желчи. Их идеальный план по превращению меня в мишень для старшекурсников рассыпался в пыль на глазах у всей Академии.

Я перехватил взгляд Ворна. Сотник стоял неподвижно, наблюдая за нарушением порядка с каменным лицом. В его глазах не было ярости, скорее — холодное, расчетливое любопытство. Когда ректор покинул плац, Ворн медленно сократил дистанцию и остановился прямо напротив меня.

— В этот раз ты вывернулся, Милтон, — произнес он без тени улыбки. В его голосе я впервые не услышал явной враждебности. Скорее, это было признание игрока, встретившего достойного противника. — Посмотрим, хватит ли тебя на следующую неделю. Удача — дама капризная.

— Удача тут ни при чем, сотник, — спокойно ответил я, не отводя глаз. — Мы просто хорошо сделали свою работу.

Он лишь коротко кивнул и прошел мимо, чеканя шаг. В этом жесте не было злости, только признание того, что первый раунд остался за мной.

Когда первый восторг утих, я подозвал Брэна и Седрика.

— Слушайте, парни. У нас два дня свободы. Я приглашаю вас к себе.

— В лавку? — Седрик просиял. — К тому самому Салверу, про которого ты рассказывал? Арден, я мечтал посмотреть на твое «логово»!

— Именно. Просто отдохнем, покажу вам, над чем работаю, выпьем нормального чая. Без надзора Ворна и косых взглядов мажоров.

— Я в деле, — гулко отозвался Брэн. — После этой недели мне нужно что-то покрепче чая, но компания отличная.

Затем я нашел Майлин. Она стояла у окна, наблюдая, как первые группы кадетов покидают ворота Академии.

— Ты ведь свободна завтра? — спросил я, подходя со спины. — Потому что на воскресенье у меня на тебя планы.

Она обернулась, в ее разноцветных глазах промелькнул интерес.

— Неужели нашел окно в своем графике, командир?

— Воскресенье вечером. В городе есть один неплохой ресторан, подальше от студенческих кабаков. Считай это свиданием.

Майлин усмехнулась, сокращая дистанцию и поправляя мой воротник.

— Свидание… — Майлин медленно провела ладонью по моему плечу, смахивая невидимую пылинку. — Ты ведь не просто хочешь покормить меня ужином. Уверена, у тебя и тут есть какой-то план. Но мне любопытно, так что я приду.

— Иногда ужин — это просто ужин, Майлин, — улыбнулся я.

— С тобой — никогда. В воскресенье вечером. И не опаздывай, я не люблю ждать.

Стоило нам с ребятами выйти за ворота, как действие климат-контроля Академии закончилось, и в лицо ударил прохладный воздух Аленграда. На фоне строгой дисциплины и интенсивных тренировок рабочей недели — спокойный ритм города показался нам блаженством.

Когда мы подошли к высокому зданию из красного кирпича, Седрик и Брэн невольно замедлили шаг. Над входом ярко выделялась массивная вывеска «Мастерская Милтона и Данна», заливая улицу густым синим светом неона. Огромные окна-витрины во всю стену первого этажа открывали вид на залитый светом торговый зал.

Внутри было просторно. Четырехметровые потолки и массивные чугунные колонны создавали ощущение мощи. За глухой стеной, отделяющей торговый зал от мастерских, кипела работа — оттуда едва слышно доносился гул печей и мерный стук инструментов подмастерьев.