В этот момент зверь замер. Он резко вскинул массивную голову.

На меня уставились не глаза, а горящие красные провалы. Тварь перестала жевать.

Я замер. Она меня видела. Я ощутил этот взгляд кожей, словно реальное прикосновение. Тяжелый, липкий интерес хищника, который внезапно почуял рядом долгожданную добычу.

В ту же секунду мое тело пронзила судорога…

В ту же секунду тело пронзила судорога. Словно я коснулся оголенного нерва. Инстинкт самосохранения ударил в голову острым желанием убежать, как можно дальше отсюда.

Это был не просто страх. Это был сигнал тревоги, воющий на всю голову. Мой организм, моя магия — все внутри вопило о том, что рядом находится что-то абсолютно чужеродное, враждебное самой жизни.

Тварь по ту сторону не просто смотрела. Я чувствовал, как она хочет меня сожрать.

Я дернул бархатную ткань вниз. Резко, почти панически. Тяжелая пыльная портьера упала на место, отсекая багровое небо и глуша ощущение чужого, липкого взгляда.

Отшатнувшись, я едва не споткнулся о край ковра. Дыхание сбилось, спина моментально стала мокрой.

— Твою ж… — выдохнул я в тишину зала.

Руки дрожали. Я сжимал и разжимал кулаки, пытаясь выгнать из пальцев предательскую слабость. Никакой это не артефакт наблюдения. Я к этой дряни больше не подойду и на шаг!

Проклятую раму пришлось обходить по широкой дуге, стараясь даже не смотреть в сторону колыхающейся ткани.

Я заставил себя успокоиться. Сердце все еще стучало в ритме галопа, но разум уже начал анализировать окружающую обстановку.

Отойдя от зеркала, я наконец смог оценить устройство зала. Теперь, когда первый шок прошел, я заметил систему. Хранилище было четко зонировано.

Справа, где стояли стеллажи, окутанные мерцающими силовыми полями, висели таблички с предупреждающим желтым кантом. На них значилось — Нестабильные. Судя по всему, там лежали вещи с дефектами. Прототипы, неудачные эксперименты, магический брак.

Слева, где находился я и «Зеркало Бездны», таблички были окантованы красным. Класс Запрещенные. Здесь лежало то, что работало стабильно, но нарушало законы Империи, этики или здравого смысла. Артефакты, влияющие на разум, поднимающие мертвых или ломающие законы физики.

Выбор был очевиден. Я двинулся вдоль «красной» секции.

На отдельном постаменте, словно почетный экспонат, лежала толстая книга в переплете из черной кожи. Ни названия, ни автора на обложке. Только медная табличка на подставке гласила, что это «Немой Оракул», отвечающий на любой заданный вопрос.

Я подошел ближе. От книги веяло холодом и запахом старых чернил. Рядом, в бронзовом стакане, стояло сухое перо. Чернильницы не было.

Я раскрыл книгу. Страницы были желтыми, плотными и девственно чистыми.

Я взял перо. Оно показалось мне странно тяжелым. Как только кончик коснулся бумаги, чернила начали проступать прямо из бумаги, послушно следуя за движением моей руки.

Размашистым почерком я задал самый главный вопрос, который вертелся у меня в голове.

«Как мне выйти из хранилища и не попасться никому на глаза?»

Секунду ничего не происходило. Затем чернила впитались в бумагу, и моя надпись исчезла, будто ее никогда и не было. Страница задрожала. На ней начали проступать новые буквы — медленно, витиевато, словно их выводила невидимая рука.

Я наклонился, вчитываясь. Ответ был коротким, всего одна строчка:

«Путь укажет Лабиринт».

Я выругался вслух.

— Серьезно? Это твоя помощь?

Я и так знал, что нахожусь в лабиринте катакомб. Мне нужна была схема или направление, а не философское наставление в духе уличных гадалок. «Путь укажет Лабиринт»…

Я уже потянулся, чтобы захлопнуть бесполезную книгу, но замер.

Стоп.

А что, если «Лабиринт» — это не метафора, а название?

Я поднял голову и обвел взглядом ряды стеллажей. Я в хранилище артефактов. Здесь у каждой вещи есть имя. «Немой Оракул», «Зеркало Бездны»…

Мне нужно найти предмет с таким именем.

Я схватил книгу и двинулся вдоль рядов «Запрещенной секции», внимательно вчитываясь в таблички на полках. Я искал «Лабиринт».

Стеллажи тянулись бесконечными рядами, и в полумраке зала таблички на полках то и дело бликовали, заставляя щуриться. «Сердце Химеры», «Грош Нищего Короля», «Кодекс Плоти»… Названия мелькали одно за другим, но нужного все не было.

Я уже начал думать, что ошибся в своих рассуждениях, когда в самом конце секции мой взгляд зацепился за плотный, перевязанный кожаным шнурком пергамент. Он лежал на подставке из темного камня, а рядом виднелась поясняющая надпись.

«Атлас Лабиринт. Показывает тайные ходы».

Я осторожно взял свиток. Пергамент оказался неожиданно холодным и на ощупь напоминал скорее тонкую металлическую пластину, чем бумагу. Стоило мне развязать шнурок, как свиток сам собой развернулся, вырываясь из пальцев, и завис в воздухе на уровне моих глаз.

Сначала поверхность была абсолютно чистой, но через мгновение на ней начали прорастать тонкие чернильные линии. Они множились, ветвились и переплетались, пока не сложились в детальную схему. В центре пульсировала крошечная точка. Должно быть, карта обозначала собственное местоположение.

Я всмотрелся в хитросплетение коридоров. Атлас отображал этажи, переходы, вентиляционные шахты и даже старые технические шлюзы, ведущие к реке, далеко за пределами стен Академии. Это был сложный, но вполне проходимый маршрут, который позволял выбраться в город в обход парадного входа.

Я свернул карту и засунул ее за пояс рядом с книгой. Теперь у меня был шанс выбраться.

Мой взгляд скользнул по соседней полке. Там, скромно прислоненная к стойке, стояла простая трость из серого, словно выцветшего дерева. Я прочитал табличку.

«Трость Серая Мышь. Эффект отвода глаз. Окружающие игнорируют владельца, воспринимая его как часть фона».

Я хмыкнул. Любопытная вещица. Если верить описанию, с такой штукой можно пройти сквозь строй стражи, и никто даже головы не повернет. В моем положении это был настоящий подарок судьбы.

Я протянул руку и взял трость. Легкая, удобная, она идеально легла в ладонь.

Теперь полный комплект. Книга с ответами, карта с маршрутом и маскировка. Оставалась одна проблема. Я посмотрел на свое снаряжение. Тяжелый фолиант давил на ребра, свиток норовил выскользнуть из-за пояса, а трость занимала руку. Идти так по катакомбам было бы неудобно.

Мне нужно было куда-то все это сложить. Бегло осмотрев полки «красной» секции, я понял, что здесь лежали вещи, убивающие, подчиняющие или сводящие с ума, но ничего, во что можно было бы сложить пожитки.

Пришлось повернуться к другой стороне зала. Туда, где висели таблички с желтым кантом. Секция Нестабильных артефактов.

Я искал долго. Казалось, создатели этих вещей соревновались в том, как сделать предмет максимально неудобным для транспортировки. Но наконец, на одной из нижних полок, в самом темном углу, я заметил нечто похожее на обычную дорожную сумку.

Она валялась небрежно, словно забытая вещь. Потертая коричневая кожа, широкий ремень, латунные пряжки. Никакого магического свечения.

Я поднял ее. Табличка рядом гласила:

«Сумка Жадная Утроба. Вместимость неограниченна. Принцип равноценного обмена».

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. «Неограниченная вместимость» решала все мои проблемы, но фраза про обмен настораживала.

Сумка была легкой, материал на ощупь оказался теплым и чуть влажным, напоминающим кожу живого существа. Я разжал горловину и заглянул внутрь. Дна не было видно, только густая тьма.

Прежде чем доверять этому мешку ценные находки, я решил проверить ее. Взял с ближайшей полки увесистый металлический держатель для книг. Засунул его внутрь. Предмет исчез без звука. Вес сумки на руке не изменился ни на грамм.

Это впечатляло.

Теперь попробуем достать.

Я сунул руку в черноту. Пальцы тут же нащупали держатель, он оказался где-то у самой поверхности. Ухватив его, я потянул вверх. Сумка отреагировала мгновенно. Горловина мягко, но настойчиво сжалась вокруг моего запястья. Кожа затвердела, превратившись в капкан. Я дернул руку — бесполезно. Она держала крепко. Не больно, но достать руку не получалось.