Торговля шла бойко до самого вечера. Мы едва успевали выносить новые партии со склада. Когда солнце начало клониться к закату и сумерки накрыли площадь, поток людей все еще продолжал идти.

Я, вытирая пот со лба, вышел на крыльцо.

— Пора, — выдохнул я и нажал скрытый рычаг на стене.

Стеклянные трубки вывески над моей головой вспыхнули.

Яркий, насыщенный синий свет, похожий на застывшую молнию, прорезал сумерки. Буквы «Мастерская Милтона и Данна» загорелись, заливая площадь неоновым сиянием.

Толпа, которая все еще толпилась на улице, замерла. Люди задрали головы.

— Что это?

— Свет без огня…

— Как красиво…

Прохожие застывали на месте, задирая головы. Экипажи останавливались — лошади косились на странный свет, а кучера забывали хлестать их кнутами.

Из остановившейся богатой кареты выглянул молодой дворянин в бархатном камзоле.

— Эй! — крикнул он, щурясь от яркости. — Что это за магия? Иллюзия?

— Нет, милорд! — отозвался я. — Это вывеска. Чтобы вы знали, где купить лучшие артефакты, даже в самую темную ночь!

— Выглядит… дерзко, — оценил он, выходя из кареты. — И стильно. Эй, Жак, подожди меня, я хочу посмотреть, что продают эти безумцы.

К сияющей витрине потянулись новые люди, наша лавка снова наполнилась. Но теперь это была другая публика — молодежь, богатые бездельники, новаторы. Они не искали средство от боли в спине. Они искали новинку, то, чем можно похвастаться перед друзьями.

— Фотоаппарат? — студент с нашивкой факультета Целительства вертел в руках нашу камеру. — Фиксация образа? Без художника? Беру! Сниму профессора Крон, когда он уснет на лекции!

— Огнетушитель? — спрашивал солидный господин, владелец игорного дома. — Перезаряжаемый? Мне нужно десять штук. В моем заведении часто… бывает жарко.

Мы торговали до полуночи.

— Это победа, — хрипло сказал Салвер, закрывая кассу. Он высыпал на стол гору монет — серебро вперемешку с золотом. — Арден, мы сделали это! Мы заработали месячную выручку Крамма за один день!

Но у успеха, как оказалось, есть свой запах. Запах, который привлек местных акул, почуявших аромат золота. Наша эйфория длилась недолго, местные бандиты заявились требовать свою долю…

Это случилось внезапно.

Только что в зале стоял привычный гул голосов, покупатели обсуждали гарантию, звенели монеты, Лисса смеялась, объясняя кому-то принцип работы фотоаппарата. И вдруг — тишина. Вязкая, липкая, холодная.

Люди, стоявшие у входа, инстинктивно расступились, вжимаясь в стеллажи. Разговоры оборвались на полуслове.

В образовавшийся коридор вошли трое.

Они не были похожи на клиентов. Слишком уверенные, слишком наглые. Кожаные жилеты, потертые на плечах, тяжелые сапоги, подбитые железом, и этот особый, цепкий взгляд хищников, которые уже решили, кто здесь добыча. На левом предплечье у каждого была грубая нашивка с оскаленной собачьей мордой.

Вожак, коренастый мужчина с перебитым носом, медленно прошел к прилавку, по-хозяйски оглядывая витрины. Он провел пальцем по стеклу, оставляя жирный след, затем взял с полки один из браслетов, подбросил его в воздух и поймал.

— Красиво, — его голос прозвучал как скрежет камня о камень. — Блестит.

Салвер напрягся. Я видел, как его рука инстинктивно потянулась под прилавок, где была спрятана наша красная кнопка.

— Чем могу помочь, господа? — спросил наставник. Голос его дрогнул, но взгляд остался твердым. — Вы что-то ищете?

Вожак ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы, и небрежно бросил браслет обратно. Тот звякнул, ударившись о полку.

— Ищем, дед. Справедливость ищем.

Он облокотился на прилавок, нависая над Салвером.

— Улица эта — наша. «Серых Псов». Вы тут свет зажгли, народ приманили, шумите, торгуете. А налог на тишину не заплатили. Непорядок.

В зале повисла мертвая тишина. Покупатели замерли, боясь даже дышать. Все знали, кто такие «Псы», и никто не хотел попасть под раздачу.

— Вы кто такие? — я вышел из подсобки, вытирая руки от масла тряпкой. Встал рядом с Салвером, перекрывая его спиной.

Бандит перевел тяжелый взгляд на меня.

— Мы — твоя крыша, парень. Без нас тут… ветрено. Камни летают, пожары случаются. Стекло у вас такое хрупкое, дорогое… Жалко будет, если разобьется.

Он назвал сумму. Тридцать золотых. Треть нашей дневной выручки. Ежемесячно.

— Платите. И тогда ни один камень случайно не прилетит в ваше красивое окно. Ни один пьяница не подожжет дверь. Понимаешь, о чем я?

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает холодная злость. Тридцать золотых. Это были большие деньги, но дело было не в сумме. Дело было в принципе. Если я прогнусь сейчас, они не отстанут никогда.

— Мы не будем платить, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Уходите.

Улыбка сползла с лица вожака. Он сплюнул на наш чистый пол, прямо мне под ноги.

— Ты не понял, мастер. Это не просьба. Это условие выживания. У вас есть время до вечера. Или платите, или ночью будете собирать свои побрякушки на пепелище.

Он резко развернулся и вышел, махнув своим подручным. Те, злобно зыркнув на нас, последовали за ним. Дверной колокольчик жалобно звякнул им вслед.

Толпа покупателей, словно очнувшись, начала поспешно рассасываться. Люди прятали глаза, спешили уйти. Никто не хотел быть рядом с теми, кого «пометили» бандиты.

— Арден… — тихо позвал Салвер, вытирая пот со лба. Руки у него дрожали. — Может, стоило договориться? У нас здесь товара на тысячи… Мы не можем рисковать всем.

— Нет, — я подошел к двери и запер ее на массивный засов, вешая табличку «Перерыв». — Если заплатим раз, то будем платить вечно. Они будут повышать цену каждый месяц, пока не разденут нас догола.

— Но они вернутся, — вставила Лисса. Она была бледной, но в руках уже сжимала свой арбалет. — Ты слышал угрозу.

— Я на это рассчитываю, — я подошел к вентиляционной решетке под потолком и проверил крепление скрытого баллона. — И мы их встретим. Но сначала нам нужно решить кадровую проблему. Салвер, мы не справимся вдвоем, нам нужны люди.

Вторая половина дня превратилась в безумный марафон.

С одной стороны, мы готовились к осаде, проверяя все системы защиты. С другой — продажи шли так успешно, что игнорировать потребность в персонале было глупо. Мне скоро уезжать в Академию, и оставлять Салвера одного в лавке, которая стала центром внимания всего города, было нельзя.

Я повесил на дверь объявление: «Требуются помощники. Оплата достойная».

Реакция не заставила себя ждать. Уже через час в лавку начали заглядывать первые желающие.

Кандидаты пошли косяком. Молодые парни, девушки, даже один бывший маг-недоучка. Я проводил собеседования прямо в подсобке, пока Салвер держал оборону в зале.

— Почему вы хотите работать у нас? — спрашивал я миловидную девушку с бегающими глазками.

— О, я просто восхищаюсь вашими изобретениями! — защебетала она. — Хочу учиться у лучших!

Ложь.

Я почувствовал это как кислый привкус на языке.

— Кто вас прислал? — жестко спросил я. — Конкуренты?

Девушка побледнела, вскочила и выбежала прочь.

Следующий. Парень, крепкий, с мозолистыми руками.

— Нужна работа, мастер.

Правда.

— Воровать будешь?

— Если плохо лежать будет — может и возьму, — честно признался он.

Правда.

Я вздохнул. Честный вор — это, конечно, интересно, но не для нас.

Конкуренты не дремали. Они засылали своих «казачков», чтобы те выведали секреты производства, формулу неона или просто устроили диверсию. Из двадцати человек я отсеял девятнадцать. У меня уже голова раскалывалась от постоянного использования дара распознавания лжи.

— Следующий! — крикнул я.

Вошла скромно одетая девушка, теребя край передника.

— Как зовут?

— Мира, господин.

— Зачем пришла?

— Деньги нужны, — тихо сказала она, глядя в пол. — У меня мать болеет, лекари дорого берут. Я быстро учусь, считать умею, работала в лавке зельевара, пока он не закрылся.