По площади прокатился единый вздох — смесь недоверия и мистического ужаса, который тут же сменился жадным, возбужденным гулом. Для людей, привыкших, что вора ищут по сбитой шапке или по словесным описаниям, мои слова звучали как откровение.

В задних рядах, где терлись личности неприметной наружности, возникло заметное напряжение. Я видел, как несколько человек в низко надвинутых капюшонах переглянулись и поспешили раствориться в толпе, подальше от «дьявольского глаза».

— А оно в темноте видит? — деловито крикнул кто-то из ремесленников. — Вор же со свечой не ходит!

— Видит! — твердо ответил я.

Подождав пару секунд, я шагнул к небольшому столику, выставленному на крыльцо, и взял в руки металлический предмет.

— Сегодня мы также начинаем продажу совершенно новых артефактов. Первый из них — фляга «Путешественник»!

Я поднял ее над головой, чтобы видели задние ряды.

— Три функции в одном устройстве. Очищает любую грязную воду, делая ее безопасной. Греет ее в мороз. И охлаждает в жару. Незаменима в дороге.

Затем я положил руку на деревянный ящик с ручкой.

— А это — «Холодный ящик». Магия холода, запертая в переносном деревянном ящике. Ваше мясо, молоко и зелья доедут свежими хоть до самого края Империи, даже в самый жаркий день.

— Но есть вещи даже важнее еды и воды, — я спустился на одну ступеньку ниже, ближе к толпе. — Кто из вас знаком с болью, которую нельзя стерпеть? Когда нужно вправить кость, вырвать больной зуб или просто дойти до лекаря, не теряя сознания?

Я увидел понимание в глазах многих. Такую боль испытывали многие.

— Вы, сударь, — я указал на мужчину в первом ряду, который баюкал перевязанную руку. — Что это за травма у вас?

— Ожог, — скривился он. — Печет так, что мочи нет.

— Подойдите.

Мужчина с опаской поднялся на крыльцо.

Я достал из кармана Браслет «Милосердие». Простой медный обод.

— Это не лечение, — громко сказал я. — Браслет не заживит рану. Он даст вам передышку. Пять минут полной невосприимчивости к боли.

Я застегнул браслет на его здоровом запястье и повернул обод.

Секунда.

Лицо мужчины разгладилось. Он удивленно моргнул, посмотрел на свою обожженную руку, словно она была чужой.

— Прошло… — прошептал он, не веря своим ощущениям. — Вообще ничего не чувствую. Как будто рукой в прохладную воду залез.

— Одного заряда хватит на десять применений, потом возвращайтесь к нам, и мы подзарядим его, за символическую плату.

— И наконец, — я указал на Лиссу, которая вышла вперед с фотоаппаратом. — Мы научились останавливать важные для вас мгновения. Этот артефакт сохранит ваше лицо, улыбку вашей жены или первые шаги ребенка. Точнее любого художника и, главное, мгновенно!

Я снова обвел взглядом площадь.

— Но это не все! — я поднял голос, перекрывая шум. — На каждое наше изделие вы дополнительно получаете Гарантию. Если любой наш товар сломается в течение года, мы починим его или заменим на новый — бесплатно.

Тишина стала осязаемой. Местные маги никогда не возвращали деньги.

— Гарантия — это, конечно, сладко! — раздался громкий, злой выкрик из середины толпы. Я разглядел говорившего, крепкий мужик в перепачканном мукой камзоле. — Но пять золотых за охранный артефакт⁈ Мастер, ты смеешься? Это выручка моей пекарни за месяц! Зачем мне гарантия на то, что я никогда не смогу купить?

Толпа одобрительно зашумела, поддерживая пекаря. Он озвучил то, о чем думали многие: «Видит око, да зуб неймет».

— Верно, — я не стал спорить, кивнув ему. — Выложить пять золотых разом — серьезное вложение для любого дела. Не каждый может выложить такую сумму сразу.

Я улыбнулся.

— Поэтому вам и не нужно их покупать.

— Как это? — не понял лавочник.

— Аренда с правом выкупа! — объявил я. — Вы платите всего один золотой в месяц. Мы сами придем, установим систему и настроим ее. Вы получаете безопасность уже сегодня, а платить будете по частям. Пока вы платите — вы под защитой технологий «Милтона и Данна».

Это был удар в точку. Люди зашевелились, обсуждая услышанное.

— А еще! — добавил я. — Приведите друга, который купит у нас товар, и получите скидку на любые наши артефакты!

Толпа качнулась. Люди уже доставали кошели.

— Салвер, открывай! — крикнул я.

Двери распахнулись.

Первыми вошли караванщики и ремесленники.

Внутри их ждал сюрприз. Посреди зала стояли демонстрационные столы.

— Трогайте! — кричал я, пробиваясь сквозь толпу к одному из стендов. — Не бойтесь!

Люди с опаской, а затем с восторгом касались внутреннего металла «Холодного ящика», тут же отдергивая пальцы.

— Ледяной! Прямо иней! — восторженно орал какой-то толстяк.

У другого стола крутили в руках фляги, нажимая кнопки и проверяя, как быстро закипает вода. Это было неслыханно для столицы — обычно артефакты прятали за стеклом, боясь, что плебеи испортят тонкую настройку. Здесь же магические артефакты были доступны и осязаемы.

Я носился между покупателями, взмокший, с закатанными рукавами, объясняя, показывая, помогая.

— Смотрите сюда, — я протянул коробку с браслетом пожилой женщине. — Видите инструкцию? Читать не надо. Вот картинка: болит — надели — повернули. Все просто.

— И правда… — она провела пальцем по рисунку. — Даже я пойму. А упаковка какая… На подарок сгодится!

Картонные коробки с тиснением производили фурор не меньше, чем само содержимое. Это выглядело солидно, дорого, по-столичному.

В углу Лисса работала без передышки.

— Смотрите вот сюда, не моргайте, — командовала она, нажимая на деревянную кнопку спуска.

Внутри корпуса едва слышно щелкала пружина, и тускло мигал кристалл, фиксируя слепок света.

— Готово.

Она нажимала вторую кнопку сбоку, включая режим просмотра. Кристалл внутри светился ровным светом, и через специальную демонстрационную линзу наружу вырывался луч. Лисса ловко подставляла под него белый лист бумаги, и на нем, словно маленькое чудо, проецировались лица покупателей. Они ахали, разглядывая картинку, и передавали фотоаппарат из рук в руки, словно чудо.

В разгар торговли Лисса придумала ход, который окончательно покорил публику.

Вместо того чтобы стирать снимки уважаемых гостей, освобождая память одного кристалла, она поступила иначе. Мы не зря запустили серийное производство — на складе лежали десятки готовых корпусов.

— Эй, сержант! — окликнула она хмурого стражника, который удерживал порядок у входа.

Тот обернулся, нахмурив густые брови.

— Что?

— Улыбочку! — Лисса нажала спуск на новеньком, только что распакованном фотоаппарате.

Щелчок, блик кристалла.

Через минуту этот фотоаппарат уже стоял на специальной полке за витринным стеклом. Лисса зафиксировала кнопку просмотра в нажатом положении и направила объектив на лист плотной белой бумаги, закрепленный рядом.

На листе тут же возникло суровое, светящееся изнутри лицо сержанта.

— Это же старина Хэнк! — хохотнул кто-то из толпы. — Гляди, как живой, сейчас гаркнет!

Следом Лисса «поймала» главу гильдии кожевников, который пришел оценить наши артефакты.

Щелк! И второй фотоаппарат занял место на полке, проецируя довольное лицо мастера с окладистой бородой.

За ним последовал господин Кроули, заглянувший проверить инвестиции — его удивленное лицо теперь светилось с третьего листа.

К вечеру наша витрина превратилась в галерею светящихся портретов. Десять фотоаппаратов, десять известных в квартале лиц. Кристаллы тратили заряд, непрерывно проецируя изображения, но это того стоило.

Люди подходили, чтобы посмотреть на это шоу и потом рассказать своим знакомым.

— Гляди, и мясник тут!

— И староста квартала!

— Я тоже хочу туда! — заявил какой-то богато одетый купец, дергая Лиссу за рукав. — Сколько надо заплатить, чтобы мое лицо вот так светилось на весь город?

Лисса хитро переглянулась со мной.

— Для начала — просто купите наш фотоаппарат, — улыбнулась она. — А место на «Полке Славы» нужно заслужить.