Коридор закончился тупиком с единственной массивной дубовой дверью. На ней, криво прибитая одним гвоздем, висела потемневшая медная табличка:

«Магистр Игнатиус Вейн. Кафедра прикладной артефакторики»

Аудитория встретила нас хаосом, который мог бы свести с ума любого приверженца порядка. Повсюду на столах, подоконниках и даже на полу громоздились части механизмов, обрывки чертежей и горы магических кристаллов, большинство из которых были безнадежно испорчены трещинами.

Сам Игнатиус Вейн, человек с копной седых волос, торчащих во все стороны, в этот момент стоял на стремянке возле огромной медной турбины, занимавшей половину кафедры.

— Нет, нет, — бормотал он, подкручивая какой-то винт. — Угол потока слишком крутой. Сопротивление среды сожрет половину заряда.

Очки покоились у него на лбу, запутавшись в седых, всклокоченных волосах. Его мантия была так густо покрыта пятнами мела и масла, что напоминала карту звездного неба.

— Рассаживайтесь, господа, если найдете куда, — он наконец спрыгнул со стремянки, едва не запутавшись в полах мантии. — Только не трогайте медную спираль на левом верстаке. Уборщик утром решил протереть с нее пыль, теперь он светится в темноте и бьет током всех, кто к нему прикасается.

Я нашел свободное место с краю, рядом с Брэном. Мой здоровенный друг сидел, прижав локти к бокам и боясь лишний раз вздохнуть, проходы вокруг были такими узкими, что он рисковал снести соседний стеллаж одним неосторожным движением.

В этот момент мое левое запястье, скрытое рукавом куртки, ощутимо нагрелось. Штифт проснулся. Вибрация была мелкой, но настойчивой. Я почувствовал его простой посыл.

Металл. Много. Еда.

Я незаметно прижал другую руку к предплечью, посылая мысленный импульс.

Сидеть. Нельзя.

Вибрация сменилась на обиженную, но паук затих, хотя я чувствовал, как его лапки перебирают ткань рубашки, устраиваясь поудобнее.

— Инженерное дело, — начал магистр Вейн, оглядывая нас поверх голов, — это искусство лени. Хороший инженер не тратит силы. Он заставляет мир работать на себя.

Он прошел между рядами и с громким стуком вывалил на столы перед каждым студентом по одному предмету. Это были огромные, покрытые вековой ржавчиной болты с накрученными на них гайками. Ржавчина спеклась так, что казалась единым монолитом.

— Задача проста, — магистр потер руки. — Вам нужно их раскрутить.

Свен и Горт, сидевшие через ряд, переглянулись. Свен, не мудрствуя лукаво, схватил болт своими ручищами и начал просто тянуть в разные стороны, отчего его лицо побагровело, а вены на шее вздулись. Горт, высунув язык от усердия, пытался расковырять ржавчину ножом, высекая редкие искры.

Брэн тяжело вздохнул. Он покачал головой, понимая, что его пальцы-сосиски просто не ухватят гайку правильно, и решил действовать по-деревенски. Он размахнулся и со всей силы ударил кулаком по столешнице рядом с болтом, надеясь, что вибрация собьет ржавчину.

БАМ!

Стол подпрыгнул, чернильница Норы, сидевшей впереди, опасно звякнула и покатилась к краю, но гайка осталась на месте.

Валериан фон Райт презрительно хмыкнул, наблюдая за этим цирком.

— Дикари, — тихо бросил он. — Смотрите, как это делается.

Его пальцы сложились в отточенный жест.

— Воздух.

С кончиков его пальцев сорвался короткий, резкий порыв — тот самый слабый «рывок», которым обычно сдувают пыль с книг или гасят свечи, не вставая с кресла.

Он направил этот импульс точно в грань гайки, пытаясь толкнуть ее.

Пф-ф!

Облачко рыжей ржавой пыли взвилось в воздух и осело на безупречно чистом рукаве Валериана. Но гайка не шелохнулась.

Валериан нахмурился. Он повторил жест, вкладывая больше раздражения.

Пф-ф! Пф-ф!

Воздух бил по металлу, сдувая с него крошки грязи, очищая резьбу от вековой пыли, но силы дуновения категорически не хватало, чтобы провернуть механизм. Это было все равно что пытаться сдвинуть груженую телегу, дуя на нее ртом.

— Бесполезно, — прошептал я.

Штифт на руке вдруг дернулся. Я почувствовал укол — он пытался прогрызть рукав изнутри, учуяв запах старой, вкусной ржавчины.

Не смей! — мысленно рявкнул я, прижав его локтем к боку. Паук замер, транслируя волну детского возмущения.

Хочу. Дай.

Игнорируя капризного питомца, я положил руки над болтом.

Сначала Температура. Я сфокусировался на гайке, нагревая ее. Металл расширился на доли миллиметра. Затем резкий перепад. Я направил холод на сам стержень болта, заставляя его сжаться.

Раздался сухой щелчок — ржавчина лопнула. Я легонько дунул, избавляясь от ржавчины, и провернул гайку. Та с громким стуком упала на стол.

Магистр Вейн, который до этого с ужасом наблюдал, как Свен пытается перекусить болт зубами, резко обернулся на звук.

— О, — он подлетел к моему столу, поправляя очки. — Вы видели? Он не боролся с металлом. Нагрев внешнего контура, охлаждение сердечника. Простые законы природы. Как вас зовут, молодой человек?

— Арден.

— Арден, — он кивнул, быстро записывая что-то в блокнот. — Великолепно.

Он резко обернулся к центру ряда, где Валериан продолжал безуспешно дуть на болт. Магистр сощурился, разглядывая золотую брошь с орлом на мантии студента.

— А вы… из фон Райтов? Прекратите полировать ржавчину. Вы не в ювелирной лавке, чтобы сдувать пылинки с товара.

Валериан отшвырнул свой болт. Его лицо пошло красными пятнами.

— Просто ржавчина была старой, — стал оправдываться он.

— Ржавчина у всех была одинаковой, — отрезал магистр. — Ладно, усложним задачу.

Он махнул рукой, и доска отъехала, открывая массивный стальной маховик на подставке.

— Теперь ваша задача раскрутить его. Но я хочу видеть изящество, а не грубую силу. Попробуйте сначала понять, как работает этот механизм, прежде чем использовать магию.

Нора попыталась использовать навык Воздуха. Маховик дернулся и замер. Подшипник внутри него был сухим и забитым грязью. Томас Рид вжался в стул, стараясь стать незаметным, чтобы его не вызвали.

В этот момент я почувствовал неладное. Рука стала слишком легкой.

Я скосил глаза. Запястье было пустым. Паника холодным комом упала в желудок. Штифт исчез.

Я начал лихорадочно шарить взглядом по полу. Где он?

Легкий металлический хруст привлек мое внимание. Звук доносился слева, от соседнего стола, где сидел насупленный Валериан.

Мой взгляд упал под столешницу фон Райта. Штифт был там. Он висел вниз головой, зацепившись за ось маховика Валериана, и с упоением догрызал толстую стальную шпильку — ту самую, что удерживала тяжелое колесо на валу.

Вкусно. Ням-ням.

У меня перехватило дыхание. Если Валериан сейчас запустит колесо…

— Эй, ты чего уставился? — рявкнул Валериан, заметив мой взгляд. Он еще не остыл после провала с болтом.

— Я… — я судорожно соображал. — У тебя там… шнурок развязался.

Валериан инстинктивно глянул вниз. Этого мгновения мне хватило. Я сделал вид, что споткнулся, падая на колено рядом с его столом. Моя рука метнулась под маховик. Пальцы сомкнулись на холодном корпусе паука ровно в тот момент, когда он проглотил последний кусок шпильки.

— Смотри под ноги, Безумный лавочник, — фыркнул Валериан.

— Прости, — пробормотал я, поднимаясь и пряча брыкающегося Штифта в карман.

«Ты что творишь⁈» — мысленно заорал я на него.

Штифт довольно икнул и затих. Дело было сделано. Крепление маховика Валериана теперь держалось на честном слове и силе тяжести.

Я вернулся к своему столу, стараясь не смотреть на обреченный механизм соседа.

Нужно было закончить задание.

Первым делом вызов Воды. Тонкая струйка ударила точно в зазор оси, вымывая вековую грязь. Затем Температура. Резкое охлаждение вала. Вода внутри мгновенно схватилась тончайшей корочкой льда. И наконец Воздух. Легкий толчок в лопасть.