— Минус два балла, Рид, — голос Вэнс звучал как приговор. — Вы нестабильны.

На лекциях Корнелиуса Крона битва шла не с магией, а со сном. Старик читал параграфы Кодекса тихим, скрипучим голосом, который убаюкивал лучше любого заклинания.

Здесь баллы теряли за невнимательность. Майлин лишилась балла за путаницу в терминах, назвав лицензию патентом. Зато Валериан чувствовал себя королем. Аристократическое воспитание давало плоды, и он легко цитировал древние поправки, стабильно принося в копилку класса баллы. Я старался не отставать, вгрызаясь в юридические формулировки, которые могли пригодиться для защиты моей лавки.

У Дариана Блэквуда мы зарабатывали синяки.

— Враг не будет ждать, пока вы примете красивую позу! — ревел он каждый раз, когда магический доспех отправлял очередного студента в полет.

Четвертый десяток страдал там сильнее всех. Седрик старался изо всех сил, но ему банально не хватало реакции. Лекса Стерн срывала голос, пытаясь подгонять своих подопечных, но это не помогало. «Дохляки» стабильно приносили классу штрафы за невыполненные нормативы.

Но настоящий кошмар ждал нас на занятиях Ханта.

Его площадка была местом, где ломалась гордость. Он ненавидел чистоплюйство и наказывал за него жестоко. Айлетт Ланн потеряла три балла только за то, что попыталась обойти лужу с нечистотами, вместо того чтобы проползти по ней.

— В бою вы будете по уши в крови и грязи, — каркал Хант, глядя на ее испачканный подол. — Минус балл за брезгливость, Ланн. Вы труп, а не маг.

Аристократы теряли очки из-за гонора, слабые студенты из-за физической немощи. Только мы с Брэном и еще пара ребят из «Мясников» умудрялись вырывать у Ханта редкие плюсовые оценки, проходя полосу препятствий на чистой злости и упрямстве.

Вечера я проводил в библиотеке или в комнате, обложившись книгами, которые мне выдала мадам Оро.

Информация из хранилища знаний оказалась бесценной. Я листал страницы, и передо мной открывался мир настоящей боевой магии.

Жадно вчитываясь в описания техник, я познавал что доступно Мастеру первой ступени. Это была та база, без которой на дуэлях делать нечего. Здесь описывался классический Огненный шар, позволяющий атаковать плотным сгустком пламени на дистанции, и Ледяные копья, которые маг формировал из влаги в воздухе.

Особое внимание я уделил Магическому щиту. Принцип его работы строился на сжатии маны в плоскую завесу, способную отразить прямую атаку. Я сразу уловил связь с тем самым «Зеркальным Щитом», который стоял на кону турнира. Но базовая техника была лишь бледной тенью артефакта. Если мой щит просто отбивал удар в сторону, расходуя при этом личный резерв, то кольцо работало автономно и перенаправляло заклинание точно обратно в агрессора.

Там же нашлись и более хитрые приемы. Например, «Поводок», позволяющий управлять траекторией брошенного кинжала в полете, чтобы обойти защиту врага, или техника Возврата оружия, работающая на принципе магического натяжения.

Дальше шли вещи куда серьезнее, доступные лишь со второй ступени Мастера. Это был выпуск непрерывной струи пламени или холода — эффективно, но требовало огромного резерва. А третья ступень открывала доступ к Молниям и пугающему заклинанию Замедления, которое превращало воздух вокруг врага в вязкий кисель.

Я смотрел на эти строки и чувствовал глухую злость.

Знания были у меня в руках. Я понимал принципы, видел структуру плетений и то, как должна двигаться энергия. Но я не мог их использовать.

Мой текущий предел — вторая ступень Ученика. Мои каналы были просто не готовы к напряжению Мастера первой ступени. Попытка создать тот же Огненный шар сейчас закончилась бы тем, что я просто сжег бы себе руки по локоть.

Между тем, что я теперь знал, и тем, что мог сделать, лежала огромная пропасть.

Я с тяжелым вздохом закрыл книгу. Вывод напрашивался сам собой. Артефакты — это хорошо, но, если я хочу победить на Турнире и защитить Лавку, мне нужна собственная сила. Мне необходимо как можно скорее взять третью ступень Ученика, а затем совершить рывок к Мастеру.

Тренировать стихии огня или воздуха в тесной спальне было невозможно, поэтому я сосредоточился на внутренней работе. Каждый вечер, когда соседи уже спали, я садился на кровать и гонял по каналам чистую ману, расширяя их и приучая к нагрузкам.

Единственным направлением, где я уже достиг успеха, был навык Здоровья. Здесь я стабильно держал третью ступень. Это было моим скрытым преимуществом. По ночам я лечил свои синяки и растяжения, полученные на занятиях Блэквуда и Ханта. Иногда я помогал Седрику или Брэну. Но делал я это крайне осторожно. Если бы преподаватели или, того хуже, однокурсники прознали про мои способности целителя, ко мне выстроилась бы очередь страждущих, отнимая все свободное время. А его я планировал потратить на собственное развитие.

В пятницу, после последней лекции, я подошел к кафедре Элары Вэнс.

— Мастер Вэнс?

Она подняла голову. Всю неделю она следила за мной, отмечая каждый мой успех в журнале.

— Милтон.

— Неделя прошла. Ни одного сбоя. Ни одной ошибки.

Она чуть прищурилась, перелистывая страницы своего журнала. Колонка напротив моей фамилии пестрела высшими оценками за контроль.

— Я держу слово, — произнесла она, закрывая журнал. — Вы доказали, что базовая программа вам тесна. С понедельника я дам вам доступ к материалам третьей ступени Ученика и начальным практикам Мастера. Но учтите, что спрос будет двойной.

— Я готов.

Я вышел из аудитории с чувством триумфа. У меня получилось! Индивидуальная программа станет моим ключом к ускоренному развитию.

Я был так сосредоточен на своем успехе, что не сразу заметил атмосферу в коридоре.

Седрик сидел на подоконнике, опустив голову и разглядывая носки своих сапог. Майлин зло, до белых костяшек, сжимала лямку сумки. Даже вечно спокойный Кай выглядел мрачнее обычного, прислонившись спиной к стене.

— Что случилось? — спросил я, подходя к ним.

— Рейтинг обновили, — глухо отозвался Седрик.

— И?

— Мы четвертые, Арден, — Майлин подняла на меня злые глаза. — Самое обидное место из возможных.

Я нахмурился. Четвертое место. Это значило, что мы не попали в тройку лидеров и лишились двухдневного отдыха с привилегиями в столовой. В город нас выпустят только в воскресенье, а субботу придется провести в стенах Академии. Но и в тройку худших, которым грозил Болотный Марш, мы тоже не свалились. Мы застряли в серой зоне посредственности.

— Много не хватило?

— Двенадцать баллов, — выплюнула она. — Жалкие двенадцать баллов отделили нас от третьего места. Твои баллы у Вэнс и успехи Брэна у Ханта нас не вытянули. «Дохляки» нахватали штрафов на практике у Блэквуда, потому что не укладывались в нормативы. А наши драгоценные мажоры потеряли кучу очков на полосе выживания у Ханта из-за своей брезгливости.

Улыбка сползла с моего лица.

Я победил в своей личной битве, добившись признания Вэнс. Но как класс мы проиграли. Из-за дюжины баллов мы лишились выходного в городе, который был мне так нужен для посещения лавки. Вместо этого нам предстояло торчать в Академии.

Вдруг я почувствовал, как тяжелый, давящий взгляд жег спину. Я медленно обернулся и поднял голову.

На галерее второго этажа, в тени колонны, стоял Сотник Ворн. Он смотрел прямо на нас. В его глазах плескалась такая ледяная тьма, что мне стало холодно. Майлин проследила за моим взглядом и побледнела.

— Завтра нас ждет не тренировка, — прошептала она одними губами. — Нас ждет казнь…

Суббота встретила нас ледяным ветром и тяжелым, свинцовым небом. Даже климат-контроль периметра, казалось, работал сегодня вполсилы, пропуская промозглую сырость внутрь двора.

Мы стояли на плацу. Весь класс А-7.

Сотник Ворн был в ярости.

— Смирно! — его голос хлестнул по ушам, заставив строй вздрогнуть. — Глаза на доску!