Ворн резко ткнул пальцем в сторону огромного кристалла рейтинга, висевшего над входом в корпус.

Цифры горели безжалостным красным светом. На первом месте красовался класс А-1 с результатом в двести семьдесят девять баллов. Следом шли А-5 и А-3. И только потом шли мы.

— Двести сорок два балла, — тихо, со змеиным шипением произнес Ворн. — Четвертое место. Самое позорное из возможных. Вы не провалились на дно, но вы оказались первыми среди неудачников.

Он прошелся вдоль шеренги, чеканя каждый шаг.

— Я предупреждал. Чтобы получить два полноценных выходных, нужно войти в тройку. Вам не хватило двенадцати баллов. Двенадцати жалких баллов! Это всего по три балла на десяток, которые вы поленились взять.

Ворн остановился напротив «Мажоров».

— Десяток номер два. Люциан Грей, ты гордишься собой? У тебя в команде фон Райт с восемнадцатью баллами и Ланн с пятнадцатью. Они тащили вас как локомотивы. Но где остальные? Твой десяток, Люциан, набрал крохи, и их лень утянула ваш результат вниз. Шестьдесят пять баллов — это стыдно для группы с таким потенциалом.

Он перевел взгляд на нас.

— Десяток номер один. Мара Вейл, твой десяток старался. Но один идиот, — он ткнул в сторону съежившегося Томаса Рида, — с его минусовым рейтингом перечеркнул ваши усилия. Шестьдесят два балла. Второе место в классе, но это не спасло вас от провала.

Сотник вернулся в центр и повернулся к четвертому десятку.

— И, наконец, наши чемпионы по неудачливости. Десяток номер четыре.

Лекса Стерн стояла красная как рак, теребя край мантии. Седрик смотрел в землю, боясь поднять глаза.

— Пятьдесят шесть баллов, — припечатал Ворн. — Худший результат в классе. Вы — якорь, который тормозит весь корабль.

Он выпрямился, окинув нас всех презрительным взглядом.

— Приговор следующий. Выходного в городе сегодня не будет. Сегодняшнюю субботу вы проведете по особой программе ректора. Вас ждут усиленные тренировки на полигоне и теоретический интенсив до самого отбоя. В город пойдете только завтра, если выживете сегодня.

По рядам прошел стон разочарования.

— Молчать! — рявкнул Ворн. — Но это еще не все. Десяток номер четыре! Выйти из строя!

Седрик и остальные «дохляки» неуверенно шагнули вперед.

— За худший результат недели вы назначаетесь общим обслуживающим персоналом. С этой секунды и до следующей субботы вы — обслуга для остальных трех десятков.

Ворн хищно улыбнулся.

— Вы будете чистить сапоги, стирать форму, носить инвентарь и подавать воду. Прямо сейчас, на тренировке, вы приступаете к обязанностям. Бегом на полигон! Остальным разобрать снаряжение!

День превратился в бесконечный кошмар.

Вместо отдыха мы месили грязь на полосе препятствий, отрабатывали удары и зубрили теорию магии до звона в ушах. Но тяжелее всего было смотреть на ребят из четвертого десятка.

Они бегали между нами, сгибаясь под тяжестью ящиков с оружием, фляг с водой и стопок чистых полотенец.

Я отрабатывал серию ударов, когда краем глаза заметил движение. Седрик, запыхавшийся, с красным лицом, подбежал к группе мажоров. В руках он держал поднос с флягами.

— Воды, господин фон Райт? — спросил он, протягивая флягу Валериану.

Валериан, даже не взглянув на него, небрежно махнул рукой, словно отгонял муху. Его локоть «случайно» задел поднос. Фляги с грохотом посыпались в грязь, вода расплескалась.

— Ты что, безрукий? — лениво протянул Люциан Грей, стоящий рядом. — Подбери и принеси новые. И смотри, чтобы они были холодными.

Мажоры загоготали. Седрик, стиснув зубы, опустился на колени прямо в жидкую грязь, собирая фляги.

У меня внутри все сжалось. Я посмотрел на свой браслет. Пятнадцать баллов. Я был одним из лучших на этой неделе. И что это мне дало? Я стою здесь, в этой грязи, без заслуженного отдыха, и смотрю, как моего друга унижают, потому что классу не хватило двенадцати баллов.

Если так пойдет дальше, на следующей неделе «обслугой» можем стать мы. Томас Рид снова запорет практику, я не смогу вытянуть за всех, и тогда уже я буду чистить сапоги Люциану.

Этого нельзя допустить.

Я вогнал меч в ножны с такой силой, что лязгнул металл. Хватит играть каждый за себя.

Вечером, когда Ворн наконец отпустил нас, и уставшие студенты поплелись в душ, я не пошел в комнату.

— Собираемся в пустой аудитории в конце коридора через двадцать минут, — тихо сказал я Майлин и Томасу, а затем остальным ребятам из нашего десятка.

Потом я подошел к Брэну и Седрику.

— Вы тоже.

— Зачем? — буркнул Брэн, вытирая пот со лба.

— Надо поговорить.

Через двадцать минут в аудитории собрался странный состав. Мой десяток «Крыс» в полном составе, плюс Брэн из «Мясников» и Седрик из «Дохляков».

Атмосфера была натянутой.

— Арден, зачем мы здесь? — недовольно спросил парень с задней парты, которого звали Боторд. — И зачем нам этот дохляк и мясник? У нас своих проблем хватает.

По десятку прошел ропот одобрения.

— Мы на втором месте внутри класса, — поддержала его девушка, сидевшая у окна. — Мы почти в безопасности. Зачем нам тащить балласт из других групп?

Я вышел к доске и мелом написал одно слово. Двенадцать.

— Видите это? — спросил я. — Это двенадцать баллов, которые лишили нас двух полноценных выходных. Двенадцать баллов, из-за которых мы сегодня глотали пыль, пока лидеры отдыхали.

Я обвел всех тяжелым взглядом.

— Вы думаете, что вы в безопасности? Ошибаетесь. Сегодня провалились «Дохляки». Завтра Томас снова растеряется, я получу травму, а Майлин завалит теорию, и мы окажемся на месте четвертого десятка. И тогда мы будем чистить сапоги всему классу.

Томас Рид вжался в стул, опустив глаза.

— Ректор ясно сказал, что класс оценивается целиком, — продолжил я. — Если четвертый десяток снова наберет пятьдесят шесть баллов, мы никогда не войдем в тройку лидеров. Даже если каждый из нас станет отличником. Мы останемся без привилегий и будем пахать по субботам до конца семестра.

— Я так понимаю, у тебя есть план? — подала голос Майлин. Она вышла вперед и встала рядом со мной, всем своим видом показывая, что поддерживает меня.

— Мы подтянем их. И себя.

— Я не нанимался в няньки, — фыркнул Боторд.

— Ты хочешь нормальные выходные? — спросил я. — Хочешь есть в столовой без очереди и гулять в городе? Тогда нам нужны баллы. Все баллы, которые мы можем заработать у преподавателей. А для этого нам нужно, чтобы четвертый десяток перестал тянуть нас на дно.

Я повернулся к Брэну. Здоровяк сидел на парте, которая жалобно скрипела под ним.

— Брэн, ты самый выносливый на потоке. Хант хоть и ругается, но ставит тебя в пример. Я хочу, чтобы ты взял на себя физическую подготовку для тех, кто не тянет. Томас, Седрик, еще пара ребят. Помоги им пройти полосу препятствий.

Брэн удивленно моргнул, его лицо залила краска смущения.

— Я? Тренером? Да я же объяснять не умею… Я просто бегу.

— Вот и покажи им, как ты бежишь. Пусть повторяют за тобой. Справишься?

Брэн почесал затылок, посмотрел на свои огромные кулаки, потом на щуплого Седрика.

— Ну… попробовать можно. Грок все равно заставляет нас железо таскать, какая разница, с кем.

— Отлично, — я кивнул. — Я возьму на себя магическую практику. У меня вторая ступень, и я понимаю, как работает контроль. Будем разбирать упражнения Вэнс, пока у каждого из вас не станет получаться.

Я подошел к Томасу Риду. Парень выглядел так, будто ждал выговора.

— Томас, — сказал я спокойно. — Я видел твои попытки фехтовать в начале недели. Ближний бой — это не твое.

Кто-то хихикнул, но я жестом пресек смешки.

— Но ты единственный, кто прошел тактическую полосу под обстрелом и ни разу не был задет. Ты видишь поле боя. Ты знаешь, куда спрятаться и как двигаться. Это редкий талант.

Томас поднял на меня удивленные глаза.

— Правда?

— Да. Перестань пытаться быть героем с мечом. Учись выживать. Твоя задача не убить врага, а сделать так, чтобы он не достал тебя. Используй щит, используй укрытия, используй голову. Если ты сдашь тактику на отлично, это перекроет твои неудачи с боевой магией.