Она резко развернулась и сдернула простыню с тележки. Под ней лежала гора свежих свиных окороков.

— Сегодня мы учимся основам. Сращивание мягких тканей. — Она взяла один кусок мяса, небрежно полоснула по нему скальпелем, вскрывая волокна до самой кости, и бросила на цинковый стол перед Норой. Мясо влажно шлепнулось. — Задача проста. Закрыть рану. Без нагноения. Без шрамов.

Селина обвела взглядом притихший класс.

— Я понимаю, что большинство из вас еще не обладают навыком Здоровья. Поэтому слушайте внимательно. Вы должны направить ману к краям разреза. Не пытайтесь создать новую плоть. Ваша задача — ускорить естественный процесс свертывания крови и заставить волокна сцепиться. Представьте, что это нога вашего лучшего друга. Время пошло. Разбирайте пациентов.

Студенты нехотя потянулись к мясу.

Я забрал свой кусок. Глубокий разрез, повреждены мышцы.

Я положил руки над раной. Мой реальный уровень позволял использовать навык Здоровья на уровне ученика третьей ступени. Я мог бы соединить нервные окончания и убрать любые следы травмы за секунды. Но демонстрировать реальный уровень я не собирался. Рано пока раскрывать все карты.

Поэтому я сосредоточился, намеренно ограничивая поток маны. Задача была сымитировать навык Здоровья ученика второй ступени. Я подал импульс на края раны, стимулируя ускоренное деление клеток. Мясо начало стягиваться, но я специально позволил краям сойтись чуть неровно, оставляя грубый белесый рубец.

— Грубо. Сшито наспех, словно ты мешок с картошкой латал, — раздался голос Селины у меня за спиной.

— Зато кровь не идет, — выдохнул я с притворной усталостью.

— Верно. Жить будет, но шрамом девок пугать придется. Сойдет для окопа, но для госпиталя — халтура. Учись работать тоньше.

Она хмыкнула и пошла дальше.

Валериан стоял бледный. Он пытался использовать навык Здоровья ученика первой ступени, чтобы остановить кровотечение, но его руки дрожали от отвращения. Тем не менее, кровь остановилась, хоть рана и осталась открытой.

— Кровь остановлена, — констатировала Шарп. — Но, если вас тошнит от вида мяса, на поле боя вы станете обузой. Привыкайте.

Остальные справлялись не лучше.

Дерек ван Холт, лидер тройки мажоров, смотрел на кусок свинины как на личное оскорбление. Он явно привык, что мясо ему подают жареным на тарелке, а не сырым на цинковом столе. Он попытался воздействовать на разрез грубой силой, влив в него слишком много маны без контроля. Мясо зашипело, потянуло дымком.

— Вы его лечите или готовите ужин, ван Холт? — бросила Селина, проходя мимо. — Если солдат вернется ко мне с жареной ногой, я заставлю вас ее съесть.

Айлетт, высокая блондинка с ледяными глазами, действовала иначе. Она, как и Валериан, уже владела навыком Здоровья ученика первой ступени и работала с пугающим хладнокровием. Она не поморщилась, погружая пальцы в разрез. Кровь остановилась почти мгновенно, словно замерзла, но края раны остались жесткими и твердыми, как подошва.

— Функционально, — кивнула Шарп. — Кровотечения нет. Но ткани потеряли эластичность.

Брэн, мой огромный сосед по комнате, выглядел самым несчастным человеком в аудитории. Его широкие ладони, идеально подходящие для того, чтобы держать молот или щит, совершенно не годились для микрохирургии. Он так сильно старался сжать края раны, что, кажется, случайно использовал свою магию Земли. Свинина под его пальцами не срослась, а затвердела, покрывшись чем-то похожим на серую каменную корку.

— Я просила зашить, а не зацементировать. Если ты превратишь бойца в статую, тащить его придется тебе, — вздохнула Селина.

Томас Рид, самый тихий парень из нашей десятки, вообще не мог начать. Он стоял белый как мел, его руки тряслись так, что он не попадал пальцами по столу. Страх перед магией парализовал его. Рядом с ним Питер Вуд из десятка Дохляков уже зеленел, прижимая ладонь ко рту и явно борясь с желанием вернуть завтрак.

Майлин, сидевшая через ряд, подошла к задаче с присущей ей дотошностью. Ее шов был идеально ровным, стежок к стежку, словно вышивка на платке.

— Слишком медленно, — заметила Шарп, разглядывая ее работу. — В бою пациент истечет кровью, пока вы наводите эту красоту. Но сделано на совесть.

На этом фоне общего провала и неумелых попыток класс выглядел жалко. Только Кай, мой странный сосед по комнате, молча сделал свою работу. Я не успел заметить как, но его кусок мяса был аккуратно соединен, словно стянут невидимой нитью. Он стоял тихо, сливаясь с тенью в углу, и Селина просто молча кивнула ему, проходя мимо.

И тут она остановилась возле Седрика.

Мой друг стоял, низко склонившись над столом. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина, кончик языка торчал из уголка рта от усердия. Он действовал не силой, как я или Валериан. Он действовал интуицией.

Седрик еще не владел навыком Здоровья, но прямо сейчас, на моих глазах, у него формировался этот навык, и формировался очень успешно. Все говорило о том, что у него явный талант к целительству. Он применял ману точечно, слой за слоем, миллиметр за миллиметром сшивая мелкие сосуды.

Селина молча наблюдала за ним минуту. Затем наклонилась ниже.

— Чистая работа, — хмыкнула она. — Для дилетанта, который впервые видит открытую рану, даже удивительно.

Она взяла кусок мяса, который обрабатывал Седрик, и с силой растянула его в стороны. Место разреза держалось крепко. Ткани срослись так, словно раны никогда не было. Это была уверенная активация навыка Здоровья ученика первой ступени, выполненная с редкой для новичка чистотой.

— Волокна восстановлены, сосуды соединены, — Шарп подняла на парня взгляд. — Как твое имя, студент?

— Седрик, магистр.

— Хорошая работа, Седрик. У тебя легкая рука. Ты чувствуешь ткань, а не просто льешь в нее ману.

Седрик залился краской до самых ушей и посмотрел на свои руки с немым удивлением. Кажется, он и сам не ожидал от себя такого результата.

Я внимательно посмотрел на него. Седрик не обладал большим потенциалом, но его контроль был феноменальным для новичка. Он понимал структуру плоти лучше, чем теорию магии.

Это было очень кстати. Я как раз искал, кем усилить наши вечерние занятия. Брэн отвечал за физподготовку, я — за общие магические навыки, но Седрик сможет на пальцах объяснить остальным нюансы лечения. Он станет негласным лидером класса по медицине. Если Шарп его выделила, значит, к нему будут прислушиваться. Я смогу переложить на него объяснение материала остальным и помощь отстающим. Это освободит мне вечера для работы с Вейном.

Идеальное распределение ресурсов.

Когда занятие закончилось и студенты, с облегчением оттирая руки от жира, потянулись к выходу, я задержался.

Меня волновал вопрос, ответ на который я уже давно не мог найти…

Селина Шарп сидела за столом, заполняя журнал.

— Что еще, Арден? — спросила она, не поднимая глаз. — Если у тебя что-то болит, иди в лазарет к дежурному. Моя смена там закончилась.

— Вопрос, магистр, — я подошел ближе. — Теоретический.

— Не люблю теорию. Говори по сути.

— Представим… боевую ситуацию, — начал я, тщательно подбирая слова. — В тело бойца попадает осколок. Или, скажем, вражеский артефакт. Шрапнель с активным магическим контуром.

Шарп отложила перо и посмотрела на меня. В ее глазах зажегся профессиональный интерес хирурга.

— И?

— Он впился глубоко. Оплел нервы и сосуды. Если попытаться вырезать, то убьешь пациента болевым шоком или кровопотерей. Если попытаться разрушить магией, то артефакт сдетонирует или остановит сердце. Как такое извлекают?

Шарп прищурилась. Она явно понимала, что «боевая шрапнель» — это лишь легенда для прикрытия. Но спрашивать прямо не стала.

— Если артефакт интегрирован в нервную систему… — она постучала пальцем по столу. — Это дрянная ситуация. Любое магическое вмешательство вызовет конфликт полей. Ты не можешь лечить магией то, что реагирует на магию взрывом.