Он отхлебнул чай и продолжил:

— Другие стремятся на факультет Целительства, к «Зеленым». Бойцы из них никакие, зато их услуги стоят безумных денег. Бедный лекарь — это нонсенс.

— Логично, — кивнул я. — А если ты не лучший из лучших? Куда тогда?

— Если ты в конце списка, то тебя не спросят, куда ты хочешь. Распределят по остаточному принципу. Обычно на факультет Защитников, к «Коричневым». Будешь всю жизнь месить грязь на границе, возводя стены, или работать на стройке.

— Мда, — нахмурился Салвер. — Раньше давали выбор. Гайки закручивают.

— И это еще не все, — продолжил студент. — Зимняя практика. Раньше это была просто отработка навыков в поле. Теперь нас выкидывают в Мертвые предгорья. С минимумом припасов. Задача — не просто выжить, а принести трофей. Там ломаются многие.

— Какой еще трофей? — не понял я.

— Трофей — это доказательство того, что вы зашли вглубь зоны, а не отсиживались неделю на опушке леса, жуя сухари.

Он загнул палец:

— Это может быть шкура пещерного волка, ядовитая железа шипохвоста или редкий морозный корень, который растет только на скалах. Ректор считает, что маг, вернувшийся без добычи — это просто турист. Пришел пустым — значит, трус. Незачет и отчисление.

— Сурово, — покачал головой Салвер. — Мы в свое время просто топографию сдавали и костры разводили.

— Там ломаются многие, — подытожил студент.

— Значит, будем готовиться, — сказал я. — Я еду туда не для того, чтобы вылетать.

— Настрой правильный, — кивнул Элиан. — Вам, как мастеру с опытом работы, будет проще, чем тем, кто дела настоящего не видал. Но вот вам совет. Бесплатный. С высоты, так сказать, моего опыта.

Он снова коснулся своего серебряного значка.

— Видите этот знак Сотника? Мне доверено управление целой сотней учащихся. В Академии иерархия сейчас жесткая.

Он понизил голос, оглядываясь по сторонам.

— Мастер Салвер, вы помните планировку общежитий? Пять башен и центральный корпус?

— Конечно. Я жил в южной башне.

— Западное крыло сейчас закрыто. Официально — на ремонт. Но он длится уже год.

— Там всегда дуло из окон, — пожал плечами Салвер. — Неудачная постройка.

— Дело не в сквозняках.

Элиан наклонился ближе к огню, понизив голос:

— Мы называем это «Спецхраном». Изолированный склад для артефактов высшего класса опасности. Тех, что были конфискованы или созданы в стенах Академии, но признаны слишком нестабильными.

— И зачем их хранить в жилом корпусе? — удивился Салвер.

— Там стены облицованы Мертвым камнем. Он глушит любой фон и блокирует магический поиск. Лучшего изолятора не найти.

Элиан помешал угли веткой.

— Академия собирала эти предметы десятилетиями. Сломанные жезлы, искаженные накопители, экспериментальные сферы… Все, что нельзя использовать, но жалко уничтожить. Проблема в том, что эти предметы лежат там в темноте и… взаимодействуют. Резонируют друг с другом. Поэтому там творится неладное с магическим полем.

— Звучит как вызов для артефактора, — задумчиво произнес я. — Изучить такие вещи — это уникальный шанс.

— О, каждый год находятся такие «охотники за сокровищами», — усмехнулся студент. — Первокурсники, желающие прославиться, или старшекурсники, которым нужны деньги. Но никто не проходит дальше первой двери.

— Охрана?

— Магический контур. Он работает сам по себе, без участия людей. Студенты называют его «Вязкой тьмой». О том, что внутри, никто не знает — это секрет ректората. Но вот про первую ловушку слухи ходят.

Элиан посмотрел на нас серьезно.

— Те смельчаки, что пытались взломать вход… их находили утром. Живыми, но абсолютно неподвижными. Они стояли, приклеенные к двери, не в силах пошевелить даже пальцем. Контур просто парализует нарушителя и держит его до прихода охраны.

— Гуманно, — оценил Салвер.

— Вполне. Но карьера на этом заканчивается. Пойманного с утра снимают с двери заклинанием. Официально там «зона повышенной опасности». Так что вас просто вышвырнут из Академии за нарушение режима секретности. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Строжайший запрет.

Он пожал плечами.

— Поэтому мой вам совет, держитесь подальше от Западного крыла. Никакие знания не стоят того, чтобы вылететь из Академии.

Салвер переглянулся со мной.

— Серьезно, — пробормотал я. — «Западное крыло»… Запомним.

— Вот и запомните, — кивнул Элиан, поднимаясь. — Учите теорию, сдавайте нормативы и не лезьте в западное крыло. Может, тогда и доживете до синей нашивки артефактора.

Он похлопал себя по плечу, где блестел значок Сотника, и направился к своей палатке.

— Похоже, Академия и правда уже не та, — задумчиво произнес Салвер, глядя ему вслед. — «Правило четверти»…

— Ничего, — я подбросил ветку в огонь. — Нам не привыкать. Прорвемся.

На седьмой день пейзаж изменился. Зеленые холмы сменились каменистыми грядами, а высокая трава уступила место редким пучкам сухостоя. Даже воздух здесь стал другим — мутным от пыли.

Лошади начали беспокойно фыркать и упираться, отказываясь идти вперед. Возницам пришлось нахлестывать их, чтобы караван не сбился с темпа. Среди охраны и попутчиков поползли тревожные шепотки.

— Чертова верста… — донеслось снаружи. — Только бы колесо не сломалось.

— Не смотри на восток, глаза испортишь! — крикнул кто-то из старших возниц молодому парню. — Гони лошадей, нечего тут глазеть!

— Мне не по себе, — тихо сказала Лисса, кутаясь в плащ. — Арден, ты чувствуешь?

Я кивнул. Это была не тошнота, а липкое, давящее чувство. Животное желание забиться в нору и не отсвечивать.

— Аккуратнее, — спокойно, но твердо предупредил Салвер, сидевший напротив нас. — Близко к Игле лучше не подходить, она выпивает магический резерв. Если у мага слабый контроль, можно потерять сознание от истощения. Лучше даже не смотрите туда.

Естественно, мы посмотрели. На востоке, примерно в километре от тракта, из земли торчал черный шпиль. Одинокий, неестественно гладкий, словно осколок темного стекла, вонзившийся в небо. Вокруг него земля была голой, потрескавшейся, будто выжженной огнем.

— Что это? — спросила Лисса.

— Игла, — ответил Салвер. — Одна из двенадцати.

Он поправил воротник плаща, глядя на шпиль с профессиональным интересом, смешанным с опаской.

— В Академии на лекциях по древним артефактам нам рассказывали о них. Они стояли здесь задолго до основания Империи. Никто точно не знает, кто их построил и зачем. Есть теория, что это какая-то глобальная сеть. Двенадцать Игл разбросаны по всему континенту, образуя единый контур.

— И что они делают?

— Стабилизируют магический фон… или наоборот, выкачивают его, — пожал плечами наставник. — Ученые спорят до сих пор. Некоторые говорят, что Иглы удерживают границы нашего мира. Как будто мир — это остров посреди океана хаоса, а Иглы поддерживают барьер, чтобы стена между нами и… тем, что снаружи… оставалась непроницаемой. Но факт один, рядом с ними магия ведет себя непредсказуемо.

Я прищурился, обычно я видел потоки магии только в момент сотворения заклинания или работы артефакта. Но здесь само пространство было возмущено. Тонкие, едва заметные ручейки энергии выстраивались в линии. Их неумолимо тянуло к черному шпилю. Он втягивал их в себя, как водоворот втягивает все, что оказалось рядом.

Во внутреннем кармане куртки вдруг стало горячо. Я сунул руку внутрь, накрывая ладонью кольцо. Металл вибрировал. Мелко и часто. Артефакт реагировал на близкое присутствие шпиля.

— Я должна это снять, — решилась Лисса, доставая деревянную шкатулку.

Лисса навела объектив на черный шпиль. Щелкнул механизм спуска.

— Готово.

Вечером, когда мы отъехали на безопасное расстояние и давящее чувство отпустило, Лисса решила проверить результат. В полумраке повозки она нажала кнопку просмотра. Из линзы ударил луч света, проецируя изображение на светлую ткань тента.