«Гы!» — единственная эмоция в моей голове всю дорогу, что мы ехали домой.

Я улыбалась как дурочка. В черепной коробке вместо мозгов булькал сладкий кисель ярких эмоций. Теребила низ шубки и часто смотрела на Матвея, в голове которого, похоже, была та же эмоция, что и в моей.

Стоило ему поймать мой взгляд, как он сразу притягивал мне для поцелуя, безрассудно отвлекаясь от дороги и вождения.

— Мы разобьёмся, — хихикала я, мягко от него отстраняясь.

— Я всё равно не могу ни о чем думать, кроме того, что спрятано под «чебурашкой».

А я не могла перестать думать о том, что первый в моей жизни оргазм произошёл в полиции в комнате для допросов.

С ума сойти!

Кому расскажи — не поверит!

Да и кому о таком можно рассказать?

Маме? Сестре? Девчонкам из универа позвонить?

Не представляю, кому об этом можно поведать.

Настолько интимная вещь, что хочется оставить только между нами и вместе с тем раструбить на весь мир.

Мы доехали до дома, Матвей припарковал машину у подъезда и открыл для меня пассажирскую дверь.

До подъезда держал за руку, а потом…

На первой же ступеньке мы встретились взглядами. И, как голодные, набросились друг на друга, чтобы съесть друг друга в поцелуе.

Матвей подхватил меня на руки и, не прерывая поцелуя, поднял на второй этаж.

От моих губ оторвался только для того, чтобы открыть дверь квартиры.

Едва попала внутрь, сразу ахнула: Макс реально постарался с антуражем для лишения меня девственности.

Лепестки красных и белых роз вели от входа в квартиру до порога комнаты. Помимо лепестков на полу стояли зажженные свечи (к счастью, искусственные, на батарейках, но настоящее пламя они имитировали очень естественно).

— Максимка прям постарался, — хмыкнула я одобрительно, снимая обувь.

— Может, когда опиздюлиться, — самоуверенно обронил Матвей.

Посмотрела на него и поняла, что он уже снял куртку и ботинки за то время, за которое я успела снять только один ботинок. Из второго Матвей меня буквально выдернул, вновь напав с горячим поцелуем.

Я успела только обнять его шею, в то время как его руки по-хозяйски блуждали по моему телу, расстегивая шубку и спуская её с плеч.

Пришлось тоже немного поднапрячься и помочь себя раздеть.

Шуба безжалостно упала на пол у входа в комнату.

Я ждала, что Матвей уронит меня на постель, но он всё продолжал удерживать меня за ягодицы.

Глянув на постель, тихо беззлобно усмехнулся:

— Вот гондон.

Я не поняла, о чем речь.

Посмотрела туда же, куда Матвей, и увидела на постели помимо лепестков роз сердечко, выложенное из блестящих упаковок презервативов.

— Романтичненько, — пришлось поддержать Макса.

Видно, что он очень старался. Ещё и столик у постели поставил и накрыл. Бокалы не поленился расставить. Тарелки с закусками плёнкой прикрыл, видимо, чтобы Кокос и Чебик раньше нас романтик не начали.

На тумбочке Матвея за время нашего отсутствия появилась бутылочка с аромамаслом с запиской: на листе А4 большими черными буквами было написано «ЧТОБЫ ПАХ ПАХ».

— Что-то такое я ожидал, — протянул Матвей задумчиво. А затем перевел на меня взгляд, посмотрел на бельё. — Что-то мы отвлеклись.

— Согласна, — хмыкнула я и напустила пафоса в голос. — Я только что откинулась, милый. Долгие годы не видела мужского тела. Так что мне пока не до интерьера.

— Откинулась она, — Матвей хохотнул. Но в следующую секунду его взгляд стал вновь хищным, голодным, собственническим. — Какая ты горячая. Я не могу.

— Не моги, — я таяла от его взгляда и слов.

Хоть в голове был сладкий кисель вместо связных мыслей, я знала одно — я хочу этого мужчину.

Мне надо!

Надо брать!

Мы вновь слились в поцелуе.

Матвей уложил меня спиной на постель. Нежно и заботливо. Покрыл тело от губ до щиколоток поцелуями. Выпрямился у кровати, чтобы в свете искусственных свечей стянуть с себя одежду, обнажая идеальное мужское рельефное тело.

Одна выпирающая часть его тела особенно сильно бросилась в глаза.

— Ты забыл дубину в комнате для допросов оставить, — я прикусила нижнюю губу, пряча улыбку. Смущение, стыд и похоть накрыли с головой, но отступать я не планировала.

— Решил взять домой и выбить из тебя парочку показаний.

— Это каких?

Дыхание перехватило, когда Матвей с грацией и мощью крадущегося тигра уперся кулаками в кровать и начал медленно подползать ко мне, целуя по пути колени, бёдра…

Плавно поднимался выше, пока не остановился у треугольника прозрачного кружевного белья.

— Может, не надо? — робко спросила я.

— Почему?

— Ну-у… там всякое… мокрое… Может, я сначала в душ? Ох… — я вздрогнула и жадно ловила ртом воздух, когда губы Матвея коснулись меня «там».

И это через ткань трусов!

Боже!

И всё это время он скрывал от меня, что своим ртом умеет не только пошлые шуточки отпускать, но и творить всякие пошлости?!

Это же просто преступление!

И снова меня с головой накрыло эмоциями. Я вся превратилась в чувствительный комок из оголенных нервов. Реагировала на каждое прикосновение, на каждую смену положения рук, губ, языка…

Бельё уже разлетелось по комнате.

С затуманенным разумом, жадно глотая воздух, я лежала перед Матвеем абсолютно открытая и наблюдала за тем, как он готовился к самому желанному для нас обоих действу.

Я очень хотела этого. Но вместе с тем боялась.

Все говорят, что это больно. До слёз из глаз. До искр из них же.

— Если будет совсем плохо, сразу останови меня, — произнес Матвей, оказавшись сверху. Тягуче нежно поцеловал в губы и стал плавно входить.

Мы смотрели друг другу в глаза.

Новые болезненные распирающие изнутри ощущения не позволяли мне ровно дышать.

Спасало лишь только то, что я смотрела в глаза Матвея и видела, что этот момент он переживает вместе со мной. Казалось, ему так же больно, как и мне.

Матвей достиг пика. Хотел обмякнуть на мне, но, похоже, вспомнил про мои горячо любимые им рёбра и прилёг рядом.

Тяжело дыша, пришёл в себя. Повернулся на бок и уткнулся носом в мой висок.

— Ты как? — выдохнул вопрос, невесомо целуя мою щеку.

— Есть хочу. Сильно. Много.

— Согласен. Но сначала в душ.

— Согласна.

Впервые в душ мы пошли вместе. Чередуя поцелуи с мытьём, вернулись в комнату двумя хихикающими дурачками.

Казалось бы, что после всего, что между нами было, никакого смущения остаться не должно, но я всё равно смущалась. Да и Матвей хоть и вёл себя как большой сытый лев, тоже иногда робко отводил взгляд и улыбался уголками губ, словно стеснялся моего прямого взгляда.

Это было бесконечно мило. Чувство нежности переполняло обоих.

— Что? — спросила я с улыбкой, вновь поймав его взгляд.

— Ничего, — Матвей повёл плечом. На секунду отвёл взгляд и вновь посмотрел мне в глаза. — Что? — передразнил.

— Ничего, — отзеркалила. С секунду подумав, прикусила нижнюю губу, пряча глупую улыбочку.

— Ты что-то задумала? — Матвей сощурил глаза в попытке меня прочитать.

— Думаю, как ещё раз завалить тебя в постель, но при этом остаться леди, а не озабоченной нимфоманкой.

— Намёк понят.

Матвей тут же поставил бокал на столик, обошёл его и подхватил меня на руки. Визжащую и смеющуюся закинул на плечо, смачно шлёпнув по заднице.

— Куда ты меня тащишь?

— Помнишь, ты подписала договор, согласно которому я могу ебстись в своей квартире, где захочу? — он нёс меня на кухню.

— Помню, как я зачеркнула этот пункт.

— Значит, будем переподписывать. На этом же столе, — сказал Матвей, усадив меня на кухонный стол. Развел мои колени в стороны и встал между ними, завладев моими губами.

Выгнулась к нему навстречу, вновь ощутив эту приятную дрожь и томление внизу живота.

Полгода спустя…