— Не балуйся тут, — говорил он тихо. С улыбкой, почти даже нежно смотрел мне в глаза с небольшого расстояния. — И постарайся, чтобы к моему возвращению выжил хотя бы Кокос.

— А тот расписной?

— Ему выживать необязательно.

— Тогда как нефиг делать, — фыркнула я самоуверенно.

Всё ещё крепко держащий меня Матвей, стрельнул взглядом на мои губы. У меня даже дыхание перехватило. И я тоже посмотрела в ответ на его губы.

К счастью, из нас двоих в этот момент с мозгами был хотя бы Матвей. Он нашёл выход из сложившейся ситуации, просто уткнувшись лицом в сгиб моей шеи и обняв ещё крепче.

Я тоже прижалась к нему, даже прикрыв глаза как сытая обласканная кошка.

Почувствовала, как он глубоко вдохнул аромат моей кожи и отпрянул.

— До вечера, — произнес он тихо и аккуратно поставил меня на пол, будто я хрустальная. А затем строго посмотрел на брата. — Ты меня понял, — сурово сказал ему.

— Да вали уже, — отмахнулся от него Макс.

Матвей ушёл и Макс, как по команде, стал держаться от меня подальше. За весь день мы почти не пересеклись. Он либо спал, либо болтал по телефону, а один раз даже уходил куда-то почти на три часа.

А затем вновь трепался по телефону на кухне, параллельно наливая себе чай.

Я сидела в зале, грызла яблоко и читала. На его разговоры я не обращала внимание, так как там часто мелькали незнакомые мне термины. Скорее всего, что-то на жаргоне, и куча мата.

Но в этот раз я почему-то прислушалась. Главным образом, потому что услышала несколько раз за разговор слово «сухой».

Уши сами собой навострились.

А затем последовало слово, пустившее по венам страх, — «сбежал».

Но после того, как я услышала слова «кровавая баня» и имя своей сестры в одном предложении, я буквально ощутила, как меня придавило бетонной плитой.

Бросив на диване яблоко и книгу, я поспешила на кухню, где Макс, увидев меня, тут же закончил телефонный разговор и отложил телефон на стол.

— Что с моей сестрой? Ты о ней сейчас говорил?

— Блядь… — выдохнул Макс сокрушенно, понимая, что не отвертится.

Весь личный состав подняли по тревоге.

— Какого хуя?! — я влетел в кабинет Камаза без стука.

Он, сидящий за столом с телефоном у уха, не изменился в лице. Лишь вонзил в меня холодный железобетонный взгляд и тихо бросил в трубку:

— Перезвоню, — положил телефон на стол и откинулся на спинку кресла. — Тот же вопрос, Рамзин. Какого хуя в мой кабинет как к себе домой?

— Кто приказал перевезти Сухого?

— Я тебе должен рассказывать, кто решает, почему подследственный едет в больничку?

— Какая больничка? Ему в тюрьме гнить полагается.

— Так и начал, — полковник подался к столу и оперся о него локтями. — С рукой что-то. Некроз или что там… Короче, в условиях СИЗО с ним ничего нельзя было сделать.

— И его повезли прямо в руки его же людям? Здорово придумали! Во! — я показал большой палец вверх. — Почему я не в курсе?

— Рамзин, без тебя уже всех выебали до трещин. Иди и делай свою работу. Найдёшь его первым, получишь звёздочку на погоны.

— Всё ещё могу делать всё, что посчитаю нужным?

— Абсолютно. Но мозги мне сношать ты не можешь. «Крот» наш что говорит?

— Изолирован. Молчит, — я не мог стоять на месте спокойно.

Зная, что сотрудники из наблюдения за Плюшиной семьей убиты, а её сестра пропала, я понимал, что у меня не осталось времени на трёп. А ещё я абсолютно не знаю, как сказать ей о случившемся.

Пока я знаю только то, что её мама в безопасности и на успокоительных, а сама Плюша под присмотром моего брата.

Стоило о нём вспомнить, как он сразу мне позвонил.

— Что с Плюшей? — спросил я сразу, мгновенно почуяв неладное.

— Сбежала, — коротко ответил Макс и начал что-то мямлить. — Я в туалете был…

Сердце будто обледенело. Ни за кого я ещё так не боялся.

— Когда?

— Минут десять назад. Я пытался найти, догнать… Нихрена.

— Твою мать! — рыкнул я, сбросив звонок. — Плюша сбежала, — пояснил полковнику, ждущему пояснений.

Крутанулся на пятках и, широко шагая, пошёл из кабинета.

— Броник надень! — крикнул мне в спину Камаз.

Не оборачиваясь, закрыл за собой дверь.

Не сбавляя скорости, дошёл до изолятора, взял на посту ключ и открыл камеру, в которой сидел «крот», сливающий всю информацию Сухому и его людям.

Его уже допрашивали. Тактично, по правилам.

У меня на эти сопли времени не было. Я не дал ему шанса, чтобы придумать очередную ложь. Положил мордой в пол, заломил руку до хруста костей и приставил пистолет к виску визжащего от боли гондона.

— Где он? Где его спрятали? — рычал я. От злости я готов был взорваться в любой момент.

Гондон, которого мы считали коллегой, стал умолять меня о пощаде.

— Я ничего не знаю! — кричал он.

— Товарищ майор… — в камеру забежал напуганный дежурный. Мне сейчас было не до него.

— Считаю до трёх, — я сильнее вдавил дуло в висок «крота». Снял с предохранителя. — Два!

— На даче! На даче он! — плача как сучка, заверещал кусок дерьма.

— Адрес.

— Лесной… Лесной посёлок! Двенадцать!

— Если его там не будет, я вернусь и досчитаю.

— Что с моей сестрой? Ты о ней сейчас говорил?

— Блядь… — выдохнул Макс сокрушенно, понимая, что не отвертится. Оперся ладонями о стол между нами и с присущим ему равнодушием и наглость посмотрел мне в глаза. — Слушай, принцесса, это не твоё дело.

— Не надо так со мной разговаривать, — процедила я, сквозь стиснутые зубы. Его намеренное избегание прямого ответа звучало для меня как худший вариант из возможных. — Не тебе решать моё это дело или нет. И принцессами называй своих подружек, а не девушку своего старшего брата. Ещё раз спрашиваю: речь была о моей сестре?

— Ты всё равно ничего не сможешь сделать, девушка моего старшего брата, — добавил он подчеркнуто. — Твою сестру похитили, удерживают на какой-то даче. Взрослые дяди с пушками сами во всём разберутся. А ты сиди дома и жди Матвея. Не создавай ему лишней головной боли. Ты же никуда не намылилась?

— Нет, конечно, — фыркнула я оскорбленно. — Я дура, что ли?

Конечно, я дура.

Стоило Максу уйти на балкон, чтобы провести очередной тайный созвон с кем-то, как я, наспех одевшись, покинула квартиру. Я знала, где Матвей хранит ключ от квартиры, и теперь мне эти знания пригодились. А ещё в прихожей я запнулась о сумку Макса, из которой помимо одежды торчало ещё и оружие. Я взяла пистолет. Понятия не имею, как им пользоваться, но с ним я могу представлять хоть какую-то угрозу для похитителей сестры. Хотя бы первую минуту.

Я сбежала из квартиры, из подъезда и неслась по улицу, рискую поскользнуться на скользком льду или снести кого-то с ног.

Передышку я позволила себе за автобусной остановкой далеко от дома Матвея. Я лихорадочно пыталась понять, где мне искать сестру? В каком посёлке? И жива ли она вообще?

Но я догадывалась, почему её похитили. И догадки мои подтвердились в автобусе, когда, посмотрев на маленький грязный экран телевизора, где обычно крутили рекламу или просто музыку, я увидела репортаж с места событий. Весь автобус вместе со мной замер в немом ужасе, глядя на фото и видео с места побега Сухого. Он сбежал из-под конвоя во время перевозки в больницу. Его люди так постарались, что убили не только сопровождающих, но ещё несколько гражданских лиц.

Сердце болезненно сжалось, стоило мне подумать о том, что среди сопровождающих мог быть Матвей, но в памяти тут же всплыла информация, которую мне дал сам Матвей, о том, что сейчас Сухим занимаются другие службы. То есть с Матвеем всё сейчас хорошо.

Под тихие испуганные вздохи о том, что «беглые зэки в городе», я кружила по улице, не вылезая из автобуса. Идти в старую квартире, где мы жили, смысла нет. Ведь маму и сестру переселили сразу, как Матвей спрятал меня у себя. Новый адрес я не знаю. Что с мамой — тоже понятия не имею.