— Давай свой чай, — нехотя принял кружку. Но не ту, что она мне протягивала, а другую. И немного отпил. — Подмазываешься?

— Нафиг ты мне нужен? — фыркнула малая и, отпила немного своего чая. Повернулась на месте и пошла в сторону кухни, где горел свет. — Кстати, слабит мягко, не прерывая сна, — крикнула она, когда я, отпивая сладкий чай, закрывал дверь комнаты.

— Старый прикол, — парировал. Голос звучал уверено, а вот внутри…

— Спокойной ночи… на жидком стуле.

После случившегося кошмара я не смогла уснуть. Так и осталась сидеть на кухне с кружкой чая и с Кокосом.

Выключила свет, чтобы не привлекать внимание навязанного мне соседа, придвинула стул к окну и, используя подоконник в качестве стола, просидела так до утра. Гладила кота, смотрела на огни ночного города, гирлянды в окнах и боялась вновь уснуть.

Когда утром у Рамзина зазвонил будильник, я быстро вернула стул под стол, где он и должен был быть. Поставила кружку у раковины и, прихватив Кокоса, убежала с ним в зал, где быстро забралась под плед и сделала вид, что сплю.

Я слышала, как Рамзин вышел из комнаты. Слышала, как он остановился и, похоже, прислушался к звукам внутри квартиры. Видимо, пытался вычислить, сплю я или опять сижу на каком-нибудь дереве. А затем закрылся в туалете. Да долго так там просидел. Я даже устала симулировать, что сплю.

Пришлось выбираться из-под пледа и отпустить кота, который тут же побежал сторожить хозяина под дверью.

А я вернулась на кухню, где включила свет, наполнила чайник и поставила его кипятиться.

Проверила все ящики и даже холодильник на предмет хоть какого-то лекарства от насморка и больного горла. Не нашла ничего. Либо этот лось не болеет вообще, либо у него закончилось, когда он болел последний раз.

Пришлось вновь наливать чай с мёдом и надеяться на то, что мёд вылечит меня от всего.

С кружкой чая в руках я села за стол и, честно, ждала, когда Рамзин закончит все свои дела и свалит на работу. Мне очень хотелось спать. Но спать при нём, чтобы он вновь поймал меня в уязвимом состоянии и понял, насколько я напугана, мне не хотелось. Не могу я расслабиться и довериться человеку, которому не доверяю. Не умею я так просто верить чьим-то словам. Мне нужно время для того, чтобы к нему привыкнуть. Рамзину, кстати, тоже нужно время, чтобы привыкнуть ко мне.

Видно, что общение со мной ему даётся тяжело и он, так же, как и я, не рад нашему вынужденному соседству.

Наконец, он вышел из туалета. Сразу после звуков слива, освежителя воздуха и шума воды.

Зашёл на кухню и хмуро посмотрел на меня всё ещё чуть помятым ото сна лицом.

— А завтрак чё не приготовила? — поинтересовался он хрипло и прошёл к холодильнику, в который долго смотрел.

— Я не нанималась тебе готовить.

Моя мама уже бы спросила, какое кино там показывают.

Но я не рисковала задавать вопросы человеку в боксерах. Нравится — пусть смотрит.

Он вынул из холодильника пакет молока, а по дальнейшим его действиям я поняла, что он собирается готовить кашу. Овсяную.

Мои брови чуть поползли вверх от удивления, но я не стала ничего ему говорить. Да и сам Рамзин вёл себя так, будто он один на этой кухне. Покормил кота, параллельно завидуя тому, что тот ест с утра кролика под буржуйским соусом, а сам он довольствуется овсянкой.

Чесал ягодицу, наливая себе кофе, и громко зевал, помешивая кашу, которая быстро сварилась.

Кашу он приготовил только себе. Мне он даже не предложил. Я бы всё равно отказалась, но всё равно он хамло невоспитанное и жлоб. А я ему ещё чай вчера налила и сама принесла…

Допив чай, я помыла кружку и ложечку. Решила сходить в туалет и на входе в оный перехотела. Не помог даже освежитель воздуха.

Так с зажатым носом меня застукал Рамзин, который шёл в свою комнату.

— Ты там тоже не цветы высаживаешь, покемон, — хмыкнул он, проходя мимо.

— Но и настолько вонючее удобрение я тоже не делаю.

Мы разошлись по комнатам. Рамзин собрался на работу и, когда я уже молилась о том, чтобы он поскорее свалил, а я смогла поспать, он вдруг вошёл в зал с листом бумаги и ручкой в руке. отдал их мне.

— Завещание написать? — спросила я. — У меня ничего нет.

— Напиши список лекарств и продуктов, которые нужно купить, — бросил он небрежно, размазывая по подбородку и щекам лосьон после бритья.

— Почему именно я? Это твоя квартира. Сам пиши, — я протянула ему листок и ручку.

Он даже бровью не повел.

— У вас, у баб, в крови, что должно быть дома. Напиши список, я после работы куплю.

— Сексист, — цокнула я, но список набросала. Главными в нём были, конечно же, лекарства.

— Вечером набросаем список правил, по которым будет жить, пока ты у меня. Чтобы дальнейшее наше сожительство обошлось без перца в трусах.

— Я смотрю, ты фанат списков.

— Я фанат того, чтобы мне не ебали мозги хотя бы дома.

— Я твои мозги и не… это самое.

— Ты зашла с другой стороны. Неизвестно, что хуже, — он забрал список, пробежался по нему взглядом и, коротки кивнув, заключил. — Вечером куплю.

Он ушёл, я смогла поспать, пережив сама с собой ужасный сон, а вечером Рамзин реально вернулся домой с пакетами, в которых всё было куплено по списку.

Пока я радовалась лекарствам новой палке вареной колбасы, в квартиру пришла девушка: рыжая, стройная, высокая, ноги длиной примерно как вся я.

И Рамзин оказался очень ей рад…

Он впустил её в квартиру, улыбаясь как сытый кот, который не только поел, но ещё и яйца вылизать успел.

Она почти сразу повисла на его шее и засосала в губы, как пылесос. Забралась руками под футболку и, кажется, пыталась её с него снять.

Меня, всё это время стоящую с палкой колбасы в руках, никто не замечал.

— Алин, погоди минутку, — оказывается, Рамзин умеет говорить нежным голосом, а не только командным.

— Но я соскучилась, Матюша, — она притворно захныкала и вновь присосалась к его лицу.

— Алин, — Рамзин отнял её руки с длиннющими ногтями от своей шеи и установил между ними дистанцию.

— Ну, Мотя!

Рыжая всё пыталась дотянуться до него губами.

Интересно, что она так настойчиво пытается из него высосать? Вчерашнее молоко или сметану?

Не к тому месту присасывается…

И тут, словно услышав мои мысли, она игриво протянула:

— А! Я поняла! Ты хочешь сразу… — игриво и неожиданно для всех собравшихся встала на колени и потянулась к ширинке на его джинсах.

Офигел даже кот.

— Алина, твою мать! — рыкнул Рамзин отрезвляюще и как куклу дёрнул её вверх, поставив на ноги. Мало того, что у неё и так ноги длиннющие, так она ещё и на шпильках! — Я не один!

И тут девушка пришла в себя. Не сразу, конечно, но из её глаз исчезла похотливая поволока. Она моргнула, будто только что проснулась, и нашла взглядом меня.

— Здрасьте, — махнула я ей палкой колбасы.

— Матвей! — её глаза расширились, а рот распахнулся. — У тебя есть дочь?

— Я его бабушка, — ответила я лениво и ушла на кухню, чтобы, закапав в нос капли от насморка, насладиться бутербродом с колбасой.

Я слышала, как дамочка возмущалась и как Матвей пытался её успокоить.

Они не кричали, но общались громким шепотом.

Пару раз из уст дамочки я услышала, что я какая-то сука, и она не понимает, что я забыла в квартире у Рамзина, да ещё в его одежде.

Мда, неудобно получилось.

Хотя, он мог бы и предупредить свою девушку, кто я и что делаю в его квартире. Если для него было важно поставить её в известность. И если он этого не сделал сам, то мне сейчас идти и оправдываться перед ней не имеет смысла. Пусть сам разбирается.

Наконец, они затихли. Кажется, до моего уха даже донеслись звуки мерзких влажных поцелуйчиков.

К счастью, нам с Кокосом было не до этого, мы ели колбасу.

Но вдруг Рамзин, уже без футболки и со следами красной помады на половину лица, заглянул в кухню.