Вернулась в постель и легла под одеяло.

Дала эмоциям улечься, при этом воображая, как сама подготовлюсь к вечеру.

У меня есть красивый кружевной комплект нижнего белья. Купила буквально на днях. Как раз для такого случая.

Надену его.

Сегодня всего три пары. До вечера я успею почистить все перышки, сделать укладку и морально себя подготовить.

Я хоть и жду этого, но всё равно очень волнуюсь. Даже просто от мыслей чувствую дрожь по пальцам.

Боюсь, но всё равно предвкушаю этот вечер.

В комнату зашёл Матвей. Я прикинулась, что только что проснулась.

Матвей присел на край постели и наклонился ко мне.

— Доброе утро, малышка, — произнес он очень сексуально и прижался губами к моим, оставляя долгий нежный поцелуй. — Голодная?

— Угу, — пришлось очень постараться, чтобы выглядеть естественно и не выдать волнение.

— Тогда идём на кухню. Я пожарил картоху.

— Картоху? — я удивленно вскинула брови. — В восемь утра?

— Ты ночью так вкусно фантазировала о жареной картохе с луком и шкварками. Я полночи потом не спал — слюной давился. Пойдём. Я голодный, — он вновь поцеловал меня в губы и помог встать с постели.

— Идём, — я охотно пошла за ним, держа за руку.

После завтрака Матвей, как обычно, увёз меня в универ. После пар я пулей летела домой, прикупив по пути вкусно пахнущий лосьон для тела.

Приняла душ, намазалась всем, что было, сделала укладку и, немного подумав, решила надеть новый сексуальный комплект белья.

Черное кружево выглядело умопомрачительно. Лиф выглядит как топ-корсет. Это чудо, но с помощью этой штуки я смогла найти грудь и даже уложить её в чашечки так, будто она у меня имеет хоть какой-то объём.

Трусики-стринги и пояс для чулок, который делает семьдесят процентов сексуальности и игривости моего образа благодаря воздушному фатину, имитирующему юбочку, которая, разумеется, не прикрывает абсолютно ничего. Но всё вместе смотрится так, словно я милашка, но внутри таится такой дьявольский огонёк, что ух!

Я крутилась у зеркала в комнате, репетировала сексуальные позы, взгляды. Брызгала на себя духи и миллион раз поправляла укладку.

Кокос и Чебик попросились на балкон, откуда они оба любили наблюдать за голубями и воробьями.

Оставив окно на балкон приоткрытым, чтобы питомцы в любой момент могли вернуться в дом и заодно проветрилась квартиры от тонны духов, что я на себя вылила, я продолжила крутиться у зеркала в кружеве.

В моменте вздрогнула, подпрыгнув на месте.

С улицы раздался душераздирающий женский крик:

— Помогите! Кто-нибудь! Убивают! — кричала она.

Я выбежала на балкон, посмотрела вниз. Среди снега, грязи и пустоты двора, увидела, как какой-то мужик избивал женщину под деревом, при этом пытаясь стянуть с неё одежду.

И никто даже не попытался ей помочь. Проезжающая по двору машина лишь ускорилась.

Я забыла о сексуальности. Забыла обо всём.

Выбежала в прихожую, накинула шубу, вставила ноги в ботинки и выбежала из квартиры, хлопнув дверью.

На ходу, сбегая по ступенькам, застегивала пуговицы шубы, чтобы хотя самой не стать жертвой того извращенца.

Из квартиры на первом этаже вышла женщина.

— Звоните в полицию! Там женщину во дворе убивают! — крикнула я ей.

Сама тоже нырнула рукой в карман шубы, вспомнив о том, что нужно позвонить Матвею. Так дозвониться до полиции будет гораздо быстрее. Но телефона с собой у меня не оказалось.

— Дура, блин! — рыкнула я на себя. но бежать обратно было уже поздно.

— Я уже звонила, — как-то нервно бросила женщина. — А толку-то?

Сейчас я могла только продолжить свой бег на улицу, чтобы попытаться хоть как-то помочь женщине и спугнуть возможного маньяка.

Не станет же он посреди белого дня насиловать и убивать сразу двоих?

Выбежав из подъезда, я сразу побежала к деревьям, где под одним из них лежала и кричала женщина, с которой неадекват уже снял куртку, а сейчас рвал на ней колготки. Платье её было задрано до ушей.

— Эй! Отошёл от неё! — крикнула я угрожающе.

Мужик никак не отреагировал.

Я, как бежала, так и врезалась в него. Он упал. Я тоже. Но быстро встала. Нашла на снегу короткую, но толстую ветку, и стала ею бить урода, который сейчас тянул свои лапы ко мне.

Била по лицу и голове. Пинала ногами, не позволяя тому встать. Судя по вони, исходящей от него, он был пьян, из-за чего дополнительно неуклюж.

— Оденьтесь! — крикнула я женщине и швырнула в неё куртку, которую подобрала со снега.

Женщина села под деревом. Трясущимися руками поправила платье и смахнула с окровавленного лица прилипшую грязь и уже красный снег.

Мужик, какого-то черта, вновь стал пытаться добраться до неё.

Неугомонный какой!

Целеустремленный мудак!

— Ты чё делаешь, сука?!

Я, откровенно говоря, охренела, когда поняла, что эти слова крикнула мне та самая женщина с окровавленным лицом.

Это проявление стокгольмского синдрома? Оно так происходит?

— Вера, я не знаю кто она такая, — вдруг начал пьяно оправдываться мудак, которого я всё ещё пыталась держать подальше от неё.

— Ты чё, сука! Мужика моего захотела? А хуй тебе! — крикнув эти слова, она достаточно резво встала и налетела на меня с кулаками.

На мгновение я растерялась. Но пришлось быстро взять себя в руки и теперь уже драться с этой женщиной, которая намеревалась вырвать мою безупречную укладку для будущего секса.

Она что-то визжала, кричала матом, обвиняла меня в том, что я «молодая прошманда» увожу мужика из семьи, и что она вырвет мне все мои «блядские кудри».

Я тоже ей много чего вырвала. Даже нос, кажется, разбила ей.

Хотя, думаю, нос ей до меня разбил её ненаглядный, который с полуголым задом отползал от нас к дереву, где всего несколько минут назад сидела его, как выяснилось, жена.

Пока мы дрались, к нам подъехала полицейская машина. Нас разняли.

Я пыталась объяснить ситуацию, но всех троих закинули в «бобик» и увезли в участок для выяснения обстоятельств.

В самом сексуальном в мире белье, спрятанном под шубой, я сидела за решеткой и ждала, когда придёт уже хоть кто-нибудь и начнёт выяснять все обстоятельства, которые меня сюда привели.

— Позовите Рамзина Матвея, пожалуйста, — просила я, держась за прутья решетки. — Майора.

— А больше тебе никого не позвать? Может, полковника сразу? — хмыкал высокомерно парень в погонах, периодически за нами следящий.

— Игонин, с каких пор полковник должен бегать к будущим уголовникам? — я услышал знакомый голос и шаги, приближающиеся по коридору.

— Виноват, товарищ полковник, — парень встал и заметно напрягся, выпрямив осанку.

— Товарищ полковник! — я так была ему рада. Аж подпрыгнула. — Здравствуйте! Это всё недоразумение! Я как лучше хотела! А они…

— Интересно… — протянул Михаил Захарович, окинув меня удивленным взглядом. — Рамзин в курсе?

— Нет, — тут же ответила я и указала на парня, вытянувшегося по струнке. — А он не хочет его позвать.

— Понял, — обронил Михаил Захарович. Вынул из кармана кителя телефон и кому-то позвонил. — Рамзин, зайди в комнату для допроса. Дело есть… Подождут твои дела. Пулей, — он закончил разговор, а затем, кивнув на меня, обратился к парню. — Игонин, в комнату для допроса её. Ключ внутри оставь и сам уйди подальше.

— Не положено так, товарищ полковник.

— Слышать чужие пытки тебе не положено. Зеленый ещё. Рамзин ей сейчас устроит допрос с пристрастием… — при этом Михаил Захарович едва уловимым жестом показал мне поправить шубу. Я опустила взгляд и поняла, что пуговицы снизу расстегнулись, и стала видна нога, на которой без труда можно было разглядеть тонкие кожаные ремешки на бедре. Я тут же туго запахнулась. Полковник, к счастью, уже и не смотрел на меня, сверля взглядом парня. — Выполняй приказ.

Кто бы мог подумать, что в комнате для допроса мне станет так тепло и спокойно.?