Я в это не лезу. Это их тёрки, пусть сами и разбираются.

Я забралась в постель разу под одеяло. Повернувшись к пока ещё стоящему у кровати Матвею, положила голову на подушку и посмотрела на мужчину.

— Стесняешься? — ехидно ухмыльнулась. — Или всю ночь так сторожить будешь, чтобы брат на меня не покушался?

— Он тебя не тронет, — с нотками суровой усталости произнес Матвей. Сел на край постели и лёг радом со мной поверх одеяла. Положил руку под голову, вторую уронил на живот и молча уставился в потолок.

Я разглядывала его профиль. Пробегалась взглядом по лёгкой щетине и удивлялась, как быстро у него растёт борода. Ведь он этим утром брился.

Заметила маленькую родинку под левым глазом и, не сдержавшись, вытянула руку из-под одеяла и пригладила ему ту бровь, что была ближе ко мне.

Матвей заметно напрягся и застыл.

Зашугала я его, похоже.

Боится, наверное, что могу внезапно глаз вырвать.

— Так лучше. А то ходишь лохматый, — нарочито поворчала и вновь спрятала руку под одеяло. — О чём разговаривали? Что-то случилось?

— Кое-что происходит, — вздохнул Матвей. — Не заморачивайся. Всё решаемо.

— С мамой и сестрой всё хорошо?

— Всё хорошо, — словно эхо повторил Матвей.

— Надеюсь, я не пожалею, что начала тебе верить, — произнесла я серьёзно.

Матвей, услышав это, повернул ко мне лицо, а затем и сам весь повернулся на бок. Удерживал мой взгляд, нисколько не смущаясь.

Взял меня за руку, которой я держалась за край одеяла. Крепко обхватил ладонь и вытянул руку из-под одеяла. Прижал мои пальцы к своему колючему подбородку и, продолжая смотреть в глаза, тихо, но очень уверено ответил:

— Я делаю всё, чтобы с тобой и твоей семьей ничего не случилось.

Я поджала губы, молча выражая надежду.

Мы всё смотрели друг другу в глаза. Матвей мягко поглаживал мои пальцы и смотрел так, будто вот-вот поцелует.

Мне бы испугаться двух дерущихся бугаев на узкой кухне, но я испугалась сейчас.

А вдруг он возьмёт и поцелует меня прямо сейчас?!

— А почему тебе не снятся кошмары? — лучше мы будем трепаться, чем вновь окажемся на грани пососаться.

— В смысле? — Матвей нахмурился.

— Ну-у… Ты же наверняка видел много мёртвых людей. Разве они тебе не снятся?

— Первое время было. Даже блевал иногда. Потом просто привык. Работа такая, — он пожал плечом. — Тебя тоже скоро отпустит. Уже отпускает.

— Да?

— Обычно после кошмара ты просыпаешься и болтаешь. Боишься уснуть снова. А сегодня ночью не проснулась. Так и продрыхла.

— А ты меня обнимал?

— Конечно. Я ещё до кошмара начал, — самодовольно ухмыльнулся он.

Проснулась от того, что кто-то рядом усиленно пыхтел. Громко так. Старательно. Я слышала, как происходил каждый вдох и как выдох.

За окном было ещё темно.

Оно и понятно — декабрь. Солнечный свет выдается крайне ограниченными дозами.

А пока тот, кто пыхтел на полу, довольствовался светом, исходящим от светильника на прикроватной тумбочке.

Кровать рядом со мной была пуста, и несложно было догадаться, кто там пыхтит.

Я подкатилась к краю постели, параллельно завернувшись в одеяло, как гусеничка в кокон. Сразу увидела Матвея, активно отжимающегося от пола.

Весь такой сосредоточенный, весь такой потный, весь такой в трусах.

Чуть свесив голову с края постели, некоторое время наблюдала за тем, как классно перекатываются мышцы под его кожей.

Божечки, как красиво!

Это говорила не я, а овуляция. Это она пускает, прости, Господи, слюни и нисколько этого не стесняется.

— Не знаю, к чему ты готовишься, но ты точно готов, — произнесла я с ухмылкой чуть хриплым после сна голосом.

Матвей в ту же секунду вскинул голову, поймал мой взгляд и остановился, зависнув на вытянутых руках.

— Спи, Плюш, — бросил он тихо и продолжил отжиматься. — Ты чего проснулась-то?

— А как тут спать, когда ты так пыхтишь? В трусишках… красивый такой… — я пыталась спрятать широкую улыбку за покусыванием нижней губы, но она стала лишь шире, когда Матвей резко остановился и вновь посмотрел на меня, комично вскинув брови.

— Ты подкатываешь ко мне, что ли? — он оттолкнулся от пола и встал.

Мощно и грациозно одновременно.

Я, разумеется, не специально, пробежалась по всему нему любопытным взглядом.

— А к кому мне ещё тут подкатывать?.. А! Точно! — я покосилась на дверь, намекая на Макса, и даже сделала вид, что уже выдвигаюсь к нему.

— Я тебе сейчас пофлиртую, — рыкнул Матвей нарочито угрожающе и поймал меня, едва успевшую встать, за талию. Повалил обратно на постель спиной и начал щекотать.

— Описаюсь! — кричала я, смеясь, и вяло отбиваясь от него. — Не так глубоко! — его пальцы практически пролезали между рёбрами.

— Могёшь, братец! — услышала я совсем рядом чужой насмешливый голос.

Мы с Матвеем мгновенно замерли и повернули головы в сторону двери, которая оказалась открыта, а на пороге стоял Макс. Не в одних трусах, как Матвей. Он был в простых черных спортивных штанах.

— Может, пожрём? — с надеждой вопросил Макс.

— Дверь с той стороны закрой! — рыкнул Матвей, при этом чуть прикрывая меня своим телом и одеялом.

— И сам себе пожрать приготовь! — так же строго добавила я. Даже нахмурилась для большей убедительности.

— Как закончите, жду вас на кухне. Обоссанных, — хмыкнул Макс и вышел из комнаты.

Дверь, гад, не закрыл.

Настроение на продолжение щекотки не нашлось, поэтому мы были вынуждены пойти на кухню, где Макс пытался что-то увидеть в открытом холодильнике.

— Посиди, мы приготовим, — Матвей выдвинул для меня стул, на который я тут же села. Хотела сказать Матвею, чтобы включил чайник, но он уже это сделал.

Мужчины возились с завтраком плечом к плечу. Иногда друг друга толкали, шутили друг над другом и спорили о том, сколько помидоров добавлять в яичницу и нужен ли там болгарский перец.

— «Это мужицкий дождь!», — напела я. Оба на меня посмотрели. Когда они стоят рядом, видно, как сильно они похожи. — Простите, не удержалась. Продолжайте.

Мы поели приготовленный братьями завтрак. Было вкусно и очень сытно.

Затем Матвей собрался на службу. Ходил по квартире и что-то ворчал о том, что у него не осталось нормальных шмоток и нужно покупать новые.

Увидев его в джинсах и черной майке, с улыбкой попросила:

— А станцуй тот танец Ван Дамма. Ну, где он в майке.

— Делать мне больше нечего, — фыркнул Матвей.

— Ну, пожалуйста! — я сложила бровки домиком. — Ну, разочек!

— Не буду.

— Я обижусь.

Матвей шумно выдохнул. Положил телефон на стол и, хлопнув в ладоши, стал покачивать бёдрами.

— Уи! — запищала я, припрыгивая на месте. — Тебе так идёт!

— Достаточно, — Матвей остановился и смущенно улыбнулся. Взял телефон и убрал его в карман джинсов.

— Я тоже так могу, — Макс попытался изобразить танец.

— С тобой ощущения не те, — махнула я на него рукой.

Да, я чуть-чуть мстила за Матвея. Потому что считаю, что обижать его могу только я.

— А ты с ней не пропадёшь, — одобрительно кивнул Макс.

— Пусть только попробует, — протянула я угрожающе.

Матвей собрался уходить.

Стоя в прихожей уже полностью одетым, раздавал нам с Максимом указания. Основной смысл каждого из них — мы с Максом никак не должны пересекаться в квартире.

А мы с Максом лишь переглянулись, ехидно ухмыльнувшись.

Ага, конечно…

— Всё. Я ушёл, — бросил Матвей напоследок.

Открыл дверь, чтобы выйти, но его окликнул Макс:

— Ты при мне девушку свою целовать стесняешься? — при этом он так улыбнулся гаденько. Будто знает, что мы только изображаем парочку. — Я могу отвернуться.

— Да, лучше отвернись, — бросила я ему. — Не хватало ещё, чтобы кто-то сдох от зависти.

Я подошла к Матвею, привстала на цыпочках и обняла его за шею.

Матвей на мгновение замешкался, но быстро сориентировался. Обхватил меня за талию натренированными с утра ручищами, прижал к себе и поднял над полом.