— Так если не поверила, почему согласилась пойти со мной?

— Чтобы ты не проследил за мной и не пришёл к моим родным, — на мгновение при упоминании родных в её глазах промелькнуло беспокойство и, кажется, вот-вот были готовы выступить слёзы. Но она продолжила держать себя в руках и нож у моего горла. — Рассказывай, кто ты такой и что тебе от меня нужно? Это ОН тебя прислал?

— Кто ОН?

— Не прикидывайся, ты знаешь, о ком я. И, судя по тому, что ты не убил меня на месте, он хочет сделать это лично. Ты же для него меня сюда привёл? Сколько он тебе заплатил?

— Хочешь дать больше?

— Хочу знать, во сколько оценили мою жизнь.

— Ты бесценна, — выдохнул я таинственно, будто делал ей комплимент. — А теперь убери это от моей глотки, пока сама не порезалась.

Я сжал её запястье, отчего девчонка, резко втянув носом воздух, выронила нож, который я поймал и вернул в ящик стола.

Отпустил её руки и молча наблюдал за тем, как она растирала запястье. Похоже, было действительно больно. Переборщил.

— Слушай, не знаю, какой бразильский сериал ты рисуешь в своей кучерявой голове. Но я реально мент, на квартире у которого тебя будут прятать до суда. Так что постарайся не делать глупостей и никак себя не выдать, если хочешь остаться в живых подольше.

— Ты хоть понимаешь, что для всех я просто пропала? Ты тупо похитил меня среди белого дня и увёз куда-то.

— В целях твоей безопасности, — повторил я сказанное ранее. — Мне ты здесь тоже не нужна. Я выполняю приказ. А ты не мешай мне работать.

— Я тебе не верю, — тихо процедила девчонка, глядя мне в глаза с неподдельной ненавистью.

Крутанулась на месте и, быстро и злобно топая короткими ногами, снова скрылась в моей комнате.

Мы с Кокосом переглянулись. Кот вздохнул и приступил к вылизыванию своих яиц, а я решил, что мне тоже пора сходить в душ.

Зашёл в туалет, где наткнулся на варежки, которые, связанные между собой резинкой, висела на балке для шторы в ванной.

Она их постирала.

На секунду меня унесло в воспоминания из детства, где я получаю пизды от родителей за очередные потерянные варежки, и потом самостоятельно пришиваю к новым точно такую же резинку.

Если этот двухметровый олень думает, что я покорной овцой буду сидеть в его квартире и ждать, когда меня поведут на убой — он глубоко ошибается.

Он возбудил мои нервы, и теперь я поимею ему мозг.

Я вновь подошла к окну и осмотрела двор, виднеющийся из него.

Второй этаж — не спрыгнешь. С моим ростом это гарантия переломанных коротких ног.

Хотя при желании можно попробовать спуститься по балконам…

Хорошо, что балкон есть именно в этой комнате, которая закрывается. В гостиной у меня едва ли получилось даже просто окно открыть неслышно.

Внизу была только парковка, детская площадка — небольшая, но новая. Какие-то деревья, кустарники, пару фонарей освещения.

Сегодня я смогла запомниться одной местной жительнице. Некрасиво, грязно, но, думаю, запомнила она меня крепко и надолго. На тот случай, если кто-нибудь явится сюда с фотографией в поисках меня, она даже адрес квартиры безошибочно назовёт. Ведь, судя по тому, что она назвала его по имени, моего «спасителя» она знает хорошо.

Я и варежки постирала. Сделала два в одном: отстирала их от собачьих слюней и заодно дала понять своему надзирателю, что я поверила в его благородные цели и доверилась ему настолько, что стираю и развешиваю здесь свои шмотки. Осталось только дождаться, когда он потеряет бдительность, а я смогу упорхнуть из его логова.

Мыслями я улетела к сестре и маме.

Как они сейчас там?

Олеся поужинала? Маме что-нибудь оставила поесть? Уроки сделала или опять просто наврёт маме, что сделала?

Мама вернётся домой через три часа. Если я не приду ночевать, то она точно с ума сойдёт. И меня просто разрывает изнутри из-за невозможности сообщить ей, что я в безопасности.

На самом деле, безопасностью здесь и не пахнет, но маме будет спокойнее думать, что меня прячут с целью защитить, а не для того, чтобы передать из руки в руки тому, кто хочет вырезать мои глаза, которые увидели лишнее, вместе с головой.

Перед глазами вспыхнула ужасная картина того вечера. К горлу подкатила тошнота. Я тряхнула головой, чтобы выбросить яркие кровавые образы из головы, и с трудом вернула себе самообладание.

Спокойно, Люша! Спокойно! Твоя голова должна оставаться чистой и трезвой. Ты должна быть готова в любой момент начать себя спасать.

Я покосилась на закрытую дверь комнаты, за которой был слышен бубнеж моего «спасителя». Кажется, он с разговаривал по телефону.

На цыпочках я подошла к двери и прижала к ней ухо, чтобы подслушать.

— …сделай всё чётко… смотри, чтобы никто не увидел… поставь слежку… — я слышала только обрывки фраз, и каждая из них не звучала для меня оптимистично.

«Спаситель» закончил телефонный разговор, послышались его твердые уверенные шаги прямо к двери.

Поняв, что к чему, я резко метнулась к кровати и залезла на неё с ногами. Обняла подушку и приготовилась к худшему. Против пистолета, который у него в наплечной кобуре, у меня шансов нет. Но если он зайдёт в комнату без оружия и попытается сделать мне хоть что-то, у меня будет возможность разбить ему об голову то, что попадётся под руку. Например, кружку, стоящую на его тумбочке, с высохшим до состояния деревяшки кольцом лимона внутри неё.

— Твоим сообщат, что ты в безопасном месте, — сказал этот лось, застряв в дверном проёме.

— Угу, — ровно выдохнула я, при этом крепко прижимая к груди подушку.

— Можешь сказать «спасибо».

Я перевела взгляд с его широченных плеч на его карие глаза и со всей злостью посмотрела, чтобы он без слов понял, что я хочу сказать ему вместо «спасибо», и куда он должен в связи с этим пойти.

— Я спать хочу, — произнесла я.

— Может, поешь?

Ну надо же, какие мы добренькие!

— Я же сказала, что я наетая.

— Наетая она. Где только слово такое взяла? — усмехнулся лось, изогнув губы в мерзкой улыбке. — Ночью к холодильнику не подходи — услышу. И у кота еду не пизди. Мне хватает одного хрустящего этими камнями на всю квартиру.

— Насчёт кота не обещаю. На завтрак что?

— Зубная паста, — бросил он сухо. Я молча повела бровью и отвернулась от него. — Ладно, сегодня спи в моей комнате, привыкай к новой обстановке. Завтра переедешь на диван.

— Не дождёшься, — буркнула я, мысленно думаю о том, что завтра меня здесь уже не будет. Я точно попытаюсь сбежать и сбегу.

«Спаситель» ничего не ответил. Вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и, судя по шагам, сразу ушёл вглубь квартиры.

Следующие несколько часов я слышала, как он иногда проходил мимо комнаты в туалет, разговаривал с кем-то по телефону, смотрел телевизор, делал комплименты коту.

Уже поздно вечером в квартире стало тихо. В надежде на то, что этот лось уснул, я вышла из комнаты. В голову пришла просто гениальная идея — найти его пистолет и, пользуясь им и угрозами, уйти отсюда. Или, хотя бы, пережить эту ночь и попытаться защитить себя в том случае, если этот бугай решит войти ко мне не только в комнату…

На цыпочках я кралась по коридору. Он оставил на кухне включенной подсветку гарнитура. Её мне хватило для того, чтобы не запнуться и безошибочно найти спящего на диване оленя.

Очень медленно я подходила к дивану, слушая его дыхание, которое настойчиво перебивало моё учащенно бьющееся сердце.

Дышал он ровно. Похоже, реально спал. Только кот в его ногах проснулся и светил в мою сторону зелеными глазами.

Выглядело жутко. Даже и не знаю, кого я больше боюсь — кота или его пока спящего хозяина.

Пистолета рядом с диваном я нигде не обнаружила.

По-любому он хранит его под подушкой, чтобы быть готовым в любую секунду оставить в моей голове пару дырок.

Я подошла к нему ближе. Глядя в лицо и стараясь не дышать, присела рядом с ним на корточки и запустила и стала медленно просовывать руку под подушку. Часто останавливалась, чтобы слышать его дыхание, и вновь продолжала свою миссию.