- Я найму для вас пиарщика и буду присутствовать на всех встречах. Возможно, о поцелуе придется рассказать в каком-нибудь другом СМИ. Статья, телеинтервью, что-нибудь еще. Вы можете говорить так мало или так много, как вам хочется, или, если вам, правда, нравится, вы можете позволить медиа и дальше нести свою безумную конспирологическую чушь. Хотя, поскольку за этой чушью стоит правда, для Харли и Райдера, возможно, будет лучше, если вы выступите и внесете ясность.

      Я смотрю на Денвера, выглядящего неуверенным.

      - Я бы не поцеловал его на публике, если бы не был готов ко всему этому.

      Плечи Денвера расслабляются от облегчения.

      - Я тоже.

      - Хорошо. Решено. - Гидеон достает свой телефон. - Я сделаю несколько звонков. Скоро вернусь. У тебя есть кабинет, которым я могу воспользоваться?

      Денвер уводит его по коридору, но через несколько мгновений возвращается и садится поближе ко мне, так что наши бедра соприкасаются. Я беру его за руку, и наши пальцы переплетаются.

      Мне интересно, что мы с Денвером легко проявляем привязанность, в то время как Харли и Райдер не делают этого со своими партнерами. Думаю, что скрытность настолько глубоко укоренилась в них, что они привыкли воздерживаться от этого на публике. Все мы в какой-то степени приучены к этому, потому что общественность хочет знать все о нашей жизни, но есть разница между тем, чтобы держать за руку женщину и с любовью смотреть в глаза другому мужчине. Харли и Райдер держатся настороженно уже более десяти лет, и я думаю, именно поэтому мы с Денвером смогли совершить каминг-аут, когда они не могли.

      Индустрия развивается, но Харли и Райдер годами твердили себе «Ты должен делать это» или «Ты не должен показывать эту свою сторону», чтобы преодолеть это.

      - Итак, если позволит график, - говорит Харли, - мы надеемся провести остаток лета и часть осени за написанием материала, пока Блейк будет сниматься в своем фильме.

      Блейк корчит лицо я убью вас в стиле Коби Годспида.

      - Спасибо за это, кстати.

      Я ухмыляюсь.

      - Всегда пожалуйста. Кто знает, может, тебе понравится целовать Джордана.

      Он отмахивается от меня.

      - Меня беспокоит не гей-тематика. В основном, меня волнует реакция публики. Гомофобы могут перестать смотреть «Коби Годспида», квир-сообщество возненавидит то, что я натурал, играющий гея… Есть гораздо больше поводов для беспокойства, чем поцелуй с Джорданом Бруксом. Я достаточно уверен в своей гетеросексуальности, чтобы справиться с работой.

      - Знаменитое последнее слово, - бормочу я.

      - Что?

      - Ничего.

      - В любом случае, - перебивает Харли. - Мы сочиняем и записываемся для альбома, зимой выпускаем один-два сингла, а следующим летом отправляемся в тур. На самом деле в следующем году будет десятилетняя годовщина нашего первого альбома, так что это очень трогательно и символично.

      Как всегда, сразу к делу. Мы можем насмехаться над ним и спорить из-за всего этого, но я верю, что он справится с работой как следует. Он скрупулезен, как он сам говорит, но это потому, что ему не все равно. Мне это нужно.

      - У Мейсона уже есть несколько песен, - говорит Денвер, и, клянусь, я никогда не смотрел на него так пристально.

      - Нет, у меня их нет.

      Денвер подталкивает меня локтем.

      - Да, есть.

      - Давай послушаем их, - говорит Харли.

      Они все заплатят за это.

      - Я их потерял. Упс. - Все взгляды устремлены на меня.

       - Был пожар. - Я показываю руками взрыв. - Пуф. - Они мне не верят. Я вскидываю руки вверх. - Отлично. Но помни, ты сказал, что нам позволено создавать свое собственное звучание. Я записал это в музыкальной комнате Денвера, так что качество дерьмовое, но суть понятна.

      Я достаю телефон, но вместо того, чтобы перейти к папке, где я записал черновые треки, я открываю YouTube, набираю в строке поиска «Песни со звуками животных» и нажимаю на один из лучших результатов. Затем, когда из маленького динамика телефона зазвучала версия песни «Что есть любовь», я вижу, как вытягиваются лица всех присутствующих. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

      - Я очень горжусь этим, - говорю я, и мой голос лишь слегка срывается. Я удивлен, что мне это вообще удается.

      Харли поджимает губы, вероятно, пытаясь выбрать между тем, чтобы послать меня к черту, и тем, чтобы вспомнить, что я на самом деле еще не подписал контракт.

      - Это… э-э... интересно.

      Как только он это произносит, в песне поет петух, и я теряю остатки самообладания. Я начинаю хохотать, и вдруг в мою сторону летят декоративные подушки Денвера, что лежат у него на диванах. От всех участников группы.

      - Мудак! - Говорит Харли. - Я думал, ты серьезно. Я сижу здесь и пытаюсь напомнить себе, что дал тебе творческую свободу!

      Я все еще смеюсь, да так сильно, что слишком отвлекаюсь, чтобы заметить, как Денвер тянется за моим телефоном.

      - Нет! - Я пытаюсь забрать телефон, но он поднимает его над головой.

      Когда я забираюсь к нему на колени, он бросает телефон Харли.

      Я встаю, чтобы пойти за ним, но он зовет Брикса, который тут же встает у меня на пути. Мне приходится смотреть на него снизу вверх. Он всегда был таким высоким и широкоплечим?

      - Мейс, - говорит Харли. - Мы будем командой, и я обещаю, что мы не будем разравать твои песни на части.

      Я замолкаю, потому что на самом деле это совсем не то, чего я хочу.

      - Нет, вы должны. Я могу принять критику. Я хочу выпускать лучшие песни. Я просто не думаю, что мои песни таковые.

      Харли обходит своего парня и останавливается передо мной.

      - Покажи нам. - Он протягивает мне мой телефон.

      Я вздыхаю и включаю одну из песен, над которыми работал, пока Денвер был на съемочной площадке, а я просто развлекался. Мне приходится закрыть глаза, когда я нажимаю кнопку воспроизведения, и пока мои слова о том, что я нашел родственную душу в лице лучшего друга, разносятся по комнате, я отказываюсь смотреть на Денвера.

       Это песня о чистой любви. Это странный гимн. Это не то, что я планировал, когда начинал писать, но... думаю, именно туда привела меня моя муза.