Один за другим они выходят из-за угла. Они в моем доме.

      Они здесь.

      Последний - Денвер, голова опущена, руки в карманах. Ненавижу видеть его таким.

      - Денни. - Имя застревает у меня в горле.

      - Не злись на него, - говорит Блейк.

      Злиться? С чего бы мне злиться? Он... он пришел за мной.

      - Как только он сказал мне вчера, что ты уехал, мы позвонили Харли, и все приехали забрать тебя обратно. Твоя мама впустила нас.

      - Вы... вы все пришли за мной?

      Вот чего я хотел восемнадцать месяцев назад. Недостающая деталь, из-за которой я сбежал из Голливуда.

      Мы стоим, глядя друг на друга через всю комнату, все четверо, и я, стоящий у входной двери.

      - Ты на сто процентов прав насчет Голливуда, - говорит Харли. - Он токсичен, навязчив, поверхностный и изматывает.

      - С этим не поспоришь, - говорит Блейк. - Перед тем, как предложить мне роль Коби Годспида, мне посоветовали набрать тридцать фунтов мускулов, потому что «Никто не поверит, что твое худощавое тело участника бойз-бэнда может висеть на зданиях и надирать задницы». Но все равно не дают мне надрать кому-нибудь задницы! Чертовы дублеры-каскадеры.

      - Я хочу сказать, - продолжает Харли, - что нам приходится сталкиваться с кучей дерьма, чтобы воплотить в жизнь нашу мечту, поэтому мы понимаем, почему тебе хочется сбежать, когда что-то идет не так. Но, в отличие от прошлого раза, мы четверо не настолько глубоко засунули голову в задницу, чтобы понять, что тебе нужна поддержка.

      - Мы облажались, - говорит Райдер. - Мы все потеряли связь, потому что в ту секунду, когда группа распалась, мы наслаждались независимостью. Мы были эгоистами, и когда кто-то из нас терпел неудачу, забыли, что, несмотря на то, что мы порознь, мы всегда будем командой. Все впятером.

      - На этот раз мы не повторим ту же ошибку, - говорит Харли.

       У меня перехватывает горло, когда пытаюсь сглотнуть, и я смотрю на Денвера, гадая, чувствует ли он то же самое.

      - Дэнни?

      Он молчал, не сказав ни слова с тех пор, как я переступил порог. Он едва взглянул на меня. Наконец, он поднимает глаза, и когда пронзает своим бирюзовым взглядом, меня охватывает ясность, чувство вины и сожаления одновременно.

      Все - индустрия, Кэмерон, «Одиннадцать», даже то, что есть у нас с Денвером, - все это важнее меня и моего глупого страха неудачи и изоляции.

      - Прости, - выпаливаю я, в то же время он произносит:

      - Я должен был попросить тебя остаться.

      - Что? - спрашиваю я.

      - Я не хотел говорить об этом вчера вечером, потому что не думал, что смогу переубедить тебя, но, зная, что ты собираешься уйти из моей жизни, я не хотел снова убегать, сначала не поговорив. Потому что... - Он прикусывает губу и смотрит на остальных, а затем снова на меня.

      Я бросаю быстрый взгляд на Харли, Блейка и Райдера, ровно настолько, чтобы увидеть их растерянные лица, а затем снова перевожу взгляд на Денвера.

      - В прошлый раз я думал, что влюблен в тебя. На этот раз я знаю это, - кто-то выдыхает, но Денвер не обращает на это внимания и продолжает. - Я не собираюсь сдаваться без боя. Это то, что я сделал два с половиной года назад, и, как говорит Харли, мы все здесь, потому что извлекли уроки из прошлых ошибок.

      Блядь. Я бросаю сумку, пересекаю комнату и бросаюсь в объятия Денни.

      - Прости.

      Все, так или иначе, бросают его, и я поступаю так же из-за глупых страхов и уверенности в том, что он и остальные жители Лос-Анджелеса сделают это со мной первыми.

      - Прости, прости, прости, - шепчу я ему в шею. - И... - Я вдыхаю его запах и крепко прижимаю к себе, потому что миллиона извинений недостаточно. Поэтому я набираюсь смелости, чтобы произнести слова, которые говорил только одному человеку, прежде чем она разбила мне сердце. Но напоминаю себе, что это Дэнни. Мои чувства к нему, может, и новые, но наша связь - нет. - Я тоже тебя люблю.

      Он замирает в моих объятиях и становится неподвижным, как статуя.

      Я отстраняюсь и обхватываю ладонями его щеки.

      - Ты меня слышал?

      - Скажи это еще раз.

      - Я люблю тебя.

       Затем его губы оказываются на моих, а целовать его стало для меня чем-то само собой разумеющимся. Я запомнил прикосновение его губ, властный язык и то, как он прижимается ко мне чуть сильнее, чем кто-либо другой. Все в этом мире кажется правильным.

      Пока голос Блейка не прорезается сквозь шум.

      - У меня сложилось впечатление, что Денвер многое упустил из виду, сказав, что Мейсон ушел.

      Вероятно, нам следует с этим разобраться.

      Денвер пытается продолжить поцелуй, но я мягко отстраняюсь, чтобы посмотреть на остальных. Но не ухожу далеко. Я притягиваю его к себе и крепко обнимаю, потому что больше никогда не хочу его отпускать.

      Харли и Райдер удивленно смотрят на нас, а затем друг на друга, словно задавая безмолвный вопрос: Что это мы сейчас наблюдаем?

      Но Блейк стоит в конце, скрестив руки на груди.

      - Не знаю, радоваться за вас, ребята, или злиться.

      - Злиться? - Спрашивает Райдер. - Ты что, злишься, что единственный натурал?

      Мне нравится, что Райдер не считает нужным нас расспрашивать. Это так в его стиле. Он всегда считал, что любой может влюбиться в кого угодно. Он определенно всегда был склонен к гибкости, рассматривая сексуальность, как постоянно меняющийся спектр.

      В случае нас с Денвером это казалось естественным развитием событий, но когда навешивают ярлыки, я испытываю дискомфорт и неловкость по причинам, которых не понимаю. Может, из-за социальных стандартов? Представление о том, что мы должны быть четко определены, навязывается нам?

      - Я тусовался с Джорданом, и он твердо уверен, что между вами в клубе что-то было, - говорит Блейк. - Я сказал, что он чокнутый. Даже заключил с ним пари. Пожалуйста, скажите, что вы, по крайней мере, удержите язык за зубами, чтобы мне не пришлось сниматься в его фильме.

      Денвер смеется.

      - Ты поспорил на роль в кино?

      - Я не думал, что мне придется за нее браться!