Этот монстр в перьях в два счёта растерзает меня своими острыми когтями. Если вдруг у него возникнет такое желание, разумеется.

— Ну нет, зачем бы ему это делать? Стал бы он спасать меня от чудовища, а потом тащить через весь лес, чтобы убить? Это не логично. Хотел бы разорвать, уже бы разорвал, — бормочу себе под нос, чтобы успокоиться.

Но эти размышления не слишком помогает. Ратибор — не человек, а какое-то потустороннее существо, оборотень, превращающийся в птицу. А оборотни вполне могут действовать вопреки человеческой логике.

Так, и что тогда делать? Мысли принимается метаться в голове как взбесившиеся белки. Бежать? Но куда? Я не выживу в лесу. Меня либо съест такое же чудовище, что напало ночью, либо я сама умру с голода, ведь навыков выживания в дикой природе у меня нет от слова совсем.

Похоже, выбора нет. Нужно довериться Ратибору. Но в любом случае буду вести себя с ним осторожнее.

Расстилаю грубый плащ и ложусь на него, подтянув ноги к груди и обняв себя руками. Горло дерёт спазмом, шею и плечи стягивает напряжением, которое не удаётся сбросить усилием воли или глубоким дыханием. Мне страшно.

Лежу так долго-долго, чувствую солнечные лучи на коже, лёгкий ветерок, что ласково гладит по волосам. Постепенно отпускает, становится легче. Я справлюсь. Всё будет хорошо.

В траве гудят жуки и пчёлы. Мелкие цветы качают разноцветными головками в такт с ветерком, будто танцуют. С деревьев, окружающих поляну, доносится разноголосое птичье пение. Здесь красиво, и пахнет так приятно — разнотравьем и немного мёдом.

В нашем лесу в том, где осталась моя машина, таких полян нет. Там только деревья и редкая травка, припорошенная пылью. И пахнет выхлопными газами, да кострищами от частых пикников, а на кустах тут и там висят пластиковые пакеты. Цивилизация, что сказать.

Интересно, как там мать? Ищет ли меня? Вздыхаю. Ищет, конечно. В полицию, наверное, ещё вчера заявила. И Суслова подключила, уж в этом сомневаться не приходится. Наверное, думает, что я сбежала. С любовником. Эх… Был бы у меня любовник, может, бы и сбежала. Но уж точно не в лес с крылатым чудовищем.

На солнце меня разморило, мерный гул насекомых почти усыпил. Когда совсем рядом раздаётся хлопанье крыльев, не сразу открываю глаза, продолжают лежать, обнимая себя руками, стараясь продлить состояние расслабленной дремоты, что внезапно одолела.

Голову поднимаю, лишь услышав незнакомый мужской голос.

— Женщина? Ты откуда здесь?

Распахиваю глаза и вскакиваю в испуге: на поляне стоит высокий черноволосый мужчина в такой же одежде, как у Ратибора, и внимательно разглядывает меня круглыми, как у птицы, глазами.

— Кому ты принадлежишь, нежный цветок? — черноволосый делает шаг в мою сторону.

— Я? Никому, — бормочу, инстинктивно отступая.

Мне совсем не нравится этот голодный взгляд, которым обследует моё тело незнакомец.

Наклоняюсь, тяну с земли плащ, а затем набрасываю его на плечи, запахиваю и стискиваю полы пальцами, желая спрятаться, а ещё лучше — убраться подобру-поздорову.

— Как же, никому? Ты из верхнего мира, верно? Нежная, хрупкая, белая, как молоко. Кто-то же привёл тебя сюда. Ближайшая тропа между мирами в нескольких верстах к северу, — мужчина откидывает от лица густые волосы, но они снова падают ему на лоб. — Если же нет, если каким-то чудом ты оказалась здесь одна, будешь моей добычей.

Час от часу не легче! Только стать добычей этого здоровяка мне не хватало для полного счастья! Нужно было сразу сказать, что у меня уже есть один сокол. Почему я до этого не додумалась?

— Ратибор, — выдаю поспешно. — Меня привёл Ратибор. Знаешь такого? Он сокол. И меч в него есть. Он здесь, поблизости. На охоту полетел. Сказал, что сейчас вернётся.

Незнакомец останавливается, склоняет голову набок и несколько секунд не мигая разглядывает меня своими круглыми глазами. Он будто сомневается в моих словах, но хотя бы больше не приближается.

— Ратибор, говоришь? Так ведь он отказался от права жениться. Добровольно отверг эту участь, не желая зависеть от слабой женщины. Его выбор понятен. Он страж. Благородная смерть в бою ему не доступна, — наконец, выдаёт мужчина. — Да и обет безбрачия у них в чести.

— И что? Он и не предлагал мне руку и сердце. Но это вовсе не значит, что между нами ничего нет. Понятно? Он мой мужчина.

Брови черноволосого ползут вверх, лицо приобретает насмешливое выражение.

— А не хочешь ли ты меня обмануть, дева? Где ты слышала имя Ратибора? Отвечай!

Медленно пячусь назад, стараясь увеличить расстояние между мной и этим недоверчивым соколом. Что не так я сказала? Одновременно поглядываю на небо, ища глазами птицу с крыльями стального цвета.

— Эээ… — судорожно пытаюсь придумать хоть что-то. — А давайте у него самого спросим. Он скоро вернуться должен.

— Недосуг мне время терять, — отмахивается черноволосый. — Ты одна. Значит, никому не принадлежишь. В этом случае закон позволяет мне взять тебя в жёны. Я присваиваю тебя, дева!

— Ну уж нет! Я не согласна! — восклицаю, отступая к самому краю поляны.

Присвоить он меня надумал! Больше ничего не надо?

Мужчина глубоко вдыхает, отталкивается от земли и взлетает над поляной чёрной птицей. Делает несколько плавных кругов, набирая высоту.

Я настороженно слежу за ним глазами, пытаюсь понять, что он задумал. Улетает? Было бы неплохо, но странно. Совсем не соответствует его словам про то, что он меня присваивает. Или у них ритуал такой? Объявил женой и смылся? Если так, то пусть, я только рада.

Исполинская чёрная птица делает ещё несколько кругов и вдруг камнем бросается вниз, выставив вперёд огромные острые когти. Он летит прямо на меня.

Взвизгиваю и бросаюсь в кусты. Успеваю нырнуть в них за секунду до того, как когтистые лапы опускаются прямиком на то место, где я только что стояла.

Сокол издаёт недовольный клёкот и взмывает ввысь. Чувствую, как от взмаха его крыльев наклоняются ветки, и отчаянно лезу дальше, в самую глубь раскидистого кустарника, надеясь скрыться от когтей хищной птицы.

Продираюсь сквозь густые заросли, не обращая внимания на то, что они хлещут по телу, что паутина липнет к лицу. Сейчас меня больше беспокоят острые чёрные когти. Он что, собирался схватить меня ими? Поднять в воздух? А может, разорвать на месте?

Бог ты мой, что за нравы здесь? Что ещё за законы такие, позволяющие хватать когтями!

Неожиданно новый звук раздаётся в вышине. Это уже не просто клёкот, а оглушительный, вибрирующий гул, от которого закладывает уши.

Не удержавшись на ногах, падаю. Переворачиваюсь на спину, замираю, вжавшись в сырую землю под защитой густой листвы.

Сквозь переплетение веток вижу вспышку. Ослепительный стальной блеск, как клинок разрезает небо. Ещё один сокол, такой же огромный и величественный, врезается в чёрного прямо над поляной.

Взвизгиваю и зажимаю себе рот рукой, расширившимися глазами глядя на чудовищных птиц, схлестнувшихся в схватке. Они дерутся! Из-за меня дерутся!

Чёрный выталкивает из клюва возмущённые резкие звуки, кажется, он не на шутку разозлён тем, что ему помешали завладеть добычей. Но второй, тот самый, с крыльями цвета стали, теснит его прочь, не давая вновь спикировать к кустам.

Над лесом разносится скрежет, от которого всё моё тело покрывается мурашками. Сердце, которое ещё минуту назад почти остановилось, внезапно оживает, и пытается вылететь прочь, предварительно пробив грудную клетку.

Тень от гигантских сцепившихся тел мечется по поляне. Соколы в своём втором обличье настолько огромны, что закрывают крыльями солнце.

Чёрный изворачивается, пытаясь достать противника клювом-серпом, но стальной бьёт наотмашь крылом и атакует соперника с пронзительным криком.

Задыхаясь от ужаса, наблюдаю за битвой. Слышу свист, когда мощные тела рассекают воздух, чувствую ветер, поднятый крыльями. Одно тяжёлое, жёсткое перо, на вид острое как бритва и холодное, падает совсем рядом с моим убежищем, глубоко вонзаясь в мягкий лесной мох.