Что именно происходит у дуба во время ритуала, я понять не могу. Всё пространство вокруг как будто спряталось от меня за мутной пеленой, сквозь которую можно рассмотреть лишь неясные очертания.

Раскаты грома над головой больше не пугают, не заставляют вздрагивать. И дышать получается без труда, даже сердце перестаёт колотиться, а бьётся размеренно. Я как будто погружаюсь в сон и вместе с тем бодрствую. Вот только пошевелиться не получается, но мне и не хочется. Внутренним чутьём понимаю — так надо. Это всё для моей же безопасности.

Сижу под раскидистым деревом у края поляны, прислонившись спиной к шершавой коре, и бездумно смотрю на гигантский дуб. Отмечаю про себя, что на лес спускаются сумерки, хотя, возможно, это просто грозовые тучи закрыли небо, и стало темно. Слышу шорохи, шёпот и сухой электрический треск. Эти звуки воспринимаются отстранённо, как и всё остальное.

Внезапно отпускает. Ощущения такие, будто с глаз спадает пелена, а тело вновь становится послушным. Поднимаю руку и касаюсь своего лица просто, чтобы проверить. Получается без проблем.

Вместе с контролем над телом приходят эмоции. Страх, надежда вперемежку с тревогой. Получилось ли открыть портал? А вдруг нет?

Ратибор оборачивается ко мне, и я вздрагиваю. По его лицу, по шее, по груди, по мощному торсу ползут горящие золотом символы, сплетаясь в замысловатые узоры. Я вижу их даже сквозь плотную ткань его рубашки, сияющие знаки светятся и отчётливо проступают через неё. Глаза мужчины тоже горят, сияют чистым золотом, ярко и оттого особенно пугающе.

Не могу отыскать какое-то определение происходящему со стражем. Всё это настолько неестественно и противоречит привычным представлениям о реальности, что разум просто отказывается искать нужные слова. Но усилием воли заставляю себя не дрожать. Быть может, так нужно, чтобы открыть портал. Или чтобы провести меня сквозь него. Я ведь не знаю, как это обычно происходит.

Впрочем, в прошлый раз ничего не светилось. Зато была туча воронья.

И в тот же миг, как будто в ответ на мои мысли, резкий птичий крик раздаётся с вышины. Вздрагиваю и поднимаю глаза к небу. В мутной мгле отчётливо проступают чёрные крылатые силуэты.

Громкий грай несётся над поляной, нарастая и заглушая все остальные звуки. Вороны устремляются вниз, принимаются кружить над дубом, время от времени спускаясь к Ратибору и подлетая так близко, что задевают его крыльями.

Неужели получилось? Сейчас они налетят и, как тогда на дороге, увлекут за собой к порталу!

Вскакиваю на ноги и устремляюсь вперёд. Мне почти не страшно. Ведь в прошлый раз вороны не сделали мне ничего плохого, просто привели сюда. Быть может, сейчас они вот также отведут меня обратно, вернут в привычный мир.

Оглушительно громовой раскат заставляет остановиться, зажмуриться и втянуть голову в плечи. Обхватываю себя руками, дрожу, пережидая, пока гулкий рокот утихнет.

Когда же открываю глаза, понимаю, что Ратибор успел перевоплотиться. Он взмывает над поляной, а затем устремляется вниз и подхватывает меня своими огромными когтями.

Земля начинает стремительно отдаляться, и в первую секунду у меня перехватывает дух. Беспомощно болтаюсь в мощных лапах, расширившимися глазами глядя на деревья, мелькающие внизу.

Он уносит меня прочь от портала! Уносит из леса! Но как это может быть? Неужели ничего не получилось? И что теперь? Продаст меня как вещь какому-нибудь воину? Только не это!

— Что ты делаешь? — кричу, принимаясь колотить по твёрдым лапам, надёжно удерживающим меня за талию. — Верни меня к порталу! Слышишь! Верни немедленно! Я не хочу в город! Не смей меня продавать! Не смей, Ратибор!

Бьюсь, извиваюсь, кричу, заливаясь слезами. Меня даже не пугает, что он может разжать когти, и тогда я рухну с большой высоты, разбившись насмерть.

Но гигантский сокол никак не реагирует на эти бесплодные попытки освободиться. Он держит крепко и продолжает лететь вперёд, делая размеренные взмахи огромными крыльями.

— Почему? Объясни мне хотя бы, почему? — прошу, ни на что не надеясь.

Но величественный сокол продолжается лететь дальше. Невозмутимый и бесстрастный. Ему нет дела до моих слёз.

Ратибор

Духи поведали, для чего призвали Лелю из её мира. А ведь я знал, что она появилась в заповедном лесу неспроста! Чутьё не подвело, и меж тем, я от него отмахнулся. Глупец!

Кошу птичьим взглядом вниз. Светлая макушка, волосы, развевающиеся на ветру, нежное лицо, залитое слезами…

Сердце предательски сжимается.

Глуп и слаб.

Слаб и глуп.

Не смог совладать со своими чувствами к девчонке. Но боги даруют мне второй шанс. Справлюсь ли? Сдюжу? Придётся. Выбора нет.

Высота успокаивает, она привычна и холодна. То, что нужно для моего разгорячённого разума, обезумевшего сердца.

Резкий порыв ветра бьёт в грудь. Не сопротивляюсь, напротив, раскрываюсь ему навстречу, позволяя подхватить меня и поднять выше, к самым облакам. Здесь покой, здесь моя стихия.

Остро чувствую ледяные струи, стекающие с горных вершин, и тёплые, пахнущие разнотравьем, что поднимаются от нагретых солнцем лесных полян.

Ветер шепчет мне о том, что происходит в городе, принося запахи далёкого дождя и дыма. Он мои глаза, мои уши, мой проводник, увлекающий за собой.

Я не просто лечу — я сливаюсь с потоком, становясь частью дыхания неба.

Внизу расстилается бескрайний океан хвои и листвы. Мой взгляд, острый, как лезвие меча, разрезает зелёную толщу. Я вижу дрожь заячьего уха в густом малиннике и серебристый блеск ручья, пробивающегося сквозь замшелые валуны.

Но всё это не помогает забыть о моей ноше. О той, что хрупка и прекрасна. Она такая тонкая, нежная в моих грубых лапах. Драгоценный цветок. Леля.

Мне бы лететь и лететь вместе с ней на край света. Нести её также, держать и смотреть иногда, скосив глаз. Но такого не будет. Путь наш определён. И конец его близок.

Башни княжеского дворца появляются вдалеке. Сердце обрывается и падает с высоты птичьего полёта. Опускаюсь вслед за ним. Глупо! Но совладать не могу.

На окраине леса стоит мой дом. Когда-то в нём жил мой отец. Здесь я родился, здесь прошло моё раннее детство, которого, впрочем, я не помню. В памяти остались лишь мягкие женские руки, что гладили по голове. Да голос — нежный, грустный. Больше ничего.

Мать умерла через год, как меня отдали в обучение. Отца убили в бою. Желанная смерть для воина.

Много воды с тех пор утекло. Дом всё пустует. Разве что я залечу иногда, поброжу по пустынным залам, не чувствую ни печали, ни радости.

Но стены родового поместья всё так же крепки, ждут меня. И видно, дождались. Я теперь жрец, и не могу больше жить в лесу, как страж и хранитель тропы сквозь миры.

Покружив над черепичной крышей, снижаюсь. Опускаю Лелю в густую траву возле дома и оборачиваюсь человеком.

Девчонка без сил падает в траву, обнимает себя за плечи тонкими руками, опускает голову. Золотые волосы закрывают её лицо подобно покрывалу.

Ведьма! Ты не сладишь со мной, я справлюсь.

На мгновение прикрываю глаза, чтобы не видеть её хрупкость, ведь она рвёт моё и без того истерзанное сердце.

Да только не помогает! Поздно спохватился, ох поздно! Грудь распирает от боли.

Зачем притащил её сюда? Чего добиваюсь? Похоже, погибели своей, позорной погибели, что совсем не к лицу потомку великого рода воинов-соколов.

— Ты не смог открыть портал? — дрожащий голосок Лели приводит в чувство.

— Нет. Тебе нельзя обратно. Твоё место здесь, — рублю отрывисто.

— Здесь? В этом доме? — Леля поднимает прозрачные глазищи, оглядываясь по сторонам.

Пожимаю плечами.

— Здесь, — толкаю, не вдаваясь в подробности.

Девчонка поднимается на ноги. Выражение лица её меняется. Она как будто успокаивается и приободряется. Что же, так лучше. К чему лить слёзы, когда судьба предопределена. Нужно принимать.