Тут в моей голове промелькнула потрясающая идея! Театрально вздохнув, я прикрыл глаза и коснулся пальчиками лба.

— Я не хотела признаваться, но… — пробормотал я, закусив губу.

— В чём? — тут же заинтересовалась Золушка. Даже сделала шаг ближе ко мне, проигнорировав шипение Тыка.

— Я влюбилась, — еле слышно произнёс я. — Влюбилась в юношу, ниже меня по положению. Значительно ниже…

Я наигранно всхлипнул.

— И кто он? — Золушка подалась ещё ближе.

Тык демонстративно клацнул зубами, и она испуганно дёрнулась.

— Булочник, — прошептал я, подняв на Золушку жалкий взгляд.

Медленно, но верно уголки губ Золушки поднялись вверх. Она довольно рассмеялась и, выпрямившись, тряхнула светлыми кудряшками. — Ну надо же! — протянула она, всё ещё посмеиваясь. — Поэтому ты и не заинтересована в том, чтобы стать женой принца?

— Именно так, — со вздохом подтвердил я.

— Ну и дура, — объявила Золушка.

Я озадаченно замер. Дура? Почему дура? Она же радоваться должна, что у неё нет соперницы.

— Знаешь, я сначала решила, что ты вдруг поумнела. Стала хитрой, как и я. — Золушка повернулась ко мне и, хлопнув в ладоши, весело продолжила: — Но оказалось, что ты стала ещё глупее. Настоящая дурочка! Доверила мне свою тайную влюблённость, даже не представляя, что теперь я могу шантажировать тебя этим!

— Э-э-э… — озадаченно протянул я. — Вот же жуть какая!

Золушка принялась дьявольски смеяться. Причем так долго и громко, что мы с Тыком даже заволновались, не тронулась ли она умом еще больше.

Отсмеявшись, мерзавка угрожающе произнесла:

— Скоро принц Чарминг появится на нашем пороге. Я обронила перед ним платок, на котором вышит герб нашей семьи, так что он приедет вернуть его. В этот день ты должна сидеть в своей комнате тихо, как мышь. И если снова покажешься на глаза принцу, то я расскажу папеньке твой секретик. Или же сама придумаю, как поиздеваться над твоим булочником. Усекла?

— Усекла, — тут же кивнул я, еле сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться.

Даже не знаю, что меня больше позабавило: что принц приедет вернуть Золушке какой-то сопливый платок, или что она будет мучить несуществующего булочника.

— Вот и умница, — бросила Золушка, направляясь к выходу из комнаты.

— Сестра! — окликнул её я.

Золушка обернулась и вопросительно уставилась на меня.

— Я просто хочу уточнить: как мышь — это значит, что мне можно сидеть в своём уголочке и что-то грызть, выглядывая из окошка? Просто будет скучно и грустно весь день сидеть взаперти без еды. Так что я бы хотела…

— Если выглянешь в окно, я тебя в сарае запру до конца твоих дней! — вскрикнула Золушка. От злости у неё даже лицо покраснело.

Я миролюбиво вскинул руки и кивнул, мол, всё понятно. Рыкнув, Золушка вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Ну погрызть что-нибудь, я так понимаю, можно, да? — спросил я у Тыка.

Питомец уверенно кивнул.

На следующий день мне полегчало, а ещё через день я уже мог нормально функционировать. Съев две тарелки яичницы по-французски и запив это большой кружкой американо (пришлось научить повариху его готовить), я велел подать мне карету, чтобы отправиться в город к Лилиан. Весточки от неё я так и не получил, поэтому сильно волновался — не обработал ли её мерзкий Вермишель?

Покачиваясь в карете, я нервно покусывал ноготь на большом пальце и дёргал ногой. Тык же пребывал в полнейшем спокойствии. Развалившись на сиденье, он лениво жевал украденную с кухни колбасу.

Уже подъезжая к пекарне, я увидел в окошке свою прекрасную Лилиан. Она с улыбкой протягивала какой-то старушке хлеб. Вермишелья нигде не наблюдалось.

Колокольчики над дверью тревожно звякнули сначала один раз, когда я влетел внутрь, а затем второй — Тык чуть опоздал.

Старушка и Лилиан уставились на нас с Тыком.

— Всем привет, — тупо поздоровался я, повторив за одним старпёром из «World of Tanks». Он частенько играл в нашей команде, со всеми конфликтовал и бросался бородатыми шутками вроде:«Ну ты мазила! Че, снаряды на Алиэкспресс заказывал?».

Старушка, смерив меня неодобрительным взглядом, сунула хлеб в сумку и с задранным носом прошла мимо к выходу. Как только она покинула пекарню, я подбежал к Лилиан и, вцепившись пальцами в столешницу, вопросил:

— Почему ты не ответила на моё письмо?!

Тык тоже подлетел к Лилиан. Вперив в неё серьёзный взгляд и скрестив лапки на пушистой груди, он пропищал что-то на своём языке. Скорее всего, повторил мой вопрос.

Лилиан перевела взгляд с меня на Тыка, мило улыбнулась и произнесла:

— Какой милый пушистик! Как его зовут?

— Недотыкомка, — ответил я, тая от её улыбки, которая была адресована даже не мне. — Но потом оказалось, что это Тык.

Лилиан искренне рассмеялась. Звук её смеха был как перезвон маленьких колокольчиков — райская музыка для моих ушей.

Протянув руку к Тыку, Лилиан ласково погладила его по голове. Тык мгновенно оттаял, закатил глаза и даже заурчал, напоминая кошку. Потом развернулся в воздухе, подставив под ладонь Лилиан свою пузяку — мол, чеши меня и тут, раз уж начала.

— Милашка, — всё внимание Лилиан было сосредоточено на Тыке.

Между прочим, я тоже могу быть милашкой. Правда, теперь мою милоту оценит разве что мужской пол, от которого мне хотелось бы держаться как можно дальше. Особенно от одного его представителя — принца Чарминга. Надеюсь, мы с ним больше никогда не встретимся.

— Простите, что не ответила на ваше письмо, месье, — Лилиан наконец оторвалась от Тыка и посмотрела на меня. — Это не потому что я вас проигнорировала. Просто я испугалась, что, если мы не будем осторожны, то вас может постигнуть участь Ноэми.

Имя сестры Доры Лилиан произнесла едва слышно, опасливо глядя по сторонам. О том, что у здешних стен в буквальном смысле могут быть уши, я уже знал. Поэтому кивнул и тихо спросил:

— Тогда где мы можем поговорить без опаски?

На мгновение Лилиан задумалась, а затем её голубые глаза радостно блеснули.

— К вечеру я пришлю вам корзину со свежей выпечкой.

— Ага, — кивнул я, соображая, как корзинка с выпечкой поможет нам безопасно поговорить.

— Вы всё поймёте, — Лилиан очаровательно улыбнулась, глядя прямо мне в глаза. При этом её бледные щёчки слегка зарумянились.

— Давай на «ты», хорошо? — предложил я, не в силах оторвать взгляда от её чарующей улыбки.

— Но ведь я даже не знаю вашего имени… — Уголки её губ опустились.

Недолго думая, я произнёс:

— Костя. Меня зовут Костя.

— Кос-тя, — медленно повторила Лилиан, знакомясь с моим именем. — Интересное имя. Необычное. — Её лицо снова озарила улыбка. — Потом расскажешь, откуда ты? — понизив голос, спросила она.

Ещё никогда моё сердце не билось так сильно просто от того, что кто-то произнёс моё имя.

— Расскажу, — прошептал я, утопая в её бездонных голубых глазах.

Из булочной я вышел сам не свой. Не слышал звуков и не видел перед собой людей. Все мысли были лишь о Лилиан, которая полностью завладела моим разумом, сердцем и душой.

Да, я пропал. Окончательно и безоговорочно. Пал под чарами любви, и вот же блин, в самый неподходящий момент, находясь в женском теле! Одно радует: Лилиан видит меня таким, какой я на самом деле, видит мою душу и знает, что я — мужчина. И моя внешность ей явно нравится, раз она так мило краснеет, глядя на меня.

К карете я шёл на автопилоте, поэтому не заметил стоящего прямо по курсу рыжеволосого мальчишку, торгующего газетами.

— Ах ты ж, зараза! — воскликнул я, врезавшись в пацана.

— Мадемуазель, вы что, слепая? — возмущённо произнёс мальчишка, собирая по брусчатке разлетевшиеся газеты.

— Ты, видимо, тоже, раз не заметил, что я иду, — фыркнул я. Постояв немного и подувшись, решил всё же помочь пацану.

Собрав пару листов, я заинтересованно уставился на разворот с большой чёрно-белой фотографией улицы, на которой местные стражи порядка грузили в карету накрытые простынёй носилки. Из-под простыни безвольно свисала человеческая рука.