Мужчина хмуро уставился на меня.

— Доротея, ты в своем уме?

Я кивнул, боясь сказать что-то не так.

— Чем докажешь?

Да без понятия, чем я тебе докажу. И что вообще тебе доказывать? Ох, мать твою за ногу, что вообще происходит? Где я?

Уняв мысленную истерику, которая вдруг начала разрастаться, я осторожно произнес:

— Мне жаль, что я вела себя неподобающе. Прошу простить меня великодушно. Моё сознание и правда помутилось из-за отравления. — Какого, на фиг, отравления? Такое впечатление, что я попал в девчачий стимулятор отношений!

Мужик хмыкнул и, бросив на девчонку быстрый взгляд, порвал письмо.

Тетка облегченно выдохнула.

— Поправляйся, Доротея, — бросил он и направился назад, к входной двери.

— Но папа́! — кинулась за ним девчонка.

— Что такое, Элла? — обернулся мужчина.

— Я все же считаю, что сестре нужна помощь доктора Шульмана, — с нажимом произнесла девчонка.

Мужчина растерянно замер на месте.

— Элла, я не вижу смысла в…

— Дитя мое, успокойся и порадуйся за чудесное выздоровление своей младшей сестры! — Откуда-то сверху разнесся голос, принадлежащий какой-то оперной диве.

Я поднял голову и еле сдержался от того, чтобы снова не начать материться. Потому что прямо с неба плавно спускалась дородная женщина с крыльями и волшебной палочкой в руках.

С крыльями! И с волшебной палочкой. И с неба, мать его! С неба! Толстая тетка! Вообще необъятная!

Что за нафиг?!

Если бы другая тетка не держала меня, я бы снова сел на землю от полного шока.

Тем временем толстая тетка ступила на землю и, улыбнувшись так, будто у нее свело нижнюю часть лица, обратилась к девчонке, которая так хотела упечь меня в психушку:

— Дорогая моя Золушка, как я рада тебя видеть!

Вот тут теткины объятия меня уже не спасли, и я всё же сел на землю с открытой варежкой.

Это что же получается, я попал в сказку про Золушку?!

Окей, я принимаю версию с попаданством! Потому что как еще объяснить спустившуюся с неба толстуху с крыльями и то, что у меня тело полноценной женщины? Разве что сном, но я уже всего себя общипал, но что-то все никак не просыпаюсь.

Черт возьми, я бы сейчас отдал все, что у меня есть, только бы оказаться в своей постели и видеть свой потолок, а не эти рожи.

Кстати о рожах. Если девчонка, которая так хотела упечь меня в дурку, — Золушка, то толстая тетка с крыльями — ее фея-крестная? Возрастной мужик, по нехитрой логике, — отец Золушки, а тетка, что меня обнимает, — ее мачеха. Так ведь? Да сто пудово так.

Тогда возникает главный вопрос: кто я? Вернее, в чью тушку я попал?

Видимо, в одну из мерзких Золушкиных сестёр. Как там меня тетка в шапочке для душа называла? Дора?

Доротея.

Фу, ну и имечко.

Пока в моей голове происходило распознавание личностей, толстуха-фея о чем-то тихо ворковала с Золушкой. Мамашка все еще обнимала меня, сидящего на земле, а папаня свалил куда-то, оставив на траве обрывки письма. Дедок, ворча, принялся их собирать.

— Дора, — вдруг позвала Золушка.

Я не сразу откликнулся. Только с третьей попытки, когда получил легкий тычок в плечо от мамашки.

— Чего?

Золушка нахмурилась, пристально сверля меня своими пыльными глазами. Аура у нее была далеко не милая, а, я бы сказал, даже наоборот.

— Хочешь чаю? — Мордаха Золушки вмиг переменилась, став милой и невинной. Только глаза остались злыми.

Да пошла ты со своим чаем! По твоему взгляду кажется, будто ты мне туда отраву подлить собралась.

Вспомнив, что решил подыграть этому дурдому, я ответил:

— Хочу, конечно. Только я сама его приготовлю. По одному рецепту, который недавно узнала.

— Вот уж нет, это моя работа, — с нажимом произнесла она.

— Давай приготовим его вместе. — Я выбрался из объятий мамашки и подошёл к Золушке.

Девчонка покосилась на свою фею-крестную. Толстуха едва заметно ей кивнула. Странные они тут все. Особенно эти двое. Похоже, что у них какой-то симбиоз, как у Эдди Брока с Веномом.

— Хорошо, сестра, идем.

Склонив голову и сцепив ладони в замок у передника, Золушка пошла вперед, аки бедная затюканная служанка. Вот только я пока что не наблюдал никакого буллинга, направленного на нее.

Чаек я заварил знатный. Накидал в чайник всё, что видел: сухие ягоды, листья мяты, смородины, облепиху. Получилось недурно, но Золушка не оценила.

— Чего не пьешь? — поинтересовался я, дуя на душистый напиток в изящной чашке. Даже мизинец сам оттопырился, когда я держал ее.

— Я ведь простая служанка, мне не положено, — пробормотала Золушка, потупившись.

Значит, я выше ее по положению. Ага. Только почему она так стремилась упечь меня в дурку? Надо это разузнать. А чтобы это разузнать, надо быть к этой девке максимально милым.

— Мы на кухне, где никого нет. Да и к тому же ты — моя сестра. — Я улыбнулся как можно теплее. Надеюсь, не вышло также вымученно, как у мужика с общеизвестного мема.

— Неродная, — поправила меня Золушка.

— И что? Живём же мы вместе, как семья. — Я сделал глоток своего чая. Приятное тепло разлилось по телу. Живот, в котором я до сих пор ощущал отголоски легкой боли, кажется, успокоился.

Золушка, наконец, подняла голову и с интересом посмотрела на меня. В ее глазах плясали знаки вопроса. Много знаков вопроса.

До моего вселения Дора однозначно была сволочью, терроризирующей бедную сводную сестру. Возможно, поэтому Золушка так хотела отправить меня в дурдом.

Однако я буду вести себя иначе. Пусть Золушка ощутит на себе метод пряника, а не кнута. Но а то, что Дора так изменилась, можно объяснить просто: побывала между жизнью и смертью и многое переосмыслила.

— Что ты помнишь, Дора? — вдруг спросила Золушка тихим голосом.

— А? — не понял я.

— Что ты помнишь до того, как потеряла сознание?

Я кашлянул в кулак и сделал вид, что задумался.

— Воспоминания такие смутные, — наконец пробормотал я, усердно делая вид, что напрягаю память. — Вот я кушала, а потом мне стало плохо… Чего же я такое съела, сестрица?

Золушка пожала плечами и отвела взгляд в сторону.

— Элла, — позвал ее я.

Девчонка вздрогнула. На ее лице промелькнуло удивление.

Я с трудом сдержал ухмылку. Все знают, что в сказке противные сестры дали главной героине обидное прозвище «Золушка» и так ее и называли. Я же намеренно обратился к ней по имени, чтобы расположить к себе.

— Что? — тихонько спросила Золушка.

— А ты знаешь, что со мной случилось?

В глазах девчонки мелькнула настороженность.

— У тебя весь день болела голова, — осторожно начала Золушка. — Я принесла ужин в твою комнату и сразу же ушла. Через некоторое время раздался грохот. Я кинулась к тебе, а ты лежала на полу без сознания с пеной у рта.

Я представил, как тело Доры распласталось по полу и как из ее красивого ротика струится пена. Бедная девчонка, и кто же ее так? А главное, за что?

— А что говорит следствие? — поинтересовался я, закинув ногу на ногу и только сейчас осознав, что все еще был босым. Ладно, потом отыщу себе какие-нибудь удобные штиблеты.

— Следствие? — переспросила Золушка. — Какое следствие?

— Как какое? — удивился я. — По моему делу. Меня же кто-то явно хотел грохнуть. Полицию вы ведь вызывали? Вернее, жандармерию.

Золушка мотнула головой.

— Замеча-ательно, — протянул я, сложив руки на груди. — У вас тут покушение на дочь дворянина, а вы и в ус не дуете!

И снова в глазах Золушки мелькнула насторожённость.

Блин, забылся. Сложно играть чью-то роль. Особенно, если она ещё и женская.

Мило улыбнувшись, я добавил беззаботным тоном:

— Впрочем, забудем этот пренеприятнейший инцидент. Ведь я жива, а это самое главное. Так ведь?

Золушка кивнула, но как-то без энтузиазма.

На этом наш разговор закончился. Золушка приступила к своим обязанностям поломойки, а я решил осмотреть окрестности.