— Принц казнит вас всех! Клянусь, вы пожалеете!

Золушка кричала, но ее крик для меня уже был приглушенным. Все вокруг стало таким тихим…

Раздался глухой хлопок, и Золушка замолкла. Видимо, полицейские телепортировались в участок.

— Как он? — надо мной склонился Вермишель.

Лилиан что-то ему сказала, но я уже не услышал. Только поморщился, но не от боли, которую уже не чувствовал, а от того, что перед уходом хотел видеть только лицо Лилиан, а тут это клоун нарисовался.

— Уйди, — пробормотал я, с трудом ворочая языком, — петух гамбургский…

Вермишель не обратил на мое предсмертное требование никакого внимания.

— Мои ребята уже побежали за помощью. Скоро здесь будут лекари.

— Я бы могла помочь, но все мои силы ушли на путы… — По щекам Лилиан бежали слезы.

Она гладила меня по волосам, лицу, держала за ладонь и плакала от беспомощности. Я прекрасно ее понимал. Понимал эту боль, когда ты ничего не можешь сделать. Я тоже был беспомощным в этом мире, но под конец все же пригодился. Защитил свою любимую, чему был очень рад. Пусть это и стоило мне жизни. Второй жизни.

— Я так счастлив… — прохрипел я, слегка сжав пальчики Лилиан, чтобы она посмотрела на меня.

Ее взгляд встретился с моим. Глаза Лилиан были красными и полны слез.

— Из-за меня ты… — она всхлипнула и не договорила.

— Я счастлив, что смог защитить тебя. — Из последних сил я улыбнулся. — И я не жалею, что отдал за тебя свою вторую жизнь.

— Костя… — прошептала Лилина, прижав к груди мою ослабленную ладонь.

— Спасибо, что была со мной до самого конца…

Я хотел добавить, что люблю ее, но сил на это не осталось. Мои глаза медленно и против моей воли закрылись. Темная пелена с головой накрыла меня, унося в неизвестность.

«Этот страшный».

Пальчик Лилиан переместился на другой портрет.

«А этот тощий и похож на Кощея».

Фыркнув, Лилиан подошла к новому портрету.

«Ты издеваешься? Он старый!»

Тык подлетел к изображению седого мужика с длинными усами и противно рассмеялся. Я бы испепелил его взглядом, но теперь был лишён даже этой возможности.

— Ты слишком привередлив, — буркнула Лилиан.

Сложив руки на груди, она повернулась к Тыку, который всё ещё мерзко хихикал, указывая когтистой лапой на портрет. После того как я запер его в клетке, эта пушистая мерзость только и делала, что вредничала со мной.

«Передай этой заразе, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним».

— Тык, — ласково пропела Лилиан. Питомец сразу же обратил на нее внимание, подлетел и приластился к ее плечу. Подхалим рогатый.

Почесав Тыка за ухом, Лилиан добавила:

— Костя говорит, что очень по тебе скучает и любит.

«Да когда я такое сказал?!»

Лилиан не обратила на мое возмущение никакого внимания. Тык же, перестав ластиться, заглянул в ее глаза. Его пасть медленно растянулась в хулиганской ухмылке.

«Заразина! Как только завладею телом здоровяка под сто кило, ты пожалеешь!»

Лилиан поморщилась.

— Я не хочу обнимать и целовать стокилограммового здоровяка.

«А дрища, деда и страхолюдину с тех портретов хочешь?!»

— Ну это же на время. — Лилиан посмотрела на портреты, и я снова увидел эти стремные рожи. Если бы у меня был желудок, меня точно бы затошнило. Или чем там тошнить может?

— Помнится, ты кричал, что тебе важно только то, чтобы тело было мужским, — добавила Лилиан.

Я хотел было возразить ей, но в дверь вдруг настойчиво и громко постучали.

— Принцесса Изабелла, — произнесла вошедшая чопорная старушка с осанкой настолько прямой, будто она проглотила столб. — Вам пора на урок этикета.

Вздохнув, Лилиан помахала Тыку и, подобрав полы пышного серебристо-голубого платья, пошла за старухой, которую звали мадам Сенье. Я же называл ее «мадам Сено» ну или просто «Сено». Прикол в том, что от нее даже пахло сеном — настолько сухой она была.

Здесь, наверное, надо поставить паузу и внести кое-какие пояснения.

Итак, я умер. Снова. Вернее, умерло мое второе тело — душа-то у всех типа бессмертная. Не знаю, почему в первый раз я вселился в тело Доротеи и не улетел в мир иной, но теперь я остался в этом мире исключительно благодаря моей прекрасной Лилиан. Она когда-то успела сложным заклинанием привязать мою душу к себе на всякий случай. Собственно, так она и нашла меня в полицейском участке Вермишеля. Ну а после того, как тело Доротеи умерло, моя душа переселилась в тело Лилиан. Управлять её телом я не могу, но вижу всё, что видит она, и могу мысленно общаться с ней. Ну а во сне я предстаю перед Лилиан самим собой, и там мы с ней…

Так, ладно, опустим интимные подробности, у нас тут возрастной рейтинг неподходящий.

В общем, теперь я живу как паразит в теле своей любимой и отравляю ее сознание своей болтовней. Но она пока не жалуется. Однако в последнее время активно начала подбирать для меня подходящую для переселения тушку из числа нечистых на руку представителей дворянства. Вермишель их все равно либо казнит, либо закроет в тюрьме на всю жизнь, так почему бы мне не нырнуть в одного из них? Такую аферу даже король одобрил. Лилиан пару месяцев назад подсуетилась и состряпала проект закона, который разрешает переселение души в тела преступников и в последствии снимает с них все обвиненийя. Подсунула его своему папаше, ну а тот, все еще в экстазе от того, что его дочка вернулась к нему, подмахнул документ почти не глядя.

Кстати о короле. Как вы уже поняли, мы с Лилиан и Тыком теперь живем во дворце. После того, как поймали Золушку и изгнали ее демона, Лилиан восстановила вторую туфельку и вместе с Вермишелем прибыла во дворец. Родинки, туфельки и родительское чутье сыграли свои роли, и Лилиан стала принцессой Изабеллой. Признаюсь, мне до сих пор сложно называть ее как-то иначе, чем Лилиан, но надо привыкать. Королевские чародеи предложили ей вернуть свою внешность, но Лилиан сказала, что ни за что не согласится выглядеть как «тварь, которая наделала хренову тучу гадостей и едва не уничтожила королевство». Собственно, после этой фразы, сказанной прямо в тронном зале перед высокопоставленными людьми, Лилиан отправили на уроки этикета. Чарминга этот случай крайне развеселил.

Принц был единственным при королевском дворе, кто знал о моем существовании. Мы с Лилиан посоветовались и решили, что Чарминг должен знать, кто был в теле Доротеи и кого любила его сестра. Разумеется, парень был в полнейшем шоке, когда Лилиан все ему рассказала. Причем шокировало его ни столько переселение души, сколько тот факт, что он ухлёстывал за девушкой, в теле которой находилась душа мужика. Выслушав рассказ сестры до конца, Чарминг поднялся и, не моргая и немного пошатываясь, вышел из комнаты. Мы с Лилиан тогда подумали, что рановато обрушили на него такую шокирующую правду — Чарминг еще не совсем отошел от Золушкиного гипноза.

Принцу понадобилось около трех дней на то, чтобы переварить услышанное. На четвертый он пришел к нам и, пристально всмотревшись в глаза сестры, протянул ладонь и произнес:

— Предлагаю начать наше знакомство заново, месье Субботин.

Я велел Лилиан пожать его лапу и передать, чтобы он звал меня просто «Костя». Ну или «Констанция». Чарминг усмехнулся, а я подумал, что, когда переберусь в новое тело, обязательно угощу его хреновухой. Так-то принц неплохой мужик, если не бегает за мной с влюбленными глазами и не находится под гипнозом Золушки.

Наверное, все же стоит сказать пару слов об этой маньячке. Вермишель заточил ее не просто в тюрягу, а в настоящий бункер для самых опасных преступников. И пусть Золушка без своей крестной феи не могла серьезно колдовать, Вермишель не стал рисковать. За это я его зауважал. Немножко. Все же он меня крайне бесил, потому что в открытую продолжал клеиться к Лилиан, полностью игнорируя то, что я все вижу. И да, Вермишель тоже знал, что моя душа жива и на данный момент сосуществует вместе с душой Лилиан.