Однако дома меня ждала вовсе не Ирэн, а разочарование.

Дверцы шкафов, где висела ее одежда, были распахнуты, являя моему взору пустые полки. Ни обуви, ни сумочек, ни аксессуаров. В ванне — никакой женской косметики. Ирэн так старательно убрала все следы своего пребывания в моей квартире, что мне стало казаться, будто ее здесь никогда и не было.

На столе лежала написанная неровным почерком записка всего с одним словом: «прости».

Я долго всматривался в прыгающие буквы и даже подумал сначала, что писала вовсе не Ирэн — у нее почерк всегда был ровным и аккуратным. Потом подумал о записке со своим именем. Воспитательница в детдома сказала, что моя мама, вероятно, очень волновалась перед тем, как отдать меня. Буквы, которые складывались в мое имя, были кривыми, потому что ее руки дрожали. Выбор дался ей нелегко.

Выходит, Ирэн этот выбор тоже нелегко дался? Однако она его все же сделала, причём не в мою пользу.

Уже вторая женщина в моей жизни выбирает не меня. Что ж, возможно, лучше будет без них. По крайней мере, пускать их в свой дом и душу я больше не намеревался.

После ухода Ирэн я решил устроить генеральную уборку. Чтобы даже пыли с ее частицами не было в моём доме.

Пылесося под кроватью, я наткнулся на книгу. Достал ее, прочёл название и усмехнулся.

«Истинная хозяйка хрустальных туфелек»

— Эта долбанная Золушка меня преследует, — буркнул я, кинув книгу на кровать.

Эх, Ирэн-Ирэн, так тщательно собиралась, стараясь ничего своего не оставить в моем доме, а забыла про какую-то дурацкую книжку.

Вечером, уставший после долгой и тщательной уборки, я завалился на кровать и включил телевизор. Однако посмотреть его мне было не суждено — что-то случилось с интернетом. Возиться с его настройками у меня уже не было сил, поэтому я выключил телевизор, на котором не было кабельных каналов, и потянулся к злосчастной книжке.

История оказалась на удивление занятной. Золушка в ней предстала не всем известной милашкой, а кровожадной и алчной тварью с замашками психопатки. С помощью украденных хрустальных туфелек принцессы она хотела подчинить себе весь королевский двор и править страной. А помешать ей могла лишь ее младшая сестра, которая должна была во что бы то ни стало найти пропавшую принцессу — истинную хозяйку хрустальных туфелек.

После двух недель беспробудного уныния наедине с бутылкой мне пришло сообщение от Ирэн с просьбой вернуть ей ее книгу.

Прочитав сообщение несколько раз, я громко рассмеялся и откинул телефон в сторону, твердо намереваясь игнорировать ее просьбу. Не получилось.

«Куда привезти?» — написал я спустя минут сорок.

Ирэн скинула время и адрес. Я забил его в навигатор и усмехнулся. Кафе на окраине города. Видимо, не хочет, чтобы нас заметили вместе.

Я хотел написать, что не дочитал книгу, поэтому возвращать ее пока не собираюсь, но быстро передумал и напечатал просто «ок». Засмеет еще, что я подобным заинтересовался.

Следующим вечером в назначенный час — девять вечера — я уже стоял у входа в кафе с книгой в руке.

Место Ирэн выбрала стрёмное даже на мой бандитский взгляд. Что ни прохожий, то торчок или алкоголик. А в кафе, из открытого окна которого тянулась вонь от табака и старого масла, сидели личности с такими рожами, что я решил остаться на улице под мелким противным дождём.

Ирэн безбожно опаздывала, но я был не удивлён, потому что хорошо знал её. Однако, когда прошло уже больше получаса, я достал телефон, чтобы позвонить ей.

Гудок, ещё один, а потом Ирэн скинула вызов. Следом за этим пришло сообщение «задний выход».

Я усмехнулся.

«Если так стремаешься встречи со мной, то могла бы попросить отправить книгу доставкой», — быстро напечатал я, обходя здание, в котором располагалось кафе.

В плохо освещённом переулке нестерпимо воняло помойкой и канализацией. Ирэн нигде не было видно.

Внезапно в голове появилась тревожная мысль, что что-то не так.

Развернувшись, я устремился назад, к единственному фонарю, который освещал переулок. Позади послышались быстрые шаги.

Не успел я обернуться, как в бок мне вонзилось холодное лезвие. Я охнул от боли, согнулся пополам и схватился за руку того, кто воткнул в меня нож.

Арсен.

— Какого… — пробормотал я, глядя в его скалящееся лицо.

— Прости, брат. В любви как на войне. — Арсен вынул нож и снова вонзил его в меня, на этот раз прямо в живот. От боли у меня подкосились ноги, но я устоял.

— Она же выбрала тебя, — прохрипел я, хватаясь за руки Арсена как утопающий за спасательный круг.

— Да, она выбрала меня, но постоянно вспоминает о тебе. — Арсен провернул нож, и я взвыл. Горячие слёзы боли и обиды заструились по моим щекам. — Я уверен: Ирэн жалеет, что ушла от тебя. Порой замыкается в себе, думает. О тебе, не иначе.

Я хотел сказать, что он ревнивый ублюдок, но вместо слов из моего горла потекла кровь. Несколько капель попало на белую рубашку Арсена. Он поморщился и произнёс:

— В общем, без обид, брат. Без тебя всем будет проще. Особенно нам с Ирэн. Так она быстрее тебя забудет и останется со мной.

— Ах ты…

Кто он такой, по моему мнению, Арсен так и не узнал. Потому что я поперхнулся сгустками крови и медленно осел на землю. Изображение перед глазами помутнело и потеряло яркость. Звуки стали приглушёнными.

«Увидимся в аду» — такими были последние слова, которые я услышал перед тем, как покинуть этот мир.

Я был уверен, что больше никогда не смогу открыть глаза. Но я их открыл. Открыл и увидел потолок с лепниной по краям. Белый, ровный, без единой трещинки. Таких идеальных, образцово-показательных потолков не встретишь в обычных больницах, разве что в какой-то дорогущей супер-частной клинике.

Взгляд скользнул ниже, на резной деревянный карниз, с которого свисали кремовые шторы, плотно закрывающие окно. Стены тоже были кремового цвета, с белым орнаментом, отдалённо напоминающим французскую геральдическую лилию.

— Дора, милая, слава Господу, ты очнулась! — оглушительно воскликнула худощавая женщина лет пятидесяти в забавном чепце, похожем на шапочку для душа, и в платье, которое носили столетия два-три назад.

Я огляделся. В помпезной комнате не было никого, кроме меня и этой дамочки.

В недоумении я перевел взгляд на женщину. «Какая к черту Дора?», хотел спросить я, но живот внезапно свело от резкой боли.

— Че за…

Голос. Что с моим голосом? Почему он такой женственный и тонкий? Из меня что, сделали евнуха?

В голове забегали пугающие мысли. Арсен привез меня в это странное заведение, где из меня сделали недомужика, лишив самого ценного. И все из-за этой дуры Ирэн, будь она неладна!

Живот снова прихватило, и я застонал.

— Милая, что болит? Скажи маме, — забеспокоилась тетка, чуть ли не упав на кровать передо мной.

— Вы меня не только кастрировали, но еще и отравили?! — взвизгнул я. Натурально так взвизгнул, как истеричка.

Тетка вытаращила на меня свои бледно-голубые глаза.

— Дора, что ты такое говоришь?

— Ты кто вообще такая? Сиделка моя? Арсен велел присматривать за мной, чтоб я не сбежал? — Я откинул в сторону одеяло. — Может, вы и подрезали меня, но мужская сила все еще при мне, и одна тетка меня не…

Я запнулся, увидев длинный белый подол ночнушки и свои ноги. Тоненькие, ровные ножки с маленькими изящными ступнями.

Это были, несомненно, женские ноги. И, кажется, они принадлежали мне. Или все же не мне?

Нахмурившись, я дал мозгу команду пошевелить пальцами правой ноги. И эти мелкие пальцы пошевелились.

Зараза!

— Да чтоб я сдох… — пробормотал я на выдохе.

— Дора… — осторожно произнесла совсем офигевшая тетка. Она смотрела на меня и, черт возьми, обращалась ко мне. Потому что, по ее мнению, я был Дорой, мать твою!

Вместо того, чтобы рявкнуть на эту дурочку, — мне этого ой как хотелось, — я медленно встал с кровати. Тело ощущалось по-другому. Оно было легче, меньше и почему-то плохо меня слушалось.