Выйдя на улицу, я прошелся босыми ступнями по мягкой и прохладной травке. Вокруг помпезного дома раскинулся помпезный сад. Всюду стояли мраморные лавочки, небольшие ротонды, фонтанчики и античные скульптуры.

В своем мире я был в подобном месте лишь раз. Босс послал меня и Арсена в командировку в Краснодарский край, к местному, скажем так, бизнесмену. Вот у него был подобный дом, даже, наверное, побольше этого. Ох и хвастался он нам своим добром. А через несколько месяцев его домину подожгли вместе с ним.

Дохвастался.

— Надеюсь, этот дом никто не будет жечь, — пробормотал я себе под нос. — По крайней мере, пока я в нем нахожусь.

Вдруг справа промелькнуло что-то красное. А потом и слева. Потом справа-слева-прямо...

— Что за… — я весь искрутился, силясь разглядеть юркое нечто, — недотыкомка какая-то?

Так и не разглядев быстрое создание, я потерял к нему интерес и сосредоточил свое внимание на скульптурах обнаженных богинь. Мастера поработали славно: прорисовка была настолько детальной, что у меня разыгралась воображение. Однако стоило мне опустить взгляд и увидеть у себя грудь, как настроение быстро сошло на нет.

Пригорюнившись, я забрался с ногами на лавку и тяжело вздохнул. Раздвинул коленки и обратился к тому, кого так несправедливо лишился:

— Где же ты, друг мой? Как мне без тебя теперь жить?

Тоскливо посмотрев вниз, я вздохнул и развалился на лавочке, закинув ногу на ногу. Сорвав длинную травинку, я сунул ее в рот и, положив руки под затылок, принялся размышлять о том, как жить дальше. Размышлялось плохо. Жить в новом теле не хотелось совершенно.

— Ладно, справимся, — произнёс я через некоторое время. — Не такие метели в мордасы летели.

Отбросив в сторону все мысли, я прикрыл глаза и попытался немного успокоится. Помедитировать, так сказать. Однако настрой мне сбило мяуканье.

Поднявшись, я огляделся. Мяукали где-то в дальних кустах.

— Кис-кис-кис, — позвал я, высматривая в зарослях барбариса котейку. — Кис-кис… Ох ты ж, нах ты ж!

От неожиданности я так резко отшатнулся от кустов, что чуть не упал на пятую точку. Хорошо, что успел схватиться за округлости стоящий рядом статуи, которая, увы, оказалась мужиком.

— Фу, гадость. — Меня аж передернуло.

Отвернувшись от статуи голого мужика, я покосился на кусты, где сидело нечто красное, пушистое и рогатое. Своими маленькими лапками это нечто сдавило горло бедной кошки и явно хотело откусить от животного добротный кусок, судя по широко раскрытой пасти.

— А ну не трогай котейку! — воскликнул я, схватив палку и направив его на эту чупакабру.

Красное нечто медленно повернуло ко мне голову. Очень неестественно повернуло, градусов на сто восемьдесят. Огромные жёлтые глаза вспыхнули. Существо оскалилось и зашипело на меня.

— Ты на кого шипишь, э?! — Я несильно огрел чудика палкой по голове.

Нечто весьма изумилось такой наглости, но кошку не отпустило. Зато теперь взирало на меня с интересом. В жёлтых глазах явно читался интеллект.

— Это ты шнырял вокруг меня, да? — понял я. — Ты у нас та самая недотыкомка? Только не серая, а красная.

К моему удивлению, существо забавно пошевелило ушками и издало рокочущий звук, похожий на вопрос.

У меня вдруг сложилось ощущение, что чудик меня понимает. Поэтому я отбросил палку в сторону и, сев перед ним на корточки, сказал:

— Давай так: ты бросишь эту волосатую бяку, и я угощу тебя кое-чем вкусненьким. — Когда чаевничал с Золушкой, видел на кухне палку колбасы. Наверняка это угощение понравится существу больше кошки.

Склонив голову набок, чудик подумал-подумал, а потом выпустил кошку из своей мёртвой хватки. Животное не сразу сообразило, что свободно. Ошалело оглядевшись, кошка медленно встала, а потом как драпанула, только мы ее и видели.

— Ну что, идем за вкусняшкой?

Существо кивнуло и вдруг протянуло ко мне лапки.

— Ох ты ж ё мазай! Ты че такой милый, а? Наклонившись, я поднял странное существо, которое больше не казалось пугающим. — Ты кто, мальчик или девочка?

Существо недоуменно моргнуло.

— Ладно, потом разберёмся, — решил я. — Какое же тебе имя дать? Дай-ка подумать… Ха, да че думать-то? Будешь Недотыкомкой.

Существо зажмурилось и заурчало. Я счёл это за одобрение.

В кухне, к нашему с Тыкомкой счастью, никого не было. Колбаса лежала в целости и сохранности на тарелке.

Я опустил Тыкомку на пол, взял нож и отрезал добротный кусок.

— Держи, — повернулся к животинке, но ее не было на месте.

За спиной раздалось чавканье. Я резко обернулся и стал свидетелем того, как эта красная чупакабра сидит на столешнице и впихивает в себя целую палку колбасы.

— Что это за гадость?!

На пороге кухни стояла Золушка и с отвращением смотрела на Тыкомку.

— О, сестра, знакомься: это мой питомиц! Я назвал его…

Не успел я закончить, как Золушка, оскалившись, схватила веник и понеслась к Тыкомке. Мой питомец, увидев несущуюся на него разъярённую девчонку, икнул и взмыл вверх. Вместе с колбасой. Ему для этого даже крылья не понадобились.

— Прико-ол, — протянул я, глядя на летающую вокруг Золушки Тыкомку.

Девчонка тщетно пыталась сбить ее веником, но Тыкомка лишь ее дразнила, размахивая палкой. Когда ей надоело играть с ней, Тыкомка подлетела ко мне и опустилась на мое плечо.

Золушка вперила в нас сердитый взгляд. Пряди из ее простой, но идеально уложенной причёски выбились и стояли дыбом. Сама Золушка вспотела и тяжело дышала.

Да уж, если бы не знал, что она добрая и милая героиня, подумал бы, что передо мной настоящий антагонист, который приложил руку к отравлению Доротеи.

— Я убью эту мерзость, — прохрипела Золушка, схватив со стола тесак.

— Воу, полегче, милочка, — я вскинул перед собой руки. — Ты не должна быть такой бешеной. Это не по канону…

И тут я замер, словно громом пораженный. А не попал ли я в ту версию сказки, что недавно читал?

«Ну и хрен с ним», — подумал я, закрыв глаза и приготовившись умереть от тесака разъяренной Золушки.

Однако смерти не последовало. Вместо нее послышался мелодичный перезвон.

Я открыл глаза и уставился на застывшую с тесаком в руках Золушку. Мерзавка озадаченно смотрела на звенящие настенные колокольчики.

На кухню один за другим выехали слуги. Золушка тут же опустила руки с тесаком и принялась делать вид, что режет остатки колбасы. Тыкомка шмыгнула мне за спину и прижалась там, слегка царапая меня коготками.

— Мадмуазель Дора, вы что-то хотели? — поинтересовалась у меня полная женщина средних лет в одежде повара.

Я бы поел, но живот все еще противно ныл после отравления. Что там едят больные? Куриный бульон? Каши?

— Не могли бы вы приготовить мне кашу или куриный бульон? — вежливо проворковал я, улыбаясь.

Перед тем, как отсюда слинять, надо подкрепиться и разработать план побега.

— Разумеется, мадмуазель. — Повариха улыбнулась мне в ответ.

— Сначала приготовьте чай папеньке с маменькой, — вмешалась Золушка, хмуро указав на все еще звенящие колокольчики.

Повариха посмотрела на девчонку так, словно хотела ее осадить, но вдруг, словно что-то вспомнив, разом поменялась в лице и, кивнув, тихо произнесла:

— Хорошо, Золушка.

Слуги засуетились, выполняя поручения Золушки. Несколько служанок задели меня и извинились.

Поняв, что мешаю, я поспешил покинуть кухню.

— Странная какая-то сказка, не находишь? — сказал я своему новому питомцу.

Тыкомка, моргнув, утвердительно кивнула. Я расплылся в улыбке. Умная животинка.

В ожидании диетической еды я побродил по дому, изучая каждый его уголок. Спальня Доры находилась на втором этаже — там, где я пришел в себя. Об этом мне поведала симпатичная рыжая служанка с пышными буферами — было очень сложно смотреть ей в глаза и делать вид, что больше меня ничего не интересует. Интересует и еще как! Пусть я и в женском теле, все же остаюсь мужчиной до мозга костей! Или же костный мозг у меня тоже женский? Сложно…