— Здесь, — наконец сказал я, останавливаясь у невысокого скального выступа. Место было неидеальным, но оно находилось на прямой видимости от первого Якоря и имело прочное основание. — Энергетические потоки здесь… слоистые. Но есть устойчивый фоновый уровень. Якорь сможет зацепиться.

Каэлен и стражи немедленно приступили к расчистке площадки и установке кристаллического основания. Ариман и Фен начали сборку Якоря, сверяясь с начерченной на плоском сланце схемой. Я же села на камень, стараясь восстановить силы перед решающим этапом.

Именно в этот момент я их почувствовала. Не резко, не как угрозу. Сначала — просто как нарастающий холод на окраине восприятия. Затем — как смутные тени в мелькании энергетических потоков. Пожиратели. Они не приближались. Они наблюдали за нами. Их безликие формы колыхались на границе видимости, словно стая призрачных рыб в мутной воде.

— Ариман, — тихо позвала я, не поворачивая головы.

— Я вижу, — его голос прозвучал спокойно, но я почувствовала, как его внимание обострилось. — Продолжайте работу. Не делайте резких движений.

Напряжение повисло в воздухе. Стражи невольно сгруппировались, прикрывая нас с самых опасных направлений. Фен старался не смотреть в сторону Пожирателей, но его руки слегка дрожали.

— Они просто смотрят, — прошептал Каэлен, его рука лежала на рукояти меча.

— Пока что, — мрачно ответил Ариман. — Алиса, как только будешь готова.

Я кивнула, делая глубокий вдох. Страх был холодным комом в животе, но под ним была знакомая, упрямая решимость. Я не могла позволить страху сорвать установку. Я закрыла глаза, отсекая внешний мир, и погрузилась в кристалл.

Настройка второго Якоря оказалась сложнее. Энергетический фон здесь был не таким однородным, как у лагеря. Потоки накладывались друг на друга, создавая сложные интерференционные картины. Мне приходилось постоянно подстраиваться, находить новые точки резонанса. Это было похоже на настройку расстроенного музыкального инструмента в середине урагана.

Внезапно один из Пожирателей — более крупный и плотный, чем остальные — отделился от группы и медленно поплыл в нашу сторону. Он не излучал агрессии. Он двигался с любопытством, вытягивая вперед нечто, напоминающее щупальце из сгущенного мрака.

— Алиса… — предупредительно произнес Ариман.

— Не мешайте ей! — резко оборвал его Каэлен. — Стражи, ко мне! Держите строй!

Я слышала их голоса как сквозь толстое стекло. Все мое внимание было сосредоточено на хрупком балансе внутри кристалла. Я почти нашла нужную частоту. Почти.

Щупальце Пожирателя медленно протянулось к Якорю. Оно не собиралось атаковать. Оно собиралось прикоснуться. И я интуитивно поняла — если оно коснется незапущенного кристалла, ничего хорошего не выйдет. Энергия Пожирателя, чистейший анти-порядок, скорее всего, разрушит тонкую структуру, которую я с таким трудом выстраивала.

Не думая, не осознавая риска, я сделала единственное, что пришло в голову. Я не стала отдергивать сознание от кристалла. Вместо этого, я развернула его. И направила настройку не на Якорь, а на Пожирателя. Я послала ему тот самый образ «снежинки» — крошечный, хрупкий, но абсолютно стабильный узор порядка. Я показала ему, что мы делаем. Не вторгаемся, не уничтожаем. Создаем.

Щупальце замерло в сантиметре от поверхности кристалла. Пожиратель застыл. Его бесформенная голова склонилась набок, словно он что-то рассматривал. В его бездонной пустоте что-то дрогнуло. Не понимание, не признание. Любопытство. Чистое, безоценочное любопытство.

Сеть Якорей медленно, но верно росла. Через месяц после установки второго у нас было уже пять стабильных точек, образующих зигзагообразную цепь, протянувшуюся от лагеря к руинам обсерватории. Пространство между ними не было абсолютно безопасным, но уровень хаоса там снизился настолько, что тени могли перемещаться по этому «коридору» небольшими группами без постоянного риска быть разорванными или поглощенными аномалией.

Этот успех породил новые амбиции. Теперь, когда у нас был относительно надежный путь, Каэлен настаивал на организации постоянной экспедиции в саму обсерваторию.

— Мы лишь поверхностно ее обследовали, — говорил он на очередном вечернем совете, тыча пальцем в грубую карту. — Там могут быть чертежи, инструменты, все, что ускорит нашу работу. Сидеть и вручную вытачивать каждый кристалл — слишком медленно.

Ариман, как всегда, выступал за осторожность.

— Мы не знаем, что там происходит внутри. Наши первые визиты были краткими. Структура могла измениться. Нужна тщательная разведка.

— У нас есть «коридор», — не сдавался Каэлен. — И у нас есть она. — Он кивнул в мою сторону. — Она чувствует угрозы. Мы не пойдем вслепую.

Все взгляды снова устремились на меня. Я чувствовала привычное давление ответственности.

— Я могу попробовать «прощупать» обсерваторию издалека, — предложила я. — Перед тем как идти внутрь.

Идею одобрили. На следующее утро небольшая группа, включая меня и Аримана, отправилась по коридору к самому дальнему Якорю, стоявшему у подножия холма, на котором располагалась обсерватория. Отсюда открывался вид на груду оплавленных черных кристаллов, вросших в скалу. Они выглядели так же, как и в прошлый раз, но теперь, с расширенным восприятием, я могла почувствовать нечто большее.

Я села у основания Якоря, прислонилась спиной к теплому кристаллу и закрыла глаза. Вместо того чтобы пытаться охватить все сразу, я стала посылать к обсерватории тонкие импульсы — «запросы», как эхолот. И слушала отклик.

Сначала — привычный хаос. Фоновый гул, искажения, всплески. Но под ним я уловила нечто иное. Глубокий, ровный, почти механический ритм. Он исходил из самого сердца развалин. Это не было похоже на пульсацию аномалии. Это было … Как будто огромный, древний механизм все еще работал там, в недрах разрушенного здания.

— Там что-то есть, — сообщила я, открывая глаза. — Что-то стабильное. Очень старое и очень мощное. Оно не агрессивно. И оно работает.

— Что работает? — нахмурился Ариман.

— Не знаю. Но это не аномалия. И не Пожиратель. Это что-то, что пережило Падение. И продолжает функционировать.

Этого было достаточно для Каэлена.

— Значит, нам нужно туда. Сегодня. Пока ситуация не изменилась.

Ариман вздохнул, но не стал спорить. Если там и вправду был источник стабильности, его следовало изучить.

Мы двинулись вверх по склону. Дорога была трудной — даже близость Якорей не могла полностью нейтрализовать хаос на такой высоте. Земля под ногами то становилась зыбкой, как песок, то внезапно твердела в острые выступы. Воздух звенел от высокочастотных вибраций.

Наконец мы достигли входа — того самого, что когда-то был завален, но теперь представлял собой зияющий провал в стене, обрамленный оплавленными краями. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь слабым свечением странных, похожих на мох, образований на стенах.

И снова я почувствовала тот ритм. Теперь он был громче. Исходил он из глубины, с нижних уровней.

— Вниз, — тихо сказала я.

Каэлен приказал стражам осветить путь с помощью нескольких кристаллов, заряженных слабой магией. Мы спустились по полуразрушенной винтовой лестнице, пройдя два уровня. На третьем, самом нижнем, лестница обрывалась, упираясь в завал. Но ритм был тут, совсем рядом. Он исходил из-за груды обломков, загораживавшей конец коридора.

Стражи принялись за работу, осторожно разбирая завал. Камень за камнем. Прошло больше часа, прежде чем их усилия увенчались успехом. За завалом оказалась дверь. Не обычная дверь, а монолитный блок из темного, отполированного до зеркального блеска камня, испещренный теми же сложными узорами, что и наши Якоря, но в тысячу раз сложнее.

— Защита, — констатировал Ариман, проведя рукой по поверхности. Камень был холодным и абсолютно гладким. — Гораздо более мощная, чем та, что была снаружи.

— Мы не сможем ее взломать, — мрачно сказал Каэлен. — Ни физически, ни магически.