— Родственники автора? Козырев — фамилия не из редких, но если он работал в Академии…

— Если бы он работал в Академии — был бы в базе сотрудников. Его нет.

Тупик. Стена. Дверь закрыта, ключ — уничтожен.

Или — не уничтожен. Просто лежит не там, где ищешь.

Кирилл посмотрел по сторонам. Привычка, паранойя, ритуал. Библиотека — полупустая, послеобеденный час. Второкурсник с наушниками — на месте, в двадцати метрах, не шевелится. Библиотекарша — за стойкой, стучит по клавишам. Трое малых родовых — у окна, тихо переговариваются. Никого подозрительного. Никого…

Стоп.

Третий этаж. Лестница. Шаги — лёгкие, тихие, почти бесшумные. Ядро — маленькое, ровное, тёплое, с золотистым оттенком. Свет. Целительское Ядро. Знакомое.

Марго Златова поднялась на третий этаж и пошла вдоль стеллажей — медленно, рассеянно, как человек, который пришёл без цели. Провела пальцами по корешкам. Остановилась у секции «Анатомия и физиология Ядра». Вытащила том. Пролистала. Поставила обратно.

Взяла другой. Подошла к столу — соседнему, через проход, в двух метрах от Кирилла и Леры. Села. Открыла книгу. Начала читать.

Не посмотрела на них. Ни разу.

Каштановая коса, ссутуленные плечи, опущенные глаза. Книга — «Микроструктура стихийных Ядер: атлас». Толстая, с цветными вкладками. Нормальный выбор для целительницы — анатомия, физиология, всё логично.

Случайность? Третий этаж библиотеки — не самое популярное место в четыре часа дня. И Марго — не из тех, кто ходит в библиотеку «просто так». На лекциях она конспектирует, как стенографистка, — каждое слово, каждую формулу. Ей не нужен атлас из библиотеки. У неё — свой.

Кирилл посмотрел на Леру. Лера — на него. Микродвижение бровей: «Вижу. Знаю. Молчи.»

Они вернулись к каталогу. Кирилл набрал ещё несколько запросов — для вида, без надежды. «Стихийная деактивация», «Ядерная абсорбция», «Хроматические аномалии Ядра». Пусто, пусто, пусто. Каждый запрос — стена. Каждая стена — одинаковая: гладкая, серая, без единой трещины.

Марго читала. Переворачивала страницы — равномерно, каждые сорок секунд. Кирилл считал. Сорок секунд — слишком быстро для плотного текста с иллюстрациями. Она не читала. Она — листала. Или делала вид, что листает.

Потому что слушала.

Кирилл наклонился к Лере. Близко — губы к уху, дыхание к волосам. Хвоя. Зима. Холод.

— Она здесь не случайно, — шепнул он. Беззвучно, одними губами. Лера — прочтёт, она умеет.

Лера кивнула — на миллиметр. Ответ — так же, беззвучно:

— Знаю. Наблюдаем.

Они просидели ещё двадцать минут. Кирилл делал записи — для вида. Лера листала планшет. Марго — «читала». Библиотечная тишина обволакивала, густая, как вата.

На двадцать первой минуте Марго встала. Закрыла книгу. Убрала в сумку. Подошла к стеллажу, поставила другой том на место — тот, который брала первым. Повернулась к выходу.

Прошла мимо их стола.

На столе — между стопкой книг и планшетом Леры — осталась закладка. Тонкая полоска бумаги, бежевая, с загнутым уголком. Марго несла её в книге, а когда проходила мимо — выронила. Или положила. Движение — быстрое, мягкое, привычное, как у фокусника, который прячет монету в ладони.

Кирилл заметил. Лера — тоже.

Марго ушла. Шаги — по лестнице, вниз. Ядро — удалялось, золотистое, ровное, спокойное. Как будто ничего не произошло.

Кирилл подождал тридцать секунд. Шестьдесят. На девяностой — взял закладку.

Не закладка.

Лист бумаги. Старой, пожелтевшей, с рваным краем — вырван из книги, аккуратно, вдоль корешка, но не бритвой, а руками. Давно. Бумага — плотная, научная, с водяными знаками издательства Академии Наук.

Страница из книги.

Из той самой книги.

Кирилл развернул. Руки — спокойные. Пальцы — не дрожат. Он бы не позволил.

Текст — мелкий, типографский, с формулами и схемами. Заголовок вверху: «Глава 4. Механизм стихийного поглощения: точка абсорбции и побочные эффекты».

Под заголовком — схема. Ядро в разрезе, как анатомический атлас: слои, каналы, узлы. Стандартное Ядро — шесть каналов, по одному на каждую стихию. Активен один, остальные — дремлют. Норма.

На этой схеме — седьмой канал. Обведён красным. Подпись — от руки, мелким почерком: «Точка поглощения. Активируется при контакте с чужой стихией. Входящий поток преобразуется и перенаправляется через основной канал.»

Ниже — второй рисунок. То же Ядро, но в состоянии активации. Седьмой канал — раскрыт, каналы стихий — все шесть — пульсируют. Подпись: «Состояние полного поглощения. Длительность — не более 4,7 секунд (эмпирический предел). Превышение — деструкция Ядра.»

4,7 секунды. Предел. После — Ядро разрушается. Не «устаёт», не «перегревается» — разрушается. Полное поглощение — оружие одного удара. Или — самоубийство.

В прошлой жизни предела не было. Или — был, но другой. Другой мир, другие правила, другая физика Ядра. Здесь — 4,7 секунды. Запомнить. Высечь в камне.

Третий рисунок — в нижней части страницы. Кирилл ожидал продолжение анатомии. Увидел — другое.

Диаграмма. Не Ядра — поля. Два Ядра рядом, оба с седьмым каналом. Между ними — линия, толстая, пульсирующая, обозначенная пунктиром. Подпись: «Резонансное взаимодействие двух носителей полиморфного Ядра. При одновременной активации в радиусе до 12 метров — эффект усиления. Коэффициент — не аддитивный. Мощность не складывается — умножается. Теоретический предел не определён.»

Не складывается — умножается.

Кирилл перечитал. Ещё раз. Медленно, по словам. «Не аддитивный.» «Умножается.» «Теоретический предел не определён.»

Два Громова рядом. Два носителя Нулевой стихии. Если оба активируют поглощение одновременно — сила не удваивается. Она возводится в степень.

Вот почему их уничтожили.

Не из-за поглощения. Не из-за того, что один Громов может впитать чужую магию и выплюнуть обратно. Из-за того, что два Громова вместе — это не два бойца. Это — оружие, у которого нет потолка. Корона? Столп? Бессмысленные ранги, когда двое Громовых стоят рядом и мощность умножается.

Род, в котором два десятка носителей. Двадцать три человека, каждый с седьмым каналом. Если бы они активировались вместе — все, одновременно, в одном радиусе…

Они могли уничтожить Империю. Не «могли бы при определённых условиях». Могли. Физически, математически, неотвратимо.

И Император это знал. И — приказал.

Не мятеж. Не предательство. Страх. Чистый, рациональный, имперский страх перед силой, которую невозможно контролировать.

Кирилл перевернул лист.

На обороте — ещё текст. Но не типографский — рукописный. Тот же мелкий почерк, что на лицевой стороне, возле схем. Чернила — другие, синие, бледные от времени. Писали позже, отдельно.

«Примечание (не для публикации).

Побочный эффект активации 7-го канала — хроматическая деформация эпидермиса. Цвет — фиолетовый (длина волны ~380 нм). Проявляется в виде линейных образований ("трещин") по ходу энергетических меридианов. Интенсивность пропорциональна глубине активации. При поверхностном использовании — невидимы. При полной активации — покрывают до 80 % площади тела.

ВАЖНО: деформация является маркером. Любой наблюдатель с рангом Буря и выше способен идентифицировать носителя по хроматическому следу. Рекомендация: разработать методику подавления хроматического отклика. Предварительные результаты — см. Приложение Д (утеряно).

Дополнение от 14.03.2004:

Подавление возможно. Требуется внешний целитель ранга не ниже Пламени с навыком работы на клеточном уровне. Процедура — ежедневная, длительность — 10–15 мин. Без процедуры — хроматический след накапливается. При достижении критического порога — спонтанный выброс. Неконтролируемый.»

14 марта 2004 года. За три года до уничтожения Громовых. Козырев ещё работал. Ещё искал решение. И — нашёл. Частичное: внешний целитель, ежедневная процедура, подавление фиолетового.

Кирилл положил лист на стол.