— А что с режиссёром? Что у него за план такой имелся?

— Нанять знакомого тебе Хатаке Какаши, — ответил я с улыбкой, увидев узнавание в её глазах. — Да, того самого. В обычной ситуации это вышло бы ему очень и очень дорого, но он уповал на то, что Коноха не упустит шанс наладить дипломатические отношения со страной Снега через тебя.

— Такой себе план. Моё мнение никого из них явно не интересовало, — хмыкнула она раздражённо. — Ты хотя бы постарался со мной поговорить, прежде чем решить всё за меня.

— Потому что я пришёл именно за тобой, сестрёнка, — пожал плечами я, краем глаза заметив, как её щёки порозовели. — Не знаю, что бы делал, если ты не согласилась бы. Может, умолял бы на коленях.

— Ммм, — протянула задумчиво Коюки, пристально смотря на меня.

— …У тебя на удивление грязное воображение, сестрёнка, — подметил я с укором. — Где ты только всего этого нахваталась?

— Не хочу слышать этого от тебя, стервец! — смущённо воскликнула она, вспыхнув. — Это не я тут руки распускаю!

— Прости, прости, больше не буду.

— Я не говорила, что больше не надо… — пробурчала она еле слышно. Усилием воли я сдержал свой смешок.

Неспешно идя рука об руку по вечернему городу, мы наслаждались оживлённой атмосферой столицы. Я, разумеется, вызвался проводить девушку до её отеля, который находился чуть дальше моего по центральной дороге, и стоил раз в семь дороже.

— Я поняла, что ты не особо высокого мнения о компетентности Сандаю, — внезапно подала принцесса голос, продолжая наш прежний разговор. — Но ты так и не сказал, почему он невзлюбил тебя.

— Кроме самой очевидной причины? Моей кражи твоего драгоценного времени? — спросил я с усмешкой, на что она лишь хихикнула. — Твой самурай придерживается старых нравов и традиций, и не одобряет твою увлечённость простолюдином. Он и так морщится от того, что ты стала ближе общаться с командой, но я воплощаю его худшие социальные страхи.

Коюки воззрилась на меня, чуть не споткнувшись, но я вовремя её поддержал.

— …Серьёзно? Это не его собачье дело, кем я увлекаюсь и с кем разговариваю, — сказала она неожиданно холодно. Ой-ёй, кажется, я сроллил редкую SSR Коюки, «принцесса в ярости». Признаться честно, её выражение лица, будто она собиралась отдать приказ на массовую казнь особо жестокими методоми, ей определённо шло.

…Я абсолютно нормальный парень с нормальными увлечениями и вкусами.

— Только не говори мне, что… Этот жалкий старик, он ведь нарочно саботировал мои попытки что-то изменить в моём окружении, верно? — Коюки, тем временем, продолжала бушевать, прикусив в эмоциях губу. — То «не положено», это «не положено», а на мои собственные желания ему, конечно, плевать. Глупая девочка должна слушаться умудрённого жизнью мужчину, следовать судьбе и знать своё место, так?

Я опасался прерывать её тираду, хоть мы и почти дошли до моего отеля, а значит, и до её оставалось немного. В такие моменты лучше давать девушке выговориться, если не хочешь служить громоотводом для её эмоций и попасть под горячую руку, неудачно ляпнув что-то не то.

— Стой, — внезапно остановилась она, оценивающе смотря на здание гостиницы. — У меня появилась замечательная идея, — сказала она, повернувшись ко мне лицом. В её глазах играли бесенята.

— Ох? — спросил я заинтересованно.

— Скажи, Хаку… Раз уж я согласилась стать даймё, а ты, как я поняла, хочешь воспользоваться моим положением… Разве это не делает тебя моим подчинённым?

— Хмм, — протянул я в наигранной задумчивости. — Логическая цепочка довольно странная. К тому же, у меня нет официальной роли в твоём государстве, ты же знаешь?

— Специально для тебя я придумаю пост, если тебе так удобней, — отмахнулась она. — Слушай мой указ! — Начала она величественным тоном, прикрыв глаза и сделав одухотворённое лицо, орудуя воображаемым веером. — Я велю тебе составить мне компанию этой ночью! Возражения не принимаются!

Из-за повышенного тона Коюки, её голос раздался явно сильней, чем она планировала. Кто-то из толпы позади неё присвистнул, после чего похвалил её смелость. Несколько людей весело засмеялись.

Принцесса покраснела до ушей, сбросила образ, и, ухватив меня цепкой хваткой за локоть, потащила к входу в отель, чему я особо не сопротивлялся.

Как страшно жить. Власти не дают покоя простым людям. Навязывают свою тираническую волю…

Что ж, пора поставить их на место. Оголить их… Секреты. Прогнуть их… Законы под себя.

— Я очень сильно надеюсь, что ты сейчас думаешь обо мне, а не о какой-то ерунде.

Большая Сестра не дремлет.

Последняя неделя активных съёмок прошла почти что буднично.

Вопреки моим опасением, переспав со мной, Коюки скорее успокоилась. В её действиях появилась новая уверенность, а напряжение, часто следовавшее за ней по пятам на работе, испарилось, сменившись контролируемой расслабленностью. Она всё ещё предпочитала проводить время со мной, но уже без прежней тени отчаянности, словно потеряй она меня из виду, и я развеялся бы, как мираж.

Ночи мы продолжили проводить вместе, к вящей ярости Сандаю, от стресса рвавшего волосы на голове. Кажется, он даже пытался сделать ей выговор, судя по следу от пощёчины, которым он красовался одним утром. На следующий день мужчина пересилил свою ненависть, и сменил цель, на этот раз попытавшись убедить уже меня оборвать любые отношения с «актрисой». Я лишь рассмеялся ему в лицо, в ответ на что он пошёл жаловаться Танаке, будто ябеда к школьному учителю. Жаль только, он забыл, что, в отличие от Коюки, плохие отношения с коллективом сам он исправлять не спешил. После этого случая я сделал себе пометку проследить, чтобы он не натворил дел, но, по моей оценке, до этой точки кипения ему было ещё далеко. Каким бы снобом не являлся мужчина, его самурайские загоны не позволили бы навредить хозяйке. А за себя я не опасался.

Разговоры с принцессой приобрели новый окрас. Теперь, когда «тайна» личности не стояла между нами, мы часто обсуждали страну Снега, и её нынешнее состояние. Коюки легко призналась, что была слишком маленькой для значительной части уроков отца, на которых он учил её азам правления, поэтому в основном мы делились идеями и хотелками, оставив составления конкретных планов на потом.

— Я до сих пор не могу поверить тому, как удручающе тяжела стала… Нет, была жизнь у обычных людей, — призналась она однажды, разлёгшись у меня на коленях и свесив ноги в тапочках с перил дивана, пока я массировал ей голову. Мы отдыхали после особо занятого дня съёмок — точнее, она отдыхала, а я её баловал вниманием, так как, в отличие от принцессы, не вымотался. А тот, кто бодрый, должен ухаживать за тем, кто устал. Указ самой даймё, как никак, ничего не поделаешь. Говорят, у неё есть опасные, но жутко привлекательные друзья, которые могут тебя наказать за непослушание.

— Ты хоть раз покидала дворец до переворота? — спросил я.

— Нет, в том-то и дело, — вздохнула она. — Там я не знала печали. Не понимала даже, что значит слово «нищета», как бы мне его не объясняли.

— Ты и сейчас не особо понимаешь, — вставил я, хихикнув.

— Поэтому я долгое время восхищалась отцом, — продолжила она, полностью проигнорировав мой комментарий. — Считала идеальным правителем, принёсшим процветание стране. Ведь я судила по себе и своей жизни. А теперь этот образ тает на глазах. Чем таким важным он занимался, что мог улыбаться мне, зная, что сотни тысяч его подданых десятилетиями голодают?

— Ты предпочла бы, чтобы он обращался с тобой хуже, чем с поддаными? — спросил я, подняв бровь.

— Я бы предпочла, чтобы он заботился не только обо мне, — сказала она едко. — Возможно, не будь он таким плохим правителем, его бы не… Сместили так легко. Какая разница, насколько он хороший отец, если он умер, оставив свою маленькую дочь одну, потому что был ужасным даймё?

На это мне нечего было ответить. Сосетсу имел много интересных идей, но мало практичных решений, судя по доступной мне информации. Возможно, его секретный проект увенчался бы успехом, но для него всё закончилось ещё тогда, когда он решил, что отправить амбициозного брата учиться стезе шиноби будет наилучшим вариантом, привязав Юкигакуре к правящей семье. Семейные узы явно застилали ему глаза, мешая видеть правду.