В какой-то мере растущая слава «Юкие» шла нога в ногу с растущей популярностью кино, подпитывая друг друга. И благодаря тому, что большинство зрителей входили в элиту общества, деньги в индустрию вливались нешуточные. Отсюда и бешеные гонорары.

Это при том, что они ещё не освоили денежную силу рекламы.

— Неужели? И сколько платят, ну, например, вам, Широ-сан? — спросила она скептически.

— За мою роль в «Ползущем Тигре, Скачущем Драконе»? Пятьсот тысяч рё.

— Н-но это же… — Коюки поражённо уставилась на меня, слегка приоткрыв рот. О сократившемся расстоянии между нами она уже успела позабыть.

— Да, ровно в тридцать раз меньше, чем сумма вашего контракта, — подтвердил я, весело улыбнувшись. — При этом, я не могу жаловаться. Такое выгодное предложение я получил только потому, что мои пробные выступления настолько понравились режиссёру. Иначе я бы мог рассчитывать тысяч на сто от силы. Больше меня в итоге получил разве что Рен, за роль своего тёзки. Целый миллион рё.

Для сравнения, миллион рё так же платили за выполнение миссий ранга S. Я удивлён, что шиноби проморгали такой способ дохода. С их помощью отпала бы нужда в спецэффектах и каскадёрах. Я подозревал, что вина лежала в пропаганде и однобоком воспитании, но как оно обстояло на самом деле мог лишь догадываться.

Принцесса от таких откровений пребывала в лёгком шоке, и, кажется, усердно проводила вычисления у себя в голове.

— Как… Как они умудряются не помереть с голоду? — спросила она наконец меня, настойчиво ухватив за рукав.

— Юкие-сан… Вы росли в очень богатой семье, не так ли? — ответил вопросом на вопрос я, поймав её взгляд.

Шаг второй — сократить дистанцию.

— К-конечно нет… — начала было она, но, заметив снисходительность в моих глазах, сдалась, недовольно надув губы. — …Это так заметно?

— Очень, — с выражением подтвердил я, мягко похлопав её по ладони в знак утешения. — И не только мне, судя по моим скромным наблюдениям.

— То-то же команда всегда смотрела на меня, будто это я странная, а не они, — с толикой горечи хмыкнула она, отвернувшись.

— Но признаться, есть момент, который от меня ускользает, — добавил я, заставив её вновь посмотреть мне в глаза. — Вы приобрели знаменитость не так уж и давно. Даже такой талантливой актрисе, как Юкие-сан, надо было с чего-то начинать, разве нет? Неужели вам и раньше платили такие баснословные суммы?

Как она могла так быстро позабыть период сразу после побега? Или за ней кто-то всё это время ухаживал? По словам Роги, из замка её спас Какаши, будучи подростком. Коноха решила за ней приглядеть? Но в таком случае, почему сейчас за ней не следят? Я ведь проверял.

Возможно, они решили, что её след простыл, после стольких-то лет, и ассасины от Дото за ней не придут. В то время, как она сама, очевидно, не горела желанием вернуть трон и потеряла потенциальную полезность. Возможно.

Кончики ушей принцессы слегка покраснели в ответ на мои вопросы.

— …Танака-сан всегда был добр ко мне, — Признала она, немного помявшись. — Я… Старалась ответить на заботу прилежной работой. Но… Я даже не подозревала, что настолько обязана ему. А он по итогу тратит своё время на то, чтобы наладить коммуникацию между мной и командой…

— А вы никогда не пробовали… Сыграть роль в реальной жизни? — спросил я, наклонившись ещё ближе, щекоча её ухо дыханием. Коюки заторможенно замотала головой в отрицании вместо ответа. Кровь начала приливать к её щекам.

— Я… Я не хочу обманывать людей, — сказала она, слегка запнувшись, но затем продолжила более уверенно. — Мне хватает притворства при съёмках. Какой смысл в отношениях, построенных на лжи?

— Разве люди не лгут друг другу по пустякам каждый день? — продолжил я шептать с заговорщическим тоном ей на ушко. — Каждый из нас надевает маску, общаясь. Эти маски могут не сильно отличаться от настоящего Я, но они являются компромиссом между ним и ожиданиями других людей. Как переводчик или дипломат, они доносят нашу суть до собеседника в удобоваримом для общества виде.

— Значит, я сейчас говорю с вашей маской, Широ-сан? — спросила она с вызовом, на что я обезоруживающе улыбнулся.

— А я — с вашей, Юкие-сан, — парировал я. — Это нормально. Пока что наши маски лишь присматриваются друг к другу, постепенно находя общий язык. Однако, даже углуби мы наши отношения до предела, маски не исчезнут. Они просто изменятся и им станет легче работать переводчиками между нами.

— Такая жизнь… Звучит ужасно депрессивно, — прокомментировала она. — Когда нельзя довериться даже своей любви, в чём смысл? А что насчёт родных людей? Кошмар.

— Отнюдь. Как я упомянул ранее, все мы пользуемся масками, и вы в том числе, — возразил я. — Большинство просто не придаёт этому внимания.

— Да неужели? И какую маску тогда ношу я? — спросила раскрасневшаяся Коюки со смесью возмущения и интриги. Её, казалось, совсем не волновало то, что сидели мы почти в обнимку.

— Холодной, недоступной принцессы, ждущей своего героя, — поведал ей я, заставив её глаза на секунду расшириться в панике, прежде чем она усилием вернула себе спокойствие.

— Позвольте угадать. Вы, получается, носите маску ловеласа, соблазняющий неопытных девиц? — парировала Коюки, стрельнув глазами. Похоже, она таки нашла свой огонёк, вступив со мной в пикировку. Прогресс.

Шаг третий — дать ей привыкнуть ко мне.

— Я младше вас, разве вы не знали? — невинно спросил я. Разумеется она не знала, я специально культивировал впечатление молодого человека на несколько лет старше своего истинного возраста. Для пробития её социальных барьеров с позиции «малолетки» мне пришлось бы приложить в разы больше усилий. Сейчас, когда я её смутил и заинтриговал, повесить этот ярлык на меня будет почти невозможно. Ведь для принцессы гораздо удобоваримей принять меня за «равного» и коллегу, чем признать, что «малолетка» вызвал в ней такие эмоции. К сожалению, в силу моего возраста этот трюк мне пришлось освоить в совершенстве, но не могу сказать, что сожалел о «тренировках».

— Да не может такого… Стой. Грим? И жесты. Повадки… — Коюки полностью развернулась ко мне, пристально рассматривая моё лицо с профессиональным прищуром. На какое-то время она залипла, о чём-то размышляя. Я вежливо кашлянул, вернув её внимание к себе.

— Никакого грима. Остальное, каюсь, правда. И мы можем перейти на «ты», если… Сестрёнка Юкие так хочет, — добавил я, дёрнув уголком рта.

Коюки поражённо моргнула, побледнела, покраснела, слегка надулась, смерив меня холодным взглядом. Но глаза выдали её с поличным. В них зарождался хищный азарт, словно у кошки, заметившей птицу на дистанции прыжка. Похоже, моё обращение попало в яблочко, раззадорив её.

Шаг четвёртый — заинтересовать. Неожиданно перевыполнил.

— Я не против… Если ты будешь продолжать звать меня так, — ответила принцесса, не сводя глаз с моего лица.

Ха-ха-ха я в опасности.

Неловко засмеявшись, я попытался перевести разговор, но она отвечала кратко или вообще без слов, продолжая прожигать во мне взглядом дыру.

Мне пришлось ловить внимание режиссёра, чтобы выйти из ситуации. Тот как раз закруглял свой диалог… Или лучше сказать, монолог с бедным Реном, который, казалось, был ментально выжат досуха, лишь изредка вяло выдавая односложные реплики. Танака, будто почуяв свежую добычу, переключился на нас.

— Закончили ворковать, голубки? Нет-нет, не нужно смущаться, я от всей души рад за тебя, Юкие-чан! Хоть кто-то смог растопить твой ледяной замок! Но ради всего святого, никаких детей до конца съёмок, хорошо?

— Танака-сан! Не теряйте совесть, и держите своё воображение в узде! — возмущённо зашипела принцесса, но её экспрессивный ответ только усугубил ситуацию, и стол взорвался смехом. Поняв, что сделала лишь хуже, она покраснела и отвернулась. По чистой случайности, я уверен, лицом ко мне.

Остаток вечера мы провели, словесно играя в кошки-мышки. Это настолько увлекло зажатую девушку, что, когда настало время расходиться, разочарование на её лице мог прочитать и слепой.