Очевидно, она верила, что в моей смене роли был смысл. Что я мог сделать что-то полезное.

Необычность ситуации напоминала мне…

Точно. Наша первая встреча. Её вопрос и довольная реакция. Её специфичный стиль изложения истории.

Вхождение в роль.

Я собрался и выдохнул, попытавшись расслабиться. Представить сцену. Проще простого.

Кто эта несуществующая девочка, которой мне нужно стать? Что ею двигало? Как она думала?

Представь.

Я — Маюми, дочь богатого купца.

Я часто путешествую с папой. Я вижу бедных людей. Бездомных детей.

Я знаю, что запросто могла быть такой же.

Я боюсь, что могу стать такой же.

Я люблю папу. Я любила маму, пока она была с нами, но теперь её нет, и когда я её упоминаю, папа сильно-сильно грустит. Поэтому я просто люблю папу и помню о маме.

Я люблю папу. Даже когда он занят работой, у него есть время для меня.

Я люблю папу. Больше у меня никого нет.

Когда перед нами спрыгнули двое молодых шиноби в протекторах Тумана, на них с детским страхом перед неожиданностью смотрела девочка Маюми.

— П-папа, — дрожащим голосом спросила она. — Кто эти люди? Новая охрана?

— Нет доченька, но не бойся, это хорошие ребята, — успокаивающе потрепал её по волосам Рен-сан. Маюми слегка обиженно надулась и попыталась убрать руку с головы, но было видно, что она не сильно старается.

Один из шиноби, начавший было говорить, запнулся при виде сцены и замаскировал невольно вырвавшийся смешок неловким покашливанием. Слегка холодная мина на его лице сменилась лёгкой ностальгической усмешкой.

— Рен-сан, да? У нас к вам несколько вопросов, если не возражаете, — учтиво сказал он.

— Конечно, давайте-

— Зачем ты с ними разговариваешь, Киске?! Хватай обоих и выпытаем по-быстрому все, что нужно! — рявкнул второй. Его лицо было перемотано свежими бинтами, которые в нескольких местах отчётливо покраснели.

Маюми вскрикнула и спряталась за папу, белыми от напряжения пальцами вцепившись в дорогую ткань его одежды. Рен-сан распахнул в удивлении и опаске глаза и резко встал, инстинктивно заслонив собой дочку.

Упомянутый Киске заметно помрачнел, увидев их реакцию, и сердце Маюми на мгновение остановилось.

Но он обернулся в сторону товарища.

— Ты, придурок, вообще помалкивай. Тебе мало досталось? Не успел показать своё слабоумие во всей красе? Ну так я ещё добавлю, если не заткнёшься!

— Но из-за этой суки меня… — попытался было вставить забинтованный, но Киске, которого он явно достал, не дал договорить. Каждое его слово было почти неразличимым для купца и его дочки, но все они звенели сдерживаемой яростью.

— Тебе говорили — не лезь ты с техниками? Говорили! Дважды! Теперь терпи. Молча! И не пугая детей, больной ублюдок…

В глазах второго шиноби плескалась ярость напополам со страхом. Сплюнув на землю, он отвернулся, судя по всему, умыв руки.

Следующие пару минут Киске расспрашивал купца. Как и ожидалось, они искали женщину с длинноволосым мальчиком. Но их ждала очевидная неудача — детей в караване, за исключением дочки Рен-сана, не было.

— Мне жаль, что я не смог помочь вам в ваших поисках, уважаемые, — слегка холодно произнёс купец, вытирая пот со лба платочком. — Скажите, это как-то связано с тем взрывом, что мы услышали?

Забинтованный мужчина вскинулся, услышав про взрыв, но заметил строгий, упреждающий взгляд Киске и снова отвернулся, скривившись.

— Простите, Рен-сан, но это конфиденциальная информация. Я не могу прокомментировать связь между нашим поиском и какими-либо взрывами, — сказал мужчина извиняющимся тоном. — Жаль, что вы никого похожего не видели, но ничего не поделать. Наверное это и вправду был слишком очевидный маршрут, — пробормотал он.

Через несколько минут к ним присоединились ещё двое шиноби, видимо отправленные обследовать караван ранее. Они коротко о чём-то посовещались и пришли к какому-то решению. Киске кратко, но тепло попрощался с отцом и дочкой, и они исчезли в тумане.

После небольшой задержки купец вновь подал сигнал к возобновлению движения. Длинная процессия из повозок и фургонов дёрнулась, и снова двинулась в путь.

До столицы они ехали четыре дня. Маюми изредка говорила с папой на мелкие темы, но разговоры быстро увядали. Пугающий опыт оставил неприятный, пугающий остаток на девочке.

Мы ехали по шумным улицам столицы Страны Воды, когда учитель наконец вытолкнула меня из транса, в котором я находился.

— Хаку. Хаку! Смотри мне в глаза! — сказала она, тряся меня за плечи.

Я посмотрел на неё мутным, словно сонным взглядом. Мысли путались.

— А? Что?

— Всё в порядке. Мы в безопасности. Насколько вообще можем быть, по крайней мере. Ты умница, слышишь? Справился на отлично и сумел продержаться столько времени.

Скопившиеся напряжение, которого я до этого момента не замечал, выплеснулось наружу. Я осел на землю. Тело дрожало, и сил в конечностях как будто не было.

— Всё? — спросил я, вяло шевеля языком.

От накатившей расслабленности хотелось лечь прямо на грязную дорогу и заснуть на пару недель. Я с трудом разбирал окружение и взгляд отказывался цепляться за что-либо. Я почувствовал женские руки, поддерживающие меня.

— Всё в порядке… Всё закончилось… — шептал успокаивающе голос.

Я заснул.

Мадока неторопливо зашла в гостиничный номер и одной рукой, не занятой ребёнком, закрыла за собой дверь. Двухкомнатная квартира, одна из её многих. Что важнее, одна из неизвестных никому, кроме неё.

Пустая. Холодная. Пара диванов, кровать, столик, пузатый телевизор на тумбе — признак денег хозяина. Ничего личного. Голые стены.

Мадока вздохнула и отнесла Хаку на кровать, заботливо прикрыв того одеялом. Вглядываясь в умиротворённое лицо мальчика, освещённое лишь лучами света полной луны, выглядывавшей из окна, она невольно вздрогнула.

Она не испытывала вины. Ничуть.

Во всяком случае, так она себя убеждала.

Её решение оказалось гениальной идеей, разве нет?

Она выпрямилась, и вышла обратно в гостиную. Включила свет, почти неохотно.

Развалившись на диване, её ожидал гость.

— Здравствуй, Забуза-кун. Ты закончил со своими делами в деревне?

Взгляд парня был раздражённым, но в тоже время насмешливым. Он фыркнул, лениво потянулся.

— Я гляжу ты не даешь мальцу ни спуску, — вместо ответа весело прокомментировал он. — Чем ты его так уморила?

Мадока немного поколебалась.

— Изучала его талант, — ответила она сухо.

— Вот, значит, как? — протянул Забуза. — И какой из них тебя привлёк?

— Он идеально сымитировал поведение незнакомого человека, лишь сопоставив известные ему факты. Я выдернула его из его «безопасной» зоны, бросила прямо в стрессовую ситуацию. И он справился почти идеально.

— Ты не могла справиться с проблемой сама? — недовольно буркнул мечник.

— Я контролировала ситуацию. И если бы я вступила в бой, мы бы сейчас так спокойно не общались. Хаку стал идеальным вариантом. Шанс изучить его в действии, в подконтрольной обстановке… Он вырастет в легенду, Забуза-кун, — сказала она, серьёзно посмотрев ему в глаза. — Через лет десять его именем будут пугать Даймё и Каге. В его силах будет контролировать аристократию целых стран, как песчаники контролируют свои марионетки.

Забуза засмеялся. Вначале слабо, но с каждым моментом смех рос, в итоге перейдя на почти что хохот, хриплый и словно со скрежетом.

— Ты всё ещё ничего не понимаешь о нём, — сказал, отсмеявшись, мечник. — Титулы? Власть? Манипуляции? Он скорее подохнет от скуки, чем добьется чего-то существенного. Его не заинтересует, по-настоящему, ничего, кроме его Цели. Мадока пристально посмотрела на него. Забуза выглядел… Уверенным. Почти что гордым.

Она не ожидала укола зависти, кольнувшего её.

— Если ты так много о нём знаешь, можешь расскажешь, откуда он такой? Ты знал, что он умеет считать? Не просто складывать яблоки друг с другом, а производить сложные вычисления. Деление, умножение. И откуда у него такой словарный запас? Он начитан, я уверена. Но я так же уверена, что он не мог прочесть мои книги. Не умел, пока я не научила. Где же он тогда читал, и что?