— Прошу, извините нас за возможные неудобства и зря потраченное время, — я вежливо улыбнулся, чуть поклонившись. — Я надеюсь, что вы сможете найти в своих сердцах понимание нашей ситуации, и мы забудем об этом неприятном моменте, разойдясь каждый по своим дорогам.

Получив в ответ заторможенные, судорожные кивки, я улыбнулся чуть шире, и вышел вслед за девушками, быстро их догнав.

Солнце давно опустилось за горизонт, и тишина ночного города нарушалась лишь редкими загулявшими горожанами и лающим вдалеке псом.

Поравнявшись с Цунаде, я скользнул рукой по её талии, приобняв. Лишь в последний момент я увернулся от щелбана, чуть не снёсшего мне голову. Цокнув языком, Цунаде отвернулась, однако мою руку так и не сбросила. Идущая рядом Шизуне смотрела на меня взглядом, которым смотрят на дрессировщиков диких животных, что бесстрашно суют руку в зубастую пасть. Я кинул ей снисходительный взгляд. Она совсем в меня не верила, несмотря на проведённое вместе время.

— В чём дело, красавица? — поинтересовался я у продолжавшей дуться Цунаде. — Сегодня твой день, любой твой каприз, таков был уговор, верно? Разве ты не хотела вдоволь наиграться?

— Тупая игра. Тупая удача. Тупые жулики. Тупые голубки, воркующие за спиной…

С каждым новым слово Шизуне вздрагивала, будто слышала наяву, как в крышку её будущего гроба забивается очередной гвоздь.

— Ах, я понял, — кивнул я глубокомысленно. — Прости, Цуна, хоть я и обещал, что весь день будет о тебе, но ты же знаешь, что я не переношу азартные игры, а у Шизуне-чан на их почве ментальная травма. Мы просто не могли спокойно смотреть за разрастающейся катастрофой. К тому же, я думал, что тебе просто хотелось спустить деньги, не ради профита, а ради удовольствия. Я был неправ?

— Тц. В чём интерес, если я вечно проигрываю? Как подумала, что вы с Шизуне вовсю наслаждаетесь друг другом, пока я трачу время на бессмысленную потерю денег, будто третья лишняя, меня просто переклинило. Твою налево, Хаку, ты мне весь смак азарта испортил!

— Хех.

— Он ещё и улыбается довольно, паршивец! Верни мне моё хобби! — воскликнула она возмущённо, взяв меня за воротник, но мою улыбку было не стереть.

— С чего бы? Ты всё равно делала это из скуки и по привычке. Мы тебе здоровые хобби найдём, — пообещал я.

Цунаде прищурилась.

— Прозвучало угрожающе. И пошло. Почему у тебя всё к этому сводится, скажи на милость?

— Позволь заметить, я ничего не сказал, это ты завела разговор в эту степь. Я подросток, мне можно. Каково твоё оправдание?

Некоторое время мы играли в гляделки. В итоге Цунаде закатила глаза и отпустила мой измятый воротник, в ответ на что я сжал её бок.

Свободной рукой я обхватил за талию Шизуне, которая не сопротивлялась, лишь снисходительно посмотрев на меня, как на разбалованного ребёнка. Тонтон, как всегда, скопировала хозяйку.

— Ах, с цветами в обеих руках и под завистливыми взглядами прохожих я чувствую себя хозяином жизни, — протянул я, наслаждаясь моментом.

— Каких прохожих, в такое-то время? К тому же, чтоб ты знал, твоя самодовольная рожа серьёзно искушает запульнуть тебя в другой конец города, но я не хочу облить свою одежду водой, — буркнула блондинка.

Кто знал, что Гидрификация может обезопасить шиноби не только от врагов, но и от домашнего насилия?

Я. Я знал. Поэтому я такой смелый с ней.

Удавись от зависти, Джирайя.

Впрочем, со мной она редко доходила до нужной степени раздражения. А до того, как я рассказал ей о Гидрификации, то и вообще обращалась порой, как с фарфором. Сейчас эта болезненная гиперопека почти сошла на нет, чему я был только рад.

— Завистливые взгляды? Не льсти себе, Хаку. Подавляющее большинство из них похотливы и включают тебя, потому что со стороны мы похожи на троицу подружек, вышедших погулять, — нарушила мою идиллию Шизуне, насмешливо хмыкнув. Цунаде, услышав ученицу, заржала в голос, разрушив образ порядочной девушки.

— Я умею правильно одеваться и подавать себя, — раздражённо ответил я. — Ни одна нормальная девушка не спутает меня с женским полом.

— Ах, наивный Снежный юноша, — протянула Цунаде, потрепав меня за щёку. — Девушки-то может и поймут, что к чему. А вот половина мужланов не заметят твоих потуг, потому что чурбаны, не обращающие внимания на детали. Ещё часть проигнорирует, потому что ты достаточно смазлив, если понимаешь, о чём я.

— Как страшно жить. Старшие сестрёнки, надеюсь, вы защитите меня? — состроил я глазки, не растерявшись.

К сожалению, проведя столько времени вблизи от меня, девушки выработали к моим трюкам иммунитет.

— Кто от кого тут ещё защищать должен, — фыркнула Цунаде, поправив выбившуюся чёлку. — Тут отвернёшься, а у тебя уже новая любовница из-под земли выросла, как земляной клон.

Я возмущённо захлопал ртом. Клевета! Я не заводил новых связей!

— Мы — последний оплот между невинными гражданскими и чудовищным секс монстром в человечьем обличье, — патетично произнесла Шизуне, вытирая невидимую слезу. — Никто не узнает о нашем подвиге, никто не воспоёт наш героизм!

— Как истинным шиноби, нам не остаётся ничего, кроме как принять этот важный пост в секрете, ради благополучия Конохи и страны Огня, — торжественно кивнула Цунаде, остановившись у дверей заведения. Как-то незаметно мы дошли до бара. — Так выпьем же за это! Шизуне, за компанию, мой приказ.

— Цунаде-сама!

Я лишь покачал головой, вздохнув. Возможно, мне стоило аккуратней ограничивать блондинку в её вредных привычках, но у нас всё шло настолько хорошо, что я немного зазнался.

Впрочем, не всё потеряно. Мне просто нужно было косвенным методом испортить и этот вредный опыт.

…Ещё никогда я не чувствовал себя злее и коварнее, чем в этот момент.

Краем глаза я заметил шиноби с протектором Облака, что смотрел в нашу сторону удивлённым взглядом, но негатива от него не ощущалось, так что я не стал чего-то предпринимать. В такой близости от страны Молнии кумовцы не были какой-то из ряда вон выходящей редкостью. Моих обычных предосторожностей должно хватить с головой.

Пока девушки усаживались за стол, я незаметно послал своих чернильных змеек со стандартным набором фуин. Когда я наконец закончил, Цунаде уже вливала в себя первую рюмку с сакэ, однако тут же закашлялась, скривившись.

— Ч-что за… Какого чёрта?! Почему вкус такой… Такой дрянной?! — воскликнула она, заставив Шизуне отчаянно замахать руками в сторону помрачневшего служки, что принёс нам алкоголь и закуски. — Хаку, паршивец! Я знаю, что ты в этом как-то замешен!

— Почему сразу если что-то идёт не так, то виноват я? — возмутилась моя скромная персона, попивая слабоалкогольный фруктовый коктейль. — Шизуне, нормальное сакэ?

— Э? — замерла девушка под пристальным вниманием наставницы, тяжело сглотнув. — А-а, сакэ как сакэ? Вы же в курсе, я не любитель. Вроде ничего необычного…

— Ну вот, — кивнул я на неё блондинке. — Это не вина заведения, как видишь.

— Хаку…

— Ну что ты, как маленькая, в самом-то деле. Всё просто, ты сама должна об этом знать. Детские и подростковые вкусовые рецепторы более чувствительны к спиртному, а обоняние к резким запахам, так? Как думаешь, почему я пью сладкую бурду? — спросил я, тряхнув льдом в стакане. — Может, ты уже забыла собственный опыт, но к вкусу спиртного привыкают со временем, а в форме подростка, судя по всему, ты этого не делала.

Цунаде посмотрела на меня с таким вселенским возмущением, что мне аж стало неудобно. Шизуне по-заговорщически скрытно показала большой палец. Когда дело касается здоровья наставницы, она бывает по-настоящему жестокой и бескомпромиссной.

Не выдержав картины разрушенных ожиданий и надежд перед собой, я вздохнул, и подвинул свой стакан блондинке.

— Заказывай то же, что и я, вкусно же. А сакэ Шизуне оставь.

Блондинка глядела на мой фруктовый коктейль в своей руке как на опасные вещества, что ей предложили в тёмной аллее, с подозрением и брезгливостью. Она, кажется, даже не расслышала хихиканье ученицы рядом, прошептавшей про «непрямой поцелуй».