Как и Зецу с Обито. Я сомневался, что они собирались вмешаться, но не хотел допускать подобный риск. Если сладкой троице в голову взбредёт такая мысль, то им придётся очень несладко.
По крайней мере я был уверен, что пошпионить у человека-растения не выйдет, как бы он не раскорячивался.
Я прикоснулся к нацепленной маске, с помощью которой дышал. Технически, она была необязательна для доставки кислорода. Печати обеспечивали им небольшое пространство между барьером и моим телом. Однако моя броня чакры не защищала от низких температур, чтобы не мешать моему улучшенному геному. Холод не мог мне навредить. Однако, мне всё ещё требовалась маска, специально созданная для защиты так нужного мне кислорода.
Я провёл пальцем по кристаллам льда, заменившим мою кожу. Никакого дискомфорта. Словно я всегда имел такое тело. Ледышки, в которые превратились мои глаза, видели ничуть не хуже органических, будто их суть никак не поменялась. Будто я наконец перестал притворяться человеком.
Трансформация, основанная на Гидрификации. Я выполнил её инстинктивно, по наитию. Откуда-то зная, что так будет правильно. Моё отражение в Демоническом Зеркале напоминало какого-нибудь снежного эльфа вперемешку с Иными из Игры Престолов. Черты лица заострились, глаза сияли потусторонним синим цветом. Всамделишный Дух Снега.
Тем временем, движения Ягуры стали замедляться. Отсутствие возможности дышать явно влияло на него, несмотря на все физические усиления. У него оставалось лишь несколько вариантов действий. Шах.
Внезапно он рванул прочь. На мои губы вылезла усмешка. Он долго думал, прежде чем попробовать сбежать, но даже прими он это решение пораньше, ничего бы не изменилось.
Взмах руки и лёд сложился в узоры невероятной сложности, многократно воспроизводя Историю моих змеек. Сотни тысяч жгутов, состоящих из миллиардов ледяных иероглифов, ухватились за Джинчуурики, намертво остановив. Ягура завыл, задёргался в приступе бешенства, окрашенного нараставшим отчаяньем, но печати держали его слишком крепко, не давая пошевелиться.
Но у него ещё имелись козыри.
В очередной раз пыхнув чакрой, во все стороны от связанной фигуры пошла волна коралловых рифов. Они тут же гибли, рассыпаясь безжизненной массой известняка, но успевали нарушить аккуратную вязь символов. Далеко не все жгуты исчезли, но оставшихся не хватило, когда Ягура в очередной раз дёрнулся, и Джинчуурики с победным рёвом вырвался на свободу.
Внезапно он развернулся, и я понял, что всё это время, пока его удерживали змейки, он готовил Бомбу Биджу. Каким-то образом он смог почуять моё местонахождение даже на таком приличном расстоянии.
Слепящий луч концентрированной чакры Зверя выстрелил точно по мне.
Слишком медленно, подумал я, выходя из Демонического Зеркала в безопасном месте в паре сотне метров от прежней локации. Провожая взглядом атаку, ушедшую на многие километры вверх, я поражённо присвистнул. К такому моя броня ещё не готова. Когда я повернулся к Джинчуурики, тот уже сверкал пятками, пусть и далеко не так прытко, как раньше.
Мы могли бы ещё какое-то время продолжать эту игру в кошки-мышки, и думаю, что победа осталась бы за мной. Пусть у меня и оставалось всего немного чакры, её хватит, чтобы продолжать гонять Ягуру по моему ледяному Домену до тех пор, пока недостаток воздуха окончательно не свалит его с ног.
Однако я могу окончить этот бой гораздо раньше.
Подав сигнал, я активировал Историю, которую ранее внедрил в его плоть с помощью Кубикирибочо.
Идея, которую я позаимствовал у цепей Хоноки. Сами по себе модификации для клинка оказались простыми. Для начала, мы с девушкой усложнили шаблон меча, к которому тот возвращался при регенерации. Теперь клинок стал настоящим перевёртышем, способным принимать нужную мне форму. Вторым улучшением стала возможность внедрять заранее заготовленные мною печати через порезы и уколы.
Для Ягуры мне требовалась что-то специальное. В чужом организме, купаясь в чуждой чакре, печати не способны без проблем перемещаться или атаковать изнутри. Обычный человек, может и умер бы, но не развитый шиноби, а тем более Джинчуурики с тремя сформировавшимися хвостами. Однако мне это и не требовалось.
Я просто хотел доступа к печати Исобу. И моя История, спустя несколько долгих минут наконец добралась до неё, подключившись и подарив мне доступ.
Пара мысленных посылов, и фуин на Джинчуурики захлопнулась, тут же отрезав подачу чакры Биджу. Ягура споткнулся и упал, проехавшись лицом несколько метров по острым осколкам льда. Его покров чакры начал быстро спадать.
Я мгновенно переместился к мужчине, стараясь успеть вовремя. Рывок, и мы вместе проваливаемся в мой склад в ледяном измерении, в центр заранее приготовленной Истории. Я наспех проверил состояние Ягуры в своих руках и чертыхнулся — он умирал, и быстро.
Разорвав лохмотья, оставшиеся от его одежды на спине, я создал печать Последнего Шанса, вымораживая её прямо на его оголённом трансформацией мясе. Затем печать подавления сознания на лбу, на всякий случай.
Встав с колен, устало выдохнул. Это должно дать мне нужный запас времени. Чего-чего, а чакры у него оставалось достаточно, чтобы выжить.
Ступая аккуратно между вычерченными на льду иероглифами, я встал в нужное место, выделенное специальной фигурой, и сделал глубокий вдох.
Хоноку не обучали печатям Джинчуурики. С чего бы? Её родители и сами не знали подробностей. Далеко не каждый Узумаки владел такой информацией или нужным талантом. Но в её репертуаре имелись фуин, предназначенные для сущностей пожиже. Духов, демонов, и прочей чертовщины, в которую она сама поверила лишь после своего личного травмирующего опыта. Сравнив их и выведя общие принципы, она создала печать, теоретически способную удержать Биджу. Затем она сопоставила результат с печатью Кири, которой по моей просьбе с ней поделилась Мадока, и вместе они объединили обе версии в финальный результат. После чего я вдохнул в эту печать жизнь, изменив под себя и превратив её в Историю, способную не только запечатать, но и вынуть Биджу из прежнего носителя.
Из-за того, что я всего лишь подстраивал печать чужого стиля под свои нужды, она не вела себя, как другие мои Истории. Вязь символов покорно ждала, слегка пульсируя, будто чьи-то чёрные, набухшие вены. Невольно у меня создалось впечатление хищника, замершего в ожидании добычи.
Сложив ручную печать концентрации, я протянул свободные линии символов к бессознательному Ягуре. Чёрные щупальца медленно подползли к животу Джинчуурики, где их уже ожидала моя змейка, в данный момент служившая своеобразным переходником.
Иероглифы с чавканьем впились в кожу, подстраиваясь под изменённые змейкой концы фуин Ягуры. Она точь-в-точь повторяла знакомую мне от Мадоки, чего и следовало ожидать. Это сильно повышало мои шансы на успех, так как я примерно знал, чего ожидать от процесса.
Послав импульс чакры, я активировал второй этап. Теперь чёрные вены печати поползли по моим ногам, взбираясь до живота. К счастью, я давно готовился к этому моменту, и вгрызаться под кожу они не стали, подключившись к нарисованной заготовке.
Я вздохнул, собирая нервы в кулак.
Всё это было лишь прелюдией. Настоящее испытание начнётся сейчас.
Очередная ручная печать и я оказываюсь в офисе, до краёв забитым документами.
Оглянувшись вокруг, первым делом я заметил, что комната была огромной, и стены не удавалось разглядеть за кипами бумаг, стопками загораживающими обзор.
Мой чуткий слух уловил шуршание кисти по бумаге. Развернувшись на звук, я аккуратно, стараясь ненароком не зацепить бумажные небоскрёбы, пошёл навстречу к неизвестному бумагомарателю.
Чувство времени подводило меня. Я мог идти минуты, а мог часами, петляя между бесчисленных стопок документов, но так или иначе, я вышел к большому столу, за которым сидел ребёнок с преисполненным собственной важности лицом. Чуть высунув язык от усердия, он что-то вырисовывал на свитке, совершенно не замечая моего присутствия. Он показался мне кем-то знакомым, но мысль почему-то отказывалась сформировываться. Постаравшись приглядеться, я понял, что не могу точно описать возраст мальчика. То он походил на младшеклассника, то на поседевшего от стресса хоббита. Прищурив глаза, я внезапно отшатнулся.
