— Полезный разговор, — сказал Рокфеллер-младший.

— Да, — ответил Барух. — Всё подтверждает наши расчёты.

Они пожали руки. Барух тоже спустился на катер, который отвёз его обратно к берегу. Яхта «Эмпайр» продолжила свой медленный ход по ночному океану. Экипаж убрал стол, погасил фонари под навесом. Рокфеллер-младший спустился в каюту.

Океан вокруг оставался спокойным. Нью-Йорк в отдалении светился огнями небоскрёбов, но здесь, на воде, царила тишина. Три человека, встретившиеся на яхте, разъехались в разные стороны, унося с собой понимание, что следующие месяцы и годы принесут перемены. И что их позиции в этой новой реальности уже продуманы и укреплены.

Июль 1938 года. Лондон, резиденция премьер-министра Великобритании на Даунинг-стрит, 10.

Вечерний свет ещё не полностью угас, но в кабинете уже горели несколько настольных ламп под зелёными абажурами, отбрасывая мягкие круги на полированную поверхность большого письменного стола из тёмного дуба. Комната была обставлена в традиционном стиле: высокие книжные шкафы вдоль стен, заполненные томами в кожаных переплётах, портреты предыдущих премьеров в золочёных рамах, тяжёлые портьеры на окнах, приглушавшие уличные звуки.

На низком столике у кожаного дивана и двух кресел стоял поднос с двумя хрустальными стаканами, бутылкой выдержанного шотландского виски «Glenfiddich» двенадцатилетней выдержки, графином с водой и небольшой тарелкой с тонко нарезанными сэндвичами с ветчиной и горчицей.

Премьер-министр Энтони Иден сидел в одном из кресел, слегка откинувшись назад. Его костюм тёмно-серого цвета был безупречно отутюжен, галстук завязан аккуратным узлом. Рядом с ним, в соседнем кресле, расположился посол Соединённых Штатов Джозеф Патрик Кеннеди в светлом летнем костюме, который он предпочитал в тёплую погоду. Кеннеди держал в руке стакан, поворачивая его так, чтобы свет лампы играл на гранях хрусталя.

Они встретились неофициально, как старые знакомые. В комнате царила спокойная атмосфера: за окнами слышался приглушённый шум Лондона. Иден налил виски себе и гостю — по два пальца, добавил немного воды в свой стакан и жестом предложил Кеннеди сделать то же самое.

— Джо, рад тебя видеть в более спокойной обстановке, — начал Иден, поднимая стакан. — Последние недели выдались насыщенными. Давай просто поговорим, без протокола.

Кеннеди улыбнулся, чокнулся с ним лёгким звоном и сделал глоток. Виски был мягким, с нотками дыма и фруктов.

— Энтони, всегда приятно. Ваш виски — один из лучших аргументов в пользу англо-американской дружбы. Как дела в правительстве? Я слышал, парламент обсуждает торговые соглашения с Штатами.

Они начали с общих тем. Иден рассказал о недавних заседаниях кабинета, о переговорах по тарифам и о том, как британская промышленность реагирует на изменения в Европе. Кеннеди поделился новостями из Вашингтона: Рузвельт активно работает над внутренними реформами, но внешняя политика остаётся предметом споров в Конгрессе. Они обсудили последние матчи по крикету — Иден был большим поклонником, — а Кеннеди упомянул, что в Америке следят за бейсболом, и пошутил, что однажды они устроят товарищеский матч между нациями.

Разговор постепенно перешёл к более серьёзным вопросам. Иден поставил стакан на столик и посмотрел на собеседника.

— Джо, меня очень беспокоит ситуация с Герингом. Рейхсканцлер ведёт себя всё более уверенно. В этом году он решился напасть на Австрию. А потом, вполне вероятно, его взгляд упадёт на Судеты. Чехословакия — это не просто территория, это промышленный центр с заводами, которые могут значительно усилить его позиции.

Кеннеди кивнул, сделал ещё один глоток и отставил стакан.

— Энтони, я понимаю твою озабоченность. Но позволь заверить тебя: Соединённые Штаты не позволят этому развиться в нечто большее. С каждым днём число тех, кто выступает за нейтралитет любой ценой, уменьшается. В Вашингтоне растёт понимание, что события в Европе напрямую затрагивают наши интересы — торговлю, безопасность морских путей.

Иден медленно кивнул, глядя на янтарную жидкость в своём стакане. Он сделал небольшой глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Да, я наслышан об этих сдвигах. Но вот в чём ирония, Джо. Те же самые фигуры, которые выступают против нейтралитета — Рокфеллер, Барух и другие влиятельные люди в ваших деловых кругах, — одновременно настраивают Рузвельта и против моей позиции здесь. Они видят возможности в изменениях, но эти возможности, похоже, не всегда совпадают с интересами Британии.

Кеннеди поднял брови, но сохранил спокойный тон.

— Президент Рузвельт — очень прагматичный человек. Он не идёт ни у кого на поводу. Он слушает разные голоса, взвешивает все аргументы, но в конечном итоге принимает решения, исходя из того, что лучше для Америки. Рокфеллеры и Барух — это часть американской экономики, их мнение важно, но не определяет политику Белого дома.

Иден допил остаток виски и налил себе ещё немного, разбавив водой. Он откинулся в кресле, размышляя.

— И всё же… ты понимаешь, что шансы Черчилля стать премьером в ближайшем будущем растут с каждым таким поворотом. Его голос звучит громче в палате, его сторонники набирают силу.

Кеннеди посмотрел на него внимательно и ответил без промедления:

— Да, понимаю. Черчилль — фигура яркая, с сильными взглядами на оборону и империю. Его влияние заметно.

Иден поставил стакан и продолжил:

— Пока я здесь, я покажу Герингу, что не только Черчилль способен на жёсткую линию. Британия не будет просто наблюдать за тем, как границы сдвигаются в пользу одного государства. Мы должны демонстрировать характер, поддерживать баланс в Европе.

Кеннеди кивнул в знак согласия.

— Это правильно, Энтони. Нужно показывать характер. Слабость только провоцирует. Но при этом важно не перегнуть палку — найти путь, где сила сочетается с дипломатией.

Они помолчали немного, наслаждаясь виски. Затем разговор перешёл на другие темы, чтобы разрядить атмосферу. Иден упомянул своё увлечение садоводством — он любил проводить время в поместье, ухаживая за розами и редкими сортами тюльпанов, которые привозили из Нидерландов. Кеннеди рассмеялся и рассказал о своей страсти к парусному спорту: в молодости он участвовал в регатах у побережья Массачусетса, и теперь, когда позволяет время, старается выходить на воду даже в Англии, хотя здешняя погода часто преподносит сюрпризы.

— А ещё я коллекционирую старинные книги по истории мореплавания, — добавил Кеннеди. — Недавно приобрёл том о плаваниях капитана Кука. Читаю по вечерам — помогает отвлечься от телеграмм из Вашингтона.

Иден улыбнулся.

— У меня похожая слабость к книгам. Последнее, что прочитал с удовольствием, — это мемуары о викторианской эпохе. Там столько уроков о том, как империя строилась на торговле и решимости. А ты следишь за скачками? В Аскоте в этом сезоне было несколько интересных заездов.

Они обсудили последние спортивные события: Кеннеди рассказал о бейсбольной лиге в Штатах, где его сыновья иногда играли в школьных командах, Иден поделился впечатлениями от недавнего матча по гольфу, в котором участвовал с членами кабинета. Разговор коснулся семьи — Кеннеди с теплотой говорил о своих детях, особенно о старших сыновьях, которые проявляют интерес к политике и бизнесу. Иден упомянул свою жену и детей, отметив, что семейные выходные на природе помогают сохранять ясность ума в такие непростые времена.

Вернулись к делам, но уже в более лёгком ключе. Иден спросил о торговых переговорах между Британией и Америкой.

— Джо, как продвигается работа над соглашением? Наши экспортёры текстиля и стали ждут ясности. Европейские события влияют на цены сырья, и стабильные партнёрства с вами стали бы хорошей опорой.

Кеннеди объяснил текущий статус: в Вашингтоне обсуждают детали квот, но прогресс есть, особенно по сельскохозяйственным товарам и промышленным изделиям. Он отметил, что американские компании заинтересованы в британском рынке, но требуют взаимности в доступе к колониям.