Абдур Рахим продолжал есть. Он взял ещё один шампур с кебабом, снял мясо пальцами и съел его медленно, чувствуя вкус специй. Йогурт охлаждал рот после острого перца в салате. Чай подливали снова и снова — теперь уже с добавлением молока в некоторых пиалах для тех, кто предпочитал более мягкий вкус.

Чайхана постепенно наполнялась другими посетителями. За соседним столом сели двое пожилых мужчин в длинных рубахах и чалмах — они тихо обсуждали семейные дела. В дальнем углу молодой парень играл на небольшом инструменте, издавая тихие мелодичные звуки, которые смешивались с гулом голосов и звоном посуды. Слуги сновали между столами, унося пустые блюда и принося новые порции чая.

Снаружи, за занавеской, доносился шум базара: крики разносчиков, блеяние коз, стук копыт ослов, груженных мешками.

Абдур Рахим смотрел на своих собеседников. Мухаммад Ибрагим теперь рассказывал историю о старом караванщике, который когда-то возил товары через Хайберский перевал ещё в молодости. Хабибулла Хан смеялся над деталями. Сардар Али кивал, жуя медленно и задумчиво. Гулям Расул вставлял шутки, размахивая рукой с зажатым в ней куском хлеба.

Внутри у Абдур Рахима мысли бежали быстро. Он думал о своих ящиках на складе, о том, что нужно будет ещё раз лично проверить всё завтра утром, до прихода приказчиков. О том, что встречи с Хафизом теперь лучше свести к минимуму и только по самым обычным делам. О капитане Мэлоуне и его вежливых приглашениях на чай, которые теперь казались частью большой сети проверок. Но ни одна из этих мыслей не отразилась на его лице. Он улыбался в нужных местах, кивал, когда другие говорили, и продолжал есть, запивая каждый кусок глотком чая.

Когда блюда почти опустели, слуга принёс свежие фрукты — нарезанные дыни и виноград в большой миске. Мужчины взяли по кусочку, смакуя сладость после обильной еды. Разговор стал тише, более расслабленным. Говорили о семьях, о детях, которые учатся в местных школах, о планах на следующий месяц, когда жара немного спадёт.

Абдур Рахим допил свою пиалу и поставил её на стол. Он почувствовал приятную тяжесть в желудке. Оглядев зал чайханы — ковры на стенах, низкие столы, подушки, людей в традиционной одежде, — он на минуту задержал взгляд на курящих кальян в дальнем углу.

Снаружи уже совсем стемнело. Через открытый проход виднелись огни фонарей на улице, силуэты прохожих, ослов и телег. Воздух стал чуть прохладнее, но всё ещё оставался тёплым.

Мужчины начали прощаться. Сначала поднялся Гулям Расул, сославшись на дела дома. За ним — Сардар Али. Мухаммад Ибрагим и Хабибулла Хан остались ещё на несколько минут, допивая чай. Абдур Рахим тоже не спешил. Он заказал ещё одну пиалу — на этот раз чистый чёрный чай, без молока.

Когда все наконец встали, Абдур Рахим расплатился за свою часть. Они вышли вместе на улицу. Базар уже затихал, но некоторые лавки ещё были открыты, освещённые масляными лампами. Мужчины разошлись в разные стороны, пожелав друг другу спокойной ночи и удачи в торговле.

Абдур Рахим шёл домой медленно. Улицы были освещены редкими фонарями. Он проходил мимо закрытых ставен магазинов, мимо чайхан, из которых ещё доносился запах еды и чая. В голове крутились слова Мухаммада Ибрагима об арестах и оружии. Он знал, что нужно быть ещё осторожнее. Каждый ящик на складе, каждая встреча, каждое слово — теперь всё требовало особого внимания.

Домой он пришёл уже в полной темноте. Сел во дворе под деревом, посмотрел на яркие звёзды, которые густо усыпали небо над Пешаваром. Ночь была тихой.

Абдур Рахим закрыл глаза на минуту. Завтра он снова увидит склад, проверит товары — в общем, обычный день. Но внутри он уже знал, что обычных дней в этом году становится всё меньше.

Солнце уже высоко поднялось над крышами старого Пешавара, когда Абдур Рахим вышел из дома. Он надел простую белую курту и широкие шаровары, на голову повязал лёгкую чалму из светлой ткани. В кармане лежал небольшой блокнот с записями о партиях сухофруктов. Абдур Рахим решил пройтись пешком до основного базара, чтобы проверить поставки у знакомых торговцев и заодно послушать, о чём говорят люди.

Улицы уже оживали. Ослы, нагружённые мешками с зерном и тюками тканей, медленно брели в сторону ворот. Разносчики с подносами на головах громко кричали о свежем хлебе и сладостях. Женщины в длинных покрывалах шли группами к колодцам, неся кувшины на плечах. Абдур Рахим шагал, кивая встречным знакомым. Он миновал узкие переулки, где стены домов были сложены из сырцового кирпича, и вышел на более широкую улицу, ведущую к Qissa Khwani Bazaar.

Базар встретил его привычным гулом. Лавки тянулись бесконечными рядами: здесь торговали медными котлами и подносами, там — яркими коврами с узорами гор и животных, дальше — грудами сушёных абрикосов и миндаля в плетёных корзинах. Торговцы сидели на низких табуретах, громко расхваливая свой товар. Покупатели останавливались, брали в руки образцы, торговались, размахивая руками. Абдур Рахим задержался у одной лавки с орехами, купил небольшую горсть фисташек и продолжил путь. Он планировал зайти к поставщику шафрана, а потом проверить свой небольшой склад неподалёку от Кабули-гейт.

В толпе было много людей в традиционной одежде — чалмах, куртах, жилетах с вышивкой. Иногда попадались фигуры в британской форме: солдаты из кантонмента патрулировали базар парами. Они шли медленно, оглядывая ряды, но без особой спешки. Абдур Рахим старался не смотреть в их сторону слишком долго. Он свернул в боковой проход, где лавки были поменьше, а толпа гуще. Здесь торговали тканями и готовой одеждой. Абдур Рахим купил чашку чая у уличного продавца и присел на край деревянной скамьи, наблюдая за потоком людей.

Вдруг в дальнем конце прохода послышался шум. Голоса стали громче, кто-то крикнул, толпа начала расступаться. Абдур Рахим поднял голову и увидел группу полицейских в форме колониальной полиции. Их было четверо: двое индийских констеблей и британский офицер в шлеме. Они вели человека с руками, связанными за спиной верёвкой. Арестованный шёл, слегка сутулясь. Лицо показалось Абдур Рахиму знакомым. Это был Ахмед Джан — старый знакомый из пригородов, с которым они когда-то вместе вели дела по поставкам из Афганистана. Несколько лет назад Ахмед Джан помогал с мелкими партиями товаров через перевалы. Абдур Рахим знал его как надёжного человека в торговле, но никогда не обсуждал с ним ничего, что выходило за рамки обычных грузов.

Полицейские вели Ахмед Джана прямо по проходу мимо лавок. Толпа расступалась, люди замолкали или начинали шептаться. Ахмед Джан смотрел строго вперёд, не поворачивая головы. Его одежда была простой, но чистой; на поясе болтались пустые ножны от кинжала — оружие, видимо, забрали при аресте. Абдур Рахим почувствовал, как внутри всё сжалось. Он знал, что Ахмед Джан иногда занимался грузами, которые могли включать не только ткани или фрукты. Сам Абдур Рахим никогда не раскрывал ему свои связи, не упоминал имён или мест. Их встречи всегда касались только цен и сроков доставки сушёных плодов. Тем не менее вид знакомого лица в таком положении заставил его на миг замереть.

Абдур Рахим медленно повернул голову в сторону, делая вид, что рассматривает товары в ближайшей лавке — яркие шёлковые шарфы, разложенные на прилавке. Он взял один в руки, провёл пальцами по ткани и спросил у торговца о цене. Торговец ответил, Абдур Рахим кивнул и продолжал держать шарф. Краем глаза он видел, как группа приближается. Ахмед Джан прошёл всего в нескольких метрах от него. Абдур Рахим не повернулся, сосредоточившись на узоре шарфа. Он чувствовал лёгкий холодок по спине, но лицо оставалось спокойным, будто он полностью погружён в выбор товара.

Когда группа прошла дальше, Абдур Рахим положил шарф обратно. Он встал и пошёл в противоположном направлении, не оглядываясь. Сердце билось чаще. Почему именно Ахмед Джан? Что они нашли у него? Были ли там ящики с иностранными винтовками, о которых шептались в чайханах? Абдур Рахим считал, что его собственные связи идут через другие каналы. Ахмед Джан не знал имён, не знал мест хранения. Их общие дела были чистыми на бумаге. Всё же этот момент оставил неприятный осадок.