Всех премудростей, что были ему известны, мне, конечно, не удалось постичь за краткое время пребывания в этом диковинном мире. И совершенно зря я всего минуту назад предавался кислым мыслям. Потому что мой старый друг и наставник оставался собой несмотря на все невзгоды, выпавше на его долю. Это по‑прежнему был тот самый Рагнар… даже если по воле случая он временно лишился своей знаменитой Железной Руки.

Наскоро перекусив (мы честно оставили Сульфуру его долю, однако будить его было всё‑таки выше наших сил), я принялся за организацию полевого госпиталя. Хотел было привлечь Кашкая, но тот вернулся к сооружению гнезда на голове, так как «духам не нравится, когда важное дело прерывают ради неважного».

Удивительно, что против перерыва на пожрать духи ничуть не возражали…

Так что пришлось нам с Рагнаром браться за дело. Для начала я отскоблил песком всё тот же котелок, а потом под чутким руководством капитана принялся за изготовление целебного состава.

Рагнар ворчал, что руки у меня не из плеч, и что он сам справился бы куда лучше, попутно объясняя, из каких компонентов местные делают снадобья, и как и что ими можно лечить.

Я слушал вполуха, размышляя, как бы достать капитану новый протез. «Только золото» сказала бы лекарка с волшебными таблетками… а денег снова было немного. Впрочем, в данном случае одного золота было мало, да и чудодейственная пилюля не помогла бы.

Надо было ещё найти мастера, который не станет болтать. Предпочтительно глухонемого, и не слишком преданного империи… а это было ох как непросто. Особенно пока мы сидим посреди пустыни со скудными запасами провизии и воды, и не имеем чёткого плана, куда двигаться дальше.

За этими размышлениями зелье успело не только свариться, но и настояться, и даже остыть. Я помог Гелиосу промыть рану (кажется у паладина начинался жар, и это было совсем скверно, да он и без того так намучился, что даже не стал отнекиваться от помощи).

Затем обработал и свои травмы, которые – в сравнении – казались жалкими цараминами, но всё равно досаждали и могли воспалиться в любой момент. Настой на пустынных кореньях попахивал странно, но жжение унял почти мгновенно – так что я даже удивился.

– В здоровом теле – здоровый дух! – сообщил Кашкай, подойдя к паладину, который как раз примеривался поудобнее наложить повязку из смотанного валиком уже использованного бинта. – И духи говорят, это может помочь!

Он раскрыл ладонь, на которой обнаружился небольшой камешек округлой формы.

– Ну‑ка, дай сюда, – потребовал я. На вид это был обычный кусок серой гальки. – Не дури, Кашкай. Это что – народная медицина?

– Да! – с гордостью объявил шаман. – Духи довольны и велели передать, что это обязательно ему поможет.

Поколебавшись, я на всякий случай передал камень Рагнару. Тот осмотрел его со всех сторон, кажется, даже понюхал – и только пожал плечами.

– Во всяком случае, он неядовит, – фыркнул капитан. – Так что хуже точно не будет. Веришь в удачу, паладин?

Гелиос только устало качнул головой. Боль в ноге, терзавшая его уже двое суток кряду, наконец успокаивалась, отчего его неумолимо клонило в сон.

– А зря, – наставительно буркнул капитан. – Ведь отчего человек заболел – всегда известно. А вот от чего он выздоровел…

Что тут скажешь. Припомнить хотя бы его – Рагнара – собственное чудесное исцеление…

– Приладь поверх повязки, – предложил я. – А завтра выкинешь, чтоб не мешал.

Гелиос посмотрел на нас как на кромешных кретинов, но камень взял и молча сунул под верхний слой бинтов.

– Знать бы ещё, с чего это так довольны духи, что одарили тебя знанием, – я ехидно улыбнулся, поднял глаза на Кашкая, и чуть не подавился вдохом.

– Им понравилось новое гнездо! – триумфально объявил шаман, демонстрируя нам модифицированную причёску. – Они очень довольны.

Выглядело это так, будто он заплёл в тугие косы намыленный конский хвост и приладил его себе на голову. Часть сосулек спадали на плечи и спину, а некоторые так и стояли торчком, украшенные бусинами и лентами.

Рагнар, кажется, поперхнулся своим честным мнением.

– О, боги! – устало выдохнул я. Сломанная лодка, Сульфур, самолечение домашней медициной, а теперь ещё и новый образ Кашкая… Кажется, это был явный перебор. – Ты хоть представляешь, на что ты похож⁈

– Да, – с гордостью объявил Кашкай. – Получилось прекрасно!

Возразить на это было нечего, да и сил оставалось всего ничего. Я помог устроиться на лавке Рагнару, а потом прикорнул и сам, хотя спать всем одновременно было ох, как опасно.

Но прошлая бессонная ночь давала о себе знать, а в переполненной лодке тем более было глаз не сомкнуть.

Я задремал буквально на минутку. Или на четверть часа, уж точно не больше. И сразу же открыл глаза, услышав странный шорох.

Я бесшумно приподнялся на жесткой лавке. Тело затекло так, что я было подумал, что звук померещился или приснился. Но шорох повторился.

Сначала в одном месте, потом в другом… Я беззвучно сел и осмотрелся. Всё было в порядке, все ещё спали. Рагнар тихо похрапывал, а Саульфур так и вовсе выводил гнусавые рулады; за ночь он сполз на пол окончательно и теперь распластался там в форме звезды, занимая чуть ли не половину комнатушки.

Что‑то тихо захрустело в углу, где безмятежно дрых Кашкай. Впору было подумать, что это его проделки: может, усовершенствует своё прекрасное «гнездо духов» с утра пораньше? Но спал и он.

Видимой угрозы по‑прежнему не наблюдалось, так что я решительно встал и принялся осматриваться уже всерьёз. Солнечный свет проникал сквозь щели в неплотно пригнанных досках, я окончательно проснулся, и тут наконец‑то до меня дошло, что напоминает этот странный скрежет.

Мышиную возню. Правда в прошлой жизни мышей у меня в доме не водилось (хвала цивилизации!), зато были тараканы. И никакими простыми средставами их было не вытравить. Зато когда соседи разорились на дезинсектора, как‑то раз захаживали даже матёрые чёрные чудовища. Даже не вспомню теперь, как в итоге он них избавился, но шуршали и скрипели они очень похоже.

Стараясь ступать осторожно, я приблизился к спящему шаману и осмотрел его койку. На первый взгляд всё было в порядке, но стоило заглянуть под неё…

В узелках и свёртках копошилось несметное воинство. Сотни, тысячи… десятки тысяч мелки тварей, чёрных и лаково блестящих, с совершенно круглыми панцирями, из‑под которых выглядывали беспрерывно шевелящиеся конечности.

Один, самый смелый, заметив вторжение, прекратил шуршать обёрткой и подполз к моей ноге. Хорошо, что на ночь я не разувался! «Хрясь» получился автоматически, на уровне безусловного рефлекса. От омерзения (и облегчения одновременно), я громко выругался, добавив под занавес:

– Мерзость, твою мать!

Это произвело неожиданный эффект. Гелиос слитным движением подхватился с лавки, будто бы и не спал. Несколько тварей, как я успел заметить, ссыпались прямо с него на пол. Паладин сноровисто припечатал ботинком каждого.

Кашкай всполошился и первым делом полез щупать своё ненаглядное «гнездо». Рагнар, уцепившись рукой за край доски, сел, проморгался, оценил обстановку… и вдруг гаркнул хриплым спросонья голосом:

– Это скороеды!!! На улицу, живо!

Мы единодушно не стали пренебрегать добрым советом опытного путешественника. Только что очнувшегося Сульфура Гелиос попросту ухватил и выволок под сень навеса за ногу.

– Что стоите? Раздевайтесь, – поторопил нас Рагнар, одной рукой распутывая ворот собственной рубашки. – Если хоть один останется, сгрызёт и одежду – останемся без штанов…

О скороедах я читал в энциклопедии этого мира. Но судя по тому, с какой гадливостью все принялись скидывать с себя одежду, сталкиваться с ними доводилось нечасто даже старожилам.

Эти твари ели всё кроме сухого дерева, металла, керамики и камня. Пищу, бумагу, кожу любой выделки и даже специи они уничтожали бысто и качественно, причём в любом количестве. Как моль расправляется с мехами. Для человека они были практически безопасны, вот только могли с неделю путешествовать, питаясь его костюмом, а потом дезертировать, не оставив обратного адреса.