– Давно. В Песчаном Форте. Там был маг по имени Ибрагим, он носил такую же печать на предплечье. Солнце с чёрными лучами.

– И что с ним стало?

Лучник помолчал, глядя в огонь. Подбросил ветку в костёр.

– Он думал, что контролирует печать. Использовал её в боях, запечатывал демонов, копил силу. К тому моменту, когда я его встретил, у него было восемь лучей.

– И?

– А потом печать сожрала его, – Сульфур не отводил глаз от огня. – Ибрагим перестал быть Ибрагимом. Тело осталось, но внутри сидело что‑то другое. Что‑то очень холодное и вечно голодное.

Тишина повисла между нами. Костёр потрескивал в ночной тишине. Где‑то далеко в пустыне выли ночные твари.

– Откуда ты столько знаешь? – я пристально посмотрел на лучника.

Сульфур повернулся ко мне, скосил дальнозоркий глаз. Привычная широкая ухмылка вернулась на его лицо, будто маска, натянутая одним движением.

– Великий Сульфур знает всё! Ибо мудрость его не ведает границ! А ещё я знаю, что всем нам сейчас тоже будет холодно, если мы не поедим!

Печально знакомое паясничество мгновенно возобновилось. Но я запомнил его взгляд. Серьёзный, глубокий, знающий. За маской прятался человек, знающий куда больше, чем показывал.

Эмир уже храпел, привалившись к седлу. Гелиос лежал у костра, укрытый плащом. Кашкай свернулся на боку, обнимая сковороду. Я с усилием поднялся, дошёл до корабля, распотрашил неприкосновенный запас и перебросил Сульфуру небольшой мешочек с сушеным мясом.

Сульфур легко поймал его и отправился дежурить, прихватив еду, лук и колчан.

Я остался один. Смотрел на огонь, без особого аппетита жевал мясо и вертел в руках кристалл Воды. Тёплый, гладкий, пульсирующий мягким светом. Невероятный по своей мощи артефакт. С ним я стал другим магом. Не калекой, бесполезным без ближайшей лужи. Полноценным магом Воды, способным сражаться в любой точке Пустоши.

Но радость омрачалась двумя чёрными лучами на левой руке. И ещё кое‑чем.

Я закрыл глаза и мысленно потянулся к печати. Раньше там дремал только Шуссува, привычный и послушный. Мой верный сторожевой пёс.

Но теперь рядом с его местом пульсировало нечто иное. Отныне там обитал Левиафан. Его присутствие ощущалось через печать на предплечье. Холодное, массивное, древнее. Водяной элементал не спал. Он молчал, прячась в глубине артефакта, снова затаившись, как хищник в засаде.

Шуссува подчинился мне почти сразу. Волк был дикий, но простой. Команда – вознаграждение, невыполнение – наказание. Дрессировка, понятная даже бывшему менеджеру.

Левиафан был другим. Разумным, гордым, древним. Существо, которому поклонялись целые цивилизации. Оно не собиралось подчиняться. Оно собиралось ждать. Ждать момента, когда я ослабну.

И тогда Левиафан заберёт контроль.

Из кармана раздалось тихое «кули‑кули». Акула высунула нос из ткани. Чёрные глазки‑бусинки уставились на меня. Я погладил рыбёшку кончиком пальца. Акула лизнула мне палец крохотным шершавым языком и снова спряталась.

– Завтра едем домой, – прошептал я. – В Порт‑Каракум. К Рагнару.

Акула пискнула одобрительно. Кристалл Воды мерцал в моей руке. Печать тлела на предплечье. А в глубине печати ворочался древний элементал.

Два демона, одна печать и семь шагов до потери себя. Весёлая арифметика.

Порт‑Каракум встретил нас дождём. Мелким, нудным, заунывным. Каньон притягивал тучи, как магнит, и те цеплялись за скальные стены. Мы спустились по знакомой тропе, мокрые, измотанные, но уже немного оправившиеся от ран.

У ворот нас ждала Марта. Лично, с охраной. При ней было шестеро головорезов, вооружённых до зубов. Марта окинула нашу компанию единственным глазом и поджала губы.

– Живые, – констатировала она. – Не ожидала.

– Мы тоже не ожидали, – буркнул я, вытирая со лба катящиеся капли.

Марта кивнула своим людям. Те шагнули вперёд и принялись обыскивать нас. Методично, жёстко, без церемоний. Вывернули карманы, прощупали швы одежды, проверили подкладки.

– Это обязательно? – Эмир отстранился, когда чужие руки полезли за пазуху.

– Обязательно, – отрезала Марта. – Я не доверяю никому. Даже покойному мужу не доверяла, упокой его Пустошь.

Один из громил обнаружил наконец кристалл Воды. Вытащил его из моего внутреннего кармана и протянул Марте. Она взяла артефакт обеими руками. Голубое свечение отразилось в её глазу. По лицу расползлась хищная ухмылка. Медленная и жадная, как у кошки перед мышиной норой.

– Настоящий, – выдохнула она, разглядывая кристалл на свету. – Чистейший кристалл Воды. За двадцать лет в Пустоши я такого не видела.

Внутри у меня что‑то оборвалось. Она забрала кристалл, мой кристалл. Артефакт, с которым я мог призывать воду из воздуха. Формировать щиты, лечить, сражаться. Без него я снова становился калекой. Магом Воды посреди пустыни, где воды нет.

– Было бы справедливо, – процедил я, сжимая кулаки. – Если бы вы дали нам хотя бы пару дней порадоваться своей добыче.

Марта оторвала взгляд от кристалла и посмотрела на меня. Без улыбки, без извинений.

– Сделка выполнена, – произнесла она ровным голосом. – Вы принесли кристалл. Я даю вам убежище, рекомендацию и защиту Совета. Можете оставаться в городе столько, сколько потребуется.

– А кристалл?

– Кристалл мой. Как и было условлено. Или ты забыл, на каких условиях я вас приютила?

Что и говорить, выпускать из рук такое сокровище не хотелось. Всё во мне буквально вопило о несправедливости этой потери… Но в городе ждал Рагнар. А мы так и не восстановили его потерянную железную руку.

Да, мы рисковали жизнями, и что‑то подсказывало, куда большим, сунувшись в логово Левиафана. Еле уцелели, а других ценностей по пути, увы, не нашлось. Формально Марта была абсолютно права. Но меня всё равно не оставляло чувство, что меня обобрали.

Я хотел ещё что‑то возразить, но шестеро головорезов и сабля у пояса Марты охладили мой пыл. Мы были в её городе, на её территории. Спорить с хозяйкой дома, стоя в её прихожей – занятие для идиотов.

– Ладно, – выдавил я. – Сделка есть сделка.

Марта кивнула и убрала кристалл за пазуху. Развернулась и зашагала к городу. Головорезы последовали за ней. Я провожал взглядом голубое свечение, тающее в складках её одежды.

– Она всегда была такой, – Рагнар появился из‑за ворот и встал рядом.

Я повернулся к капитану и на секунду забыл про кристалл. Рагнар выглядел другим человеком. Лицо порозовело, глаза ожили. Спина выпрямилась, плечи расправились. Он был одет в новенький походный костюм и… Железная рука блестела на своём законном месте, начищенная до зеркального состояния. Лекарь Марты знала своё дело.

– Капитан, – я невольно улыбнулся. – Ты прямо помолодел.

– Не льсти, сынок. Просто впервые за месяц выспался и пожрал по‑человечески.

Он шагнул ко мне и притянул к себе. Железная ладонь хлопнула по спине, и я поморщился – рана от водяного копья в плече заживала быстро, но всё ещё аукалась тянущей болью. Несмотря на это, я от души обнял старого пирата!

– Вернулся живым, – прохрипел капитан, отстраняясь.

– Обещал ведь, – я развёл руками, улыбаясь.

– Молодец. А теперь рассказывай…

– А теперь рассказывай, что было в Храме, – потребовал капитан.

Вернувшись в дом Марты, мы наконец‑то получили долгожданную передышку. Эмира и Гелиоса отправили отсыпаться. Паладина всё ещё заметно пошатывало при ходьбе, так что мне пришлось проводить его до комнаты. Там он блаженно выдохнул, закатил глаза, завалился на кровать и мгновенно отключился. Кашкай «по велению духов» полез на кухню. Сульфур торжественно нарёк свою комнату «Покоями Сульфура» и занялся созданием соответствующей самодельной таблички на дверь.

Мы с Рагнаром сели за стол в моей комнате. Я рассказал всё, подробно описав ловушки, тела погибшей экспедиции, Левиафана, а также неудавшиеся переговоры, последовавший за этим бой и запечатывание.