Конец бардаку положил Гелиос, молча сплюнувший за борт в сторону хищников и направивший корабль чуть выше и немного в сторону. Я давно уже заметил, что когда паладин был занят управлением кораблём, морская болезнь его с позором отступала, не смея отвлекать благородного рыцаря от важного дела.

На закате второго дня на горизонте показались занесённые песком покатые бугры – обгоревшие обломки когда‑то живописного и оживлённого Казани.

– Казань прямо по курсу, – сообщил Гелиос с равнодушием стюарда на малом пассажирском судне, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ага‑а, – оживился Барса. – Давай‑ка, забирай левее!

Гелиос фыркнул и вопросительно уставился сначала на Рагнара, потом на меня.

– Делай, как он сказал, – согласился я. Рагнар только кивнул, жадно вглядываясь в ничем не примечательные песчаные холмы.

Кажется, капитана до сих пор мучило любопытство, но признаться в этом было, конечно, ниже его достоинства. Солнце уже садилось, когда шлюп с сухим шорохом коснулся песка, кристаллы Ветра начали медленно гаснуть и мы наконец‑то остановились.

Из песка примерно на уровне плеча возвышалась старая‑престарая металлическая табличка, гласившая «Местечко Раифа». Что ж, очень познавательно…

– «Мо‑сто‑чек у Рифа»? – удивлённо прочитал всух Сульфур, слеповато щурясь на указатель. – Очень хорошо! Отныне нарекаю это место Мосточком Сульфура. А где же мост?

Осмотревшись, я ничего не увидел кроме покосившихся от времени балок, видимо когда‑то служившими каркасами жилых домов. В свете закатного солнца они казались чёрными – может, был пожар? Тут – тоже?

Потрёпанная команда «Ржавого Клыка» с осторожностью выгрузила из шлюпа раненых.

– Барса, я ценю хорошие шутки, – осторожно проговорил я. – Но где именно ты планировал раздобыть припасы и устроить ночлег?

И тут Барса обернулся ко мне и улыбнулся так, будто попал наконец домой после долгой отлучки. Я даже забеспокоился и стал вспоминать, не повредил ли товарищ голову во время передряги в Порт‑Каракуме.

Кругом расстилалсь песчаные холмы, впереди трчали почерневшие не то от времени, не от от пламени палки… Кругом не было ни души. Никакого признака человеческого присутствия – ни голоса, ни звука, ни даже верблюжих лепёшек на заметённом песком пути…

– Пойдём, – Барса приглашащим жестом указал вперёд в сторону развалин. – Увидишь…

– А эту чашу мы поднимаем, как и предыдущие, за наше чудесное спасение! – Барса был уже до безобразия пьян, шумен и весел, да и остальные не жаловались на плохое настроение.

Вино оказалось достаточно крепким, но изумительным на вкус: в этом мире я такого ещё не пробовал, потому что это была не какая‑то неведомая бурда из непонятных компонентов и не настойка на местных травах – настоящее виноградное вино! Судя по отсутствию мерзкого синтетического послевкусия – абсолютно натуральное. В прошлой жизни я не был большим ценителем этого напитка, однако сейчас сделал очередной глоток с ностальгической радостью.

Звонко сошлись краями бокалы – именно бокалы, да – старинные серебряные, с тонким резным узором по бокам. Невиданная роскошь, достойная королевского стола.

Стол, кстати, тоже радовал безмерно, потому что буквально ломился от разнообразной снеди. Каменный зал заполняли аппетитные запахи жареного мяса и пряностей.

– Может объяснишь, откуда здесь это великолепие? – Я широким жестом обвёл просторный каменный зал.

Потолок терялся где‑то над головой, массивные колонны стрелами уходили вверх. В нишах между ними горели масляные светильники, давашие уютный оранжевый свет, а в дальней узкой стене был устроен огромный камин, дышавший жаром. Стоило затопить его, используя запасливо сложенные рядом поленья, он за какой‑то жалкий час обогрел обширное подземное помещение, где угнездился, казалось вековой холод и сырость. Дым бесследно выносило в невидимую отсюда трубу.

Когда после приземления шлюпа Барса привёл нас к едва торчащим из‑под песка каменным столбикам, я и помыслить не мог, что обещанное «местечко для отдыха» окажется настолько обширным. Столбики огораживали неровный, чуть скошенный с одной стороны прямоугольник посреди которого виднелось несколько куполообразных возвышений.

Подойдя к одному из них, пират потоптался на месте, и видимо нажал некую невидимую пружину, потому что в куполе медленно и со скрипом открылся узкий провал в темноту.

Спустившись (и со всеми осторожностями стащив раненых) по бесчисленным лестницам узкой башни, уходящей под песок, мы пересекли небольшой зал, а затем сквозь потайную дверь проникли в совсем уж тесную комнатёнку, где в полу обнаружился люк, ведущий куда‑то ещё ниже…

– Надеюсь, это не путь прямо в ад? – чуть слышно хмыкнул Гелиос, с сомнением вглядываясь в темноту в свете двух чадящих факелов.

Пираты из команды Барсы захохотали, даже раненая Нури прыснула:

– Как раз наоборот, святоша!

Нам недолго пришлось теряться в догадках, что бы это значило. В конце длинной винтовой лестницы нас ожидали настоящие катакомбы. Целый комплекс: со складами, отдельными комнатушками для обустройства жилья, узкими переходами и обширными залами. Во втором по счёту на нашем пути зале Барса зажёг от факела масляные светильники, и даже Рагнар удивлённо охнул при виде открывшейся картины.

Это была оружейная. Вдоль стен на каменных стеллажах разместился такой арсенал, что любого ценителя хватил бы удар прямо на месте. Уцелевшие бойцы «Ржавого Клыка» уверенно потащили раненых куда‑то дальше, с ними ушла, баюкая руку на перевязи и Нури, а мы всё ещё стояли на месте, изумлённо осматриваясь.

Тут были копья, мечи, топоры и кинжалы. Кольчуги, литые брони и более лёгкий доспех. Луки, самострелы и, конечно же, боезапас к ним. Всё это смертоносное великолепие было аккуратно расставлено по местам, не хватало только ценников и льстиво улыбающегося толстолицого зазывалы для полного ощущения рынка. Впрочем, на рынке ко многим из этих вещей страшно было бы даже прицениться!

– Пойдёмте, пойдёмте, – поторопил Барса, явно довольный произведённым эффектом. – Там ещё будет, что посмотреть.

Спустя ещё минут двадцать блужданий по скупо подсвеченным узким коридорам, мы оказались там, где сидели и сейчас. Ушедшие вперёд пираты успели затеплить камин, устроить раненых в одном углу на широких деревянных настилах и даже смыть кровь с их ран водой из колодца.

Не удержавшись, я заглянул под тяжёлую круглую крышку, надёжно закрывающую низкий борт. Вода была глубоко. Очень глубоко, но такой пронзительной чистоты и такая холодная, что всё внутри у меня сжалось, и показалось вдруг, что Левиафан, по‑прежнему надёжно удерживаемый печатью, беспокойно под ней завозился.

Не тратя времени попусту, пираты стали доставать припасы. Мне сложно было вообразить откуда, но Кашкай этим вопросом озадачился в первую очередь, и уже через секунду требовательно дёрнул меня за рукав:

– Духи говорят, что ты должен на это посмотреть!

Любопытство оказалось сильнее усталости, и я пошёл помогать таскавшим мясо пиратам. Кладовая обустроена была масштабно. Это была целая комната, из‑за массивной двери которой исходил тусклый белый свет и заметно тянуло холодом. Сунувшись внутрь, я немедленно обнаружил его источник: артефакт, располагавшийся в дальнем углу, рассеивал вокруг морозный воздух. Комната же была полна ящиков и контейнеров, подписанных криво и косо, как умеют только пираты.

«Пустын. Многонож. 50 кг.», «Баран. 50.», или «Мяс.верблюд.25 кус.» – были ещё самыми понятными и грамотными.

Протянув руку к одному из ящиков, я чуть не отдёрнул её с воплем – холод был такой, что как бы ненароком не примёрзли руки.

Пираты «Ржавого Клыка» отлично ориентировались в этом подземелье. Вскоре кто‑то принёс несколько бутылок древнего благородного вина. А остальные в это время занялись обустройством насущных дел.