– Да уж, – медленно произнёс первый стражник, отпуская мою руку и делая шаг назад, будто боялся, что я продолжу петь. – Дерьмовый из тебя певец. Не удивительно, что мы твою морду не запомнили толком. Таких выродков как ты наоборот пытаются как можно скорее позабыть.

Я лишь улыбнулся и пожал плечами как бы говоря «На вкус и цвет все вокальные партии разные». Второй стражник спешно протянул руку Гелиосу для прощального рукопожатия.

– Ладно, брат, – сказал он паладину. – Мы помчали. Нужно ещё наркопритон хлопнуть на другом конце города, а то развелось тут всяких. Дела, знаешь ли.

Они развернулись и пошли прочь, переговариваясь между собой и периодически оглядываясь на меня, будто проверяя, не иду ли я следом, чтобы снова спеть.

Как только стражники скрылись за углом, Гелиос рассмеялся с нескрываемым наслаждением.

– Не обижайся мой кастрированный друг, – сказал он, хлопая меня по плечу, – пел ты, конечно, отвратно, просто кошмарно, но зато с душой. Чувствовалось, что ты выкладывался на полную.

Я усмехнулся, глядя на паладина.

– Один‑один, любитель верблюдов, – парировал я, напоминая ему прозвище, которое мы с Кашкаем придумали ещё в пустыне.

Гелиос тут же нахмурился, и улыбка слетела с его лица.

– Прекрати называть меня так, – буркнул он. – Это не смешно.

Я решил сменить тему, пока паладин не обиделся окончательно.

– Чего они хотели? – спросил я, кивая в сторону, куда ушли стражники. – До того, как мы вышли?

Гелиос пожал плечами, опираясь на рукоять меча.

– Да так, обычная проверка, – ответил он. – Перекинулись парой слов про службу. Спросили, откуда я, куда направляюсь, кого сопровождаю. Оказалось, тому, что идёт справа, я жизнь испортил.

Кашкай, который стоял рядом, молча слушая разговор, вдруг оживился.

– Духи интересуются, каким же образом? – спросил он с любопытством в голосе.

– Он изнасиловал его служебного верблюда. – усмехнулся я.

Гелиос скрежетнул зубами, а через секунду широко улыбнулся и начал говорить как человека, который рассказывает анекдот.

– Спас его тёщу от разбойников пару лет назад, – пояснил он. – Теперь бедняга вынужден терпеть её в своём доме, слушать нравоучения и готовить ей завтрак каждое утро, потому что жена настояла, чтобы мать переехала к ним после того случая.

Я рассмеялся, представляя ситуацию, и покачал головой.

– Всё, уходим, пока он не вернулся чтобы перерезать тебе глотку за такую добродетель, – сказал я, беря Василия Второго за уздечку. – У нас есть всё, что нужно. Пора двигаться в Воронеж.

Гелиос посмотрел на меня с выражением человека, который знает что‑то важное, но не уверен, стоит ли говорить.

– Ты уверен? – спросил он осторожно.

– Само собой, – ответил я, не понимая, к чему он клонит. – А что ещё‑то?

Гелиос почесал бороду и сказал:

– Стражи узнали твою рожу потому, что на тебя ориентировка пришла, – произнёс он спокойно, как будто сообщал прогноз погоды. – Точнее, снова пришла. Обновлённая. С более детальным описанием. Сказали, что повсюду ищут Ветрова. Награда за поимку увеличена втрое. А значит, тебе надо изменить внешность, и Кашкаю тоже, потому что вы оба слишком приметные.

Профессиональная оценка ситуации:

Проблема: Ориентировка по всей империи.

Узнаваемость: Критически высокая.

Риск ареста: Почти гарантированный.

Решение: Изменить внешность. Срочно.

Ресурсы: Отсутствуют.

Вывод: Нужна импровизация.

Я посмотрел на Кашкая, он посмотрел на меня, и мы поняли, что Гелиос прав. Мы действительно были приметными, я с длинными русыми волосами и молодым лицом, которое теперь было во всех ориентировках, а Кашкай с гнездом на голове, которое делало его самым приметным человеком на всей Пустоши.

– Да, ситуация, – согласился я, потирая подбородок. – Жаль, что у нас нет денег. Было бы неплохо купить какой‑нибудь грим или одежду. Пару париков, может быть, краску для волос.

Кашкай вдруг полез в карман, порылся там и вытащил небольшой тюбик. Протянул мне, и я прочитал надпись на боку: «Суперклей. Моментальная фиксация.»

– Духи знали, что это пригодится, – произнёс шаман с загадочной улыбкой.

Я усмехнулся, разглядывая тюбик.

– Ты стащил только это? – спросил я. – Из всей алхимической лаборатории выбрал клей?

Кашкай покачал головой и полез в другой карман, извлекая оттуда ножницы. Большие, острые, блестящие в солнечном свете.

– Обижаете Александр Сергеевич, у меня ведь две руки, – добавил он гордо.

Гелиос рассмеялся, глядя на нас.

– Ну что, господа конспираторы, – произнёс он с ухмылкой, – как только покинем город я вас так обкорнаю, что даже родные матери не узнают.

– Главное уши не отрежь нам. – Хмыкнул я и мы двинули на выход из города.

Спустя полчаса мы ехали по пыльному тракту, который когда‑то был федеральной трассой М4, если верить знаку, торчащему посреди песка. Интересно кому понадобилось его откапывать и втыкать у всех на виду? Знак торчал как памятник ушедшей цивилизации. Каждый раз, когда я видел такие артефакты из прошлой жизни в этом мире, внутри что‑то сжималось, напоминая о том, что моё место не здесь.

Проехав километров двадцать мы остановились в тени огромного валуна, вдали от дороги, чтобы не привлекать внимание проезжающих караванов. Гелиос с улыбкой маньяка взял ножницы в руки, и пару раз чикнул ими в воздухе.

– Кто первый? – спросил он, зловеще зыркнув на нас.

Кашкай сел на песок, скрестил ноги и подставил Гелиосу спутанные, грязные волосы, которые торчали во все стороны.

– Я готов, – объявил он и начал напевать какую‑то песенку себе под нос, не удивлюсь если его заставили духи петь эту тарабарщину.

Гелиос подошёл к нему и начал стричь, не церемонясь, срезая волосы большими клоками. Спустя пять минут Кашкай стал практически лысым и с сожалением посмотрел на волосы которые во все стороны растащил ветер. Судя по всему он грустил о утраченном гнезде.

– Первый готов. Настал черёд порождения ночи. – Усмехнулся Гелиос.

Я сел на место где только что был шаман, а Гелиос встал позади меня. Я почувствовал, как холодное лезвие ножниц касается моей головы, и в этот момент понял, что паладин прямо сейчас будет мстить мне за все издевательства, которым я подвергал его с момента нашей встречи.

Ножницы резали безжалостно. Неровно. Хаотично. Я чувствовал, как волосы падают на плечи, на колени, в лицо, и слышал, как Гелиос усмехается, явно наслаждаясь процессом.

Профессиональная оценка:

Парикмахер: Садист.

Качество работы: Кошмарное.

Моя внешность: Будет ужасной.

Альтернативы: Отсутствуют.

Спустя десять минут, которые показались мне вечностью, Гелиос отступил назад и произнёс:

– Ну всё! Готово!

Он протянул мне свой меч, начищенный до зеркального блеска, и я посмотрелся в отражение. Как я и думал, постригли меня клоками, волосы торчали неровными кусками разной длины, на голове были проплешины, и в целом я выглядел так, будто у меня лишай или какая‑то другая кожная болезнь, которая заставляет волосы выпадать случайными участками.

Слева от меня послышался шелест. Я повернулся на звук и увидел, что Кашкай достал откуда‑то опасную бритву, складную, с деревянной рукоятью. Шаман сосредоточенно выбривал себе череп под ноль, водя лезвием по коже головы с уверенностью человека, который делал это множество раз.

Я улыбнулся, глядя на него, и произнёс:

– Как закончишь, выбрей и меня, пожалуйста, а я пока состряпаю нам бороды и усы.

Кашкай кивнул, не отрываясь от процесса, а я опустился на колени и стал собирать остриженные волосы с песка. Отряхивал их от пыли и сортировал по длине. Ведь для качественной поддельной бороды нужны волосы примерно одинаковой длины, иначе получится неубедительная мешанина.

Не спешно я склеивал волосы суперклеем, формируя козлиную бородку и пышные усы, стараясь, чтобы они выглядели максимально естественно. Себе я взял усы, густые, закрученные на концах, такие носили купцы и зажиточные торговцы. Кашкаю досталась козлиная бородка, которая должна была прикрыть его подбородок и сделать лицо менее узнаваемым.