– Опять угадал! Вот это я попа‑ал, – протянул дедок, не обращая на меня решительно никакого внимания.

К горке трофеев Кашкая прибавилась горсть серебряных монет. Кажется, кто‑то начал ставить на этого дуралея всерьёз.

– А вот новая задача, испытай‑ка удачу, – завёл дед, вновь накрывая шарик и призывно улыбаясь публике. – Делайте ставки, не всё – одному в шапку. Удача поманит, да слепого обманет…

В толпе раздались сопение и решительные голоса:

– Да не может быть! Я на той неделе тут цельный золотой оставил, а этот бродяга…

– Продует! Спорим?

– А и спорим! На сколько⁈

Увы, я понял, к чему идёт дело и поспешил решительно вмешаться в это безобразие.

– Пойдём уже, пора! – я крепко взял Кашкая за плечо и сильно встряхнул.

Он наконец обратил на меня внимание и блаженно улыбнулся, широким жестом указав на своё богатство.

– Не‑ет, духи говорят, они нашли способ решить все наши проблемы!

Сделав это феноменальное заявление, он почти не глядя ткнул в центральный стаканчик, старик – кажется, уже действительно несколько растерянный – покорно его опрокинул, предъявив всем собравшимся жёлтый шар.

В топле зашептались. Где‑то, но выдохе повторяли «духи, духи…». К столику протиснулся верзила с обвислыми усами, но с таким размахом плеч, но усы уже мало кого могли заинтересовать. Обменявшись с дедом короткими взглядами, он упёр мне в грудь широкою, как лопата, ладонь, и одним движением сдвинул меня шага на два назад.

– Тебе чё надо, проходимец? Видишь, игра у людей честная. Не мешай опчеству!

Я обалдело соображал, что делать. Драться с верзилой? Мне только сломанных рук и ног не хватало перед завтрашним делом. Использовать магию Воды? Так это можно было сразу пойти к градоправителю сдаваться.

Тяжело сглотнув, я отступил назад и пристроился за плечом у какого‑то крестьянина, азартно наблюдавшего за процессом.

Кашкаю везло прямо‑таки банословно. Он выиграл ещё два кона. Потом проиграл три, не иначе, как по недосмотру духов. Я уже ожидал процесса окончательного разорения и позорного изгнания, но следом он выиграл пять кругов подряд.

Толпа постепенно росла и ликовала всё яростнее. Ставки повышались. В кучу с бусинами и палочками полетел первый золотой. Стало понятно, что дело приобретает серьёзный оборот. А лишний раз светиться в нашей ситуации и именно сегодня – было совсем не кстати.

Плюнув на осторожность, я вновь протолкался вперёд. Склонился к уху игрока, надеясь, что за шумом толпы не многие расслышат сказанное:

– Кашкай, сваливаем, кому говорю! – угрожающе прорычал я в самое его ухо. – Не то я тебя сам отправлю к духам коротким путём! Ты понял⁈

Тот счастливо закивал и секунду спустя громко выдал.

– Духи говорят, играем последний раз!

Народ взревел. Частью восторженно, частью – разочарованно. Основательно уставший дедок со стаканчиками прищурился хитро.

– А сколько ставишь? Смотри, потом ничего не исправишь. Кто удачу упустил – тому не хватило сил. А кто умён и смел – тот везде поспел!

Кто‑то демонстративно поднёс к краю столика холщёвую торбу, одним махом смёл туда выигрыш и ставку, и водрузил это богатство на край стола. Из горки золотых и серебряных монет выбилось перо, судя по виду – павлинье, переливчатое и длинное. Впрочем, я не знаток в пернатых. Его вполне мог обронить и петух.

– Раз‑два‑три, в оба смотри, – завёл свою шарманку опостылевший дед.

На сей раз танец рук его был совсем коротким, а стоило ему завершиться жестом, означающим предложение выбрать стаканчик, как Кашкай… молниеносным движением протянул руку, ухватил старика за рукав и вытряс из‑за обшлага не один, не два, а сразу три ярких шарика.

Один из них он с ликующим возгласом зажал в руке, остальные два с негромким стуком раскатились по столу…

Целую секунду зрители оторопело молчали. В задних рядах раздались редкие непонимающие возгласы – видимо, оттуда было недостаточно хорошо видно. А потом…

– Жулик! – отчаянно заорал напёрсточный дед, с которого мигом слетела добродушная улыбка. Зато в тонких пальцах мелькнул внушитльной длины стилет. – Обманщик! Шарлатан!

Кашкай изумлённо попятился, явно не ожидавший такого оборота событий.

– Куда‑а⁈ – рядом с ним возник бугай, раньше не пускавший меня к игорному столику. – А ну стой, паскуда, я ж на тебя цельный золотой поставил!

Одной рукой он схватил Кашкая за ворот, другая сложилась в кулак размером с капустный кочан.

– Мужик, спокойно! – дальше медлить было нельзя, так что я принял верное тактическое решение: прибегнуть к элементу неожиданности. – Сейчас разберёмся и всё решим.

Тот лишь на секунду ослабил хватку, чтобы кинуть в мою сторону хмурый взгляд, означавший «не лезь не в своё дело». Народ вокруг хором забубнил о том, что «ставили, вообще‑то все»…

– Вот твой золотой, – нарочито громко, даже несколько обиженно выкрикнул я. И легко подкинул в сторону громилы первое, что под руку подвернулось – а именно, амулет неизвестного назначения, переданный мне владельцем лавки несколько минут назад.

Жест вышел что надо – непринуждённый, будто приятель попросил передать ему коробок спичек, а мне лень было сделать два шага, чтобы подойти. Верзила послушно «купился», выпустил Кашкая и обеими ладонями поймал витой корешок вместе с цепочкой.

Не дожидаясь дальнейшей реакции, я молниеносным двиджением сцапал Кашкая за локоть и рванул в сторону, туда, где толпа казалась пореже. Хрен с ним с амулетом, ещё не известно, какими свойствами наделил его жадный торговец, да и амулет ли это вообще, или просто кусок…

Додумать я не успел, потому что амулет – сработал. То ли это была особо изощренная шутка, то ли специальная ловушка на воришек, то ли отводить глаза нежити предлагалось засветив этой деревяшкой представителю нежити промеж глаз. Позади раздался громкий хлопок, я рефлекторно обернулся.

На месте грозного верзилы быстро таяло пепельное облачко. Верзила правда, кажется, не пострадал – судя по раздавшему вслед бычьему рёву и отборному мату, но разбираться было некогда.

– Вон они! Уходят! – визгнул напёрсточник, и счёт пошёл не на секунды даже, а на мгновения.

Ноги проскальзывали на влажных камнях мостовой, особенно если подворачивались ошмётки вроде гнилой картофелины или кожуры какого‑нибудь фрукта.

Я сделал резкий рывок влево, чуть не опрокинул лоток с зельями – тот же, что рассматривал недавно, или другой, от него неотличимый. Под мелодичный звон флаконов и бутыльков, метнулся вправо – опять к продуктовому ряду. Чуть не умер от вони у прилавка с надписью «Свежая рыба», поскользнулся на чешуе…

– Убью скотину! Догнать! Гады Пустынные! – на разные голоса неслось сзади. Но стражу звать никто не спешил, и на этом спасибо. Видимо местные заправилы игорного бизнеса прекрасно осознавала, кому в карман перейдёт дневная выручка, если блюстителям правопорядка придётся‑таки вмешаться. Так что я по возможности ещё прибавил ходу.

Кашкай с трудом поспевал за мной. Помнится раньше улепётывал он куда сноровистее. Выяснить в чём дело удалось лишь тогда, когда мы выкатились с рынка на знакомую широкую улицу.

Я обернулся и обнаружил, что свободной рукой горе‑шаман успел сцапать с прилавка мешок со всем поставленным богатством, и теперь тот болтался у него на плече, сбивая баланс и поддавая в спину при каждом резком манёвре.

– Кашкай!.. – не выдержав, простонал я. Но остановиться и выписать этому герою‑победителю затрещину было попросту некогда.

– А Духи сказали, – запыхавшись, завёл любимую шарманку тот, но я не слушал.

– Сейчас поймают – будут тебе Духи. С большей гарантией – только у святых в храме, – мрачно и зло выдохнул я, но наконец‑то выпустил его локоть, и мы припустили наперегонки.

Мешок с монетами и барахлом глухо брякал. Добропорядочные горожане удивлённо прижимались к стенам домов. За нами на всех парах летела компания особо обиженных – то есть владелец игорного бизнеса, развивший – несмотря на возраст – прямо‑таки спринтерскую скорость, бугай (явно его подручный), а прочих я не рассмотрел и не запомнил, но в данный момент это и не требовалось.