Капитан поднялся, подошёл ко мне и положил руку на плечо. Крепко сжал и посмотрел в глаза.

– Вернись живым, сынок. Это приказ капитана.

– Есть, капитан, – ответил я без тени иронии.

Рагнар кивнул, развернулся и без лишней спешки вышел. Дверь закрылась за его спиной, и я остался один на один с дневником мертвеца и мыслями о завтрашнем дне.

Вскоре за окнами начало темнеть, вечер быстро сгустился в ночь. Порт‑Каракум затих, насколько мог затихнуть портовый город. Где‑то лилась музыка из таверн, слышались далёкие голоса да негромкий плеск воды в реке. Я лежал на жёсткой кровати, смотрел в каменный потолок, обдумывая всю имеющуюся информацию…

И сам не заметил, как провалился в сон. Он пришёл внезапно, без предупреждения – так начинается фильм на прежде чёрном и безжизненном экране.

Я стоял по колено в воде – холодной, тёмной, неподвижной. Вокруг простирался гигантский зал; сводчатый потолок был так высоко, что терялся во мраке. Стены покрыты символами, которые пульсировали тусклым голубым светом. Вода была повсюду. Она заполняла зал до самого потолка, но я каким‑то образом сохранял способность дышать. Как будто вода расступалась перед моим лицом.

В центре зала на каменном постаменте стоял кристалл размером с человеческую голову. Чистый, прозрачный, излучающий мягкое синеватое свечение. Он пульсировал медленно и ритмично, как сердце.

Я сделал шаг к нему, и вода вокруг содрогнулась. Волна прошла по залу, от стены к стене, символы на камне вспыхнули ярче, и из глубины, с самого дна, стали подниматься два мутноватых огня.

Два гигантских глаза. Огромные, размером с тележное колесо, светящиеся холодным янтарным светом, они смотрели снизу вверх. В темноте за ними угадывались очертания чего‑то колоссального.

А потом раздался голос. Но услышал я его не ушами, а будто всем телом: вода завибрировала, и вибрация сложилась в слова. Низкие, древние, тягучие, но каким‑то образом совершенно понятные мне.

«Приходи, маг Воды. Я жду».

Голос был спокойным и бесконечно терпеливым. Как у хищника, который ждёт в засаде и знает, что добыча сама придёт к нему в лапы.

«Кто ты⁈» – хотел было спросить я, но в рот внезапно хлынула вода, переставшая быть покорной. Я сделал рефлекторный вдох, прекрасно понимая, что сейчас захлебнусь; мне конец, ведь отсюда не выплыть… и проснулся, весь мокрый от пота.

За окном занимался рассвет. Из кармана брошенной на спинку стула куртки доносилось тревожное «Кули‑кули». Акула чувствовала то же, что и я.

Нечто древнее и огромное знало, что мы идём. И ждало нас с нетерпением.

За оставшееся до начала экспедиции сутки нам всё‑таки удалось как следует подготовиться и собраться. Корабль, который снарядила Марта, и так был нагружен всеми необходимыми припасами и снаряжением. Так что оставалось взять лишь оружие да личные вещи вроде заветного дневника, а также зелий, артефактов и прочих мелочей.

В предрассветном сумраке мы поднялись на борт небольшого, но явно шустного судна, умело спрятанного между двумя удалёнными позвонками Гряды.

Эмир, беспечно мурлыча под нос ритмичную песенку, оглянулся на меня и первым ступил на сходни. Гелиос последовал его примеру, молча стиснув зубы и готовясь к новой порции страданий.

– Духи говорят, это хороший транспорт, – сообщил Кашкай, со знанием дела осматривая корабль, на котором не было названия. Точнее табличка‑то была, но знаки на ней, кажется, были особым образом заговорены, так что их невозможно было прочитать, сложить в одно слово и запомнить.

Сульфур замер перед трапом и заявил:

– Нарекаю этот корабль флагманом флота Сульфура!

– Ты посмотри, знаток пустынного флота, какой же это флагман? – со смешком заметил Эмир, не знакомый ещё с непередаваемой манерой общения «непризнанного императора». – Или это самое большое корыто из всех, что ты видел в своей жизни?

– Великий Сульфур путешествовал на кораблях и покрупнее, – заявил лучник, надувшись.

– Например? – Эмир приподнял бровь.

Сульфур задумался на подозрительно долгую секунду.

– Это секретная информация, – отрезал он.

Три дня пути мы неслись вглубь Пустыни над бесконечными барханами. Скорость почти не ощущалась, разве что когда в отдалении попадались островки чахлой пустынной растительности. Тогда становилось ясно, что мы несёмся вперёд быстрее верблюда, быстрее самой резвой лошади, наперегонки с ветром.

Большую часть пути Кашкай спал, обнявшись со сковородой. Гелиос медитировал, закрыв глаза – кажется, это немного помогало ему спастись от дурноты. Эмир точил ифритский клинок левой рукой, привычно компенсируя отсутствие правой. Сульфур рассказывал о подвигах, которые росли в масштабе с каждым часом, обрастая всё новыми подробностями.

На третьи сутки корабль постепенно сбавил скорость и плавно опустился на песок. Тут же без всякой посторонней помощи от борта вниз скользнул лёгкий трап – всё‑таки какой‑то умелец здорово поколдовал над этим судном.

– Прибыли, – констатиовал я, и первым сделал осторожный шаг.

Перед нами раскинулась равнина. Плоская, как стол, без единого бархана. А в центре этой странной плоскости зиял провал. Гигантская дыра в песке, уходящая вниз. Метров тридцать в диаметре, с рваными краями, будто что‑то продавило песок изнутри.

По краям провала торчали руины. Обломки каменных стен, колонны, арки. Всё покрыто символами, высеченными в камне. Прочитать их я не мог, но сразу узнал стиль. Такие же украшали стены в оазисном лабиринте.

Профессиональная оценка объекта:

Название: Храм Утопленников.

Вход: Провал диаметром тридцать метров.

Глубина: Неизвестна, дна не видно.

Возраст: Сотни, может тысячи лет.

Защита: Ловушки, вода, Левиафан собственной персоной.

Предыдущие экспедиции: Шестьдесят мертвецов.

Вывод: Лёгких путей не предвидится.

Кашкай подошёл к руинам и коснулся символов кончиками пальцев. Его рука дёрнулась, будто от удара током. Шаман отскочил назад, тряся кистью, и уставился на стену расширенными глазами.

– Духи кричат, – прошептал он, и впервые за время нашего знакомства побледнел почти до мертвенного оттенка. – Очень громко кричат. Говорят, здесь что‑то спит. И не надо его будить.

– Мы не будить пришли, – ответил я как можно увереннее, проверяя топор на поясе. – Мы пришли забрать кристалл.

– Духи говорят, это одно и то же.

Обнадёживающее начало экспедиции, ничего не скажешь. В прошлой жизни перед важной презентацией я нервничал из‑за сбоя проектора. Здесь же волноваться приходится из‑за древнего монстра, ждущего на дне затопленного храма.

Мы начали спуск. Каменные ступени вели вниз по спирали вдоль стен провала. Широкие, выщербленные временем, местами обвалившиеся. Стены покрыты барельефами, и я невольно замедлял шаг, разглядывая их.

Барельефы рассказывали историю: люди в длинных одеждах стояли на берегу реки. Река была широкой, полноводной, вокруг росли деревья, цвели сады. Вовсе не пустыня, а цветущий край. Изобильный, благодатный, залитый водой. Древняя цивилизация, жившая здесь до того, как мир стал песчаным.

На следующем барельефе люди поклонялись некоему существу. Огромному, бесформенному, состоящему из волн и глаз. Их божество – Левиафан. Они приносили ему дары и строили храм в его честь. Существо давало им воду, они же платили ему поклонением и покорностью.

– Взаимовыгодный контракт, – пробормотал я. – Как корпоративное партнёрство, только вместо денег – вода.

На третьем барельефе вода уходила: реки высыхали, деревья гибли, люди бежали прочь. Существо оставалось под землёй, наедине с последним источником. Вероятно, готовое ожидать вечность, пока вода вернётся.