– Знать не знаю, уважаемый, – я мгновенно принял недоуменный вид. – По всей видимости, клетки почему‑то открылись. Может, замки плохие?
Это предположение было неслучайным. Такая бесовская мелочь хороша была только для одного: кому‑нибудь напакостить. Запущенный в дом бес переворачивал, ронял и бил всё, что можно было перевернуть, уронить и разбить; а после, как правило, скрывался в неизвестном направлении.
Открыть замок эти твари могли запросто, что охотно проделывали, из чисто спортивного интереса уничтожая, например, ценные бумаги в тайниках. Кроме того они обладали чем‑то вроде коллективного разума. Так что стоило выпустить одного, как процесс приобрёл каскадный характер.
– Дед, – охранник устало водрузил дубину на прилавок рядом со стариком, только‑только начавшим приходить в себя. – Ну сколько раз тебе повтороять? Не таскай ты с собой эту пакость. А таскаешь, так на замках не экономь. Говорил я тебе, что ещё раз такое будет, и…
Дальше я не слушал. Схватил паладина за локоть и, осторожно отступив сначала шаг, потом другой, потащил прочь. Гелиос пытался гневно выдернуть руку, но шёл. Мелкие бесы разбегались по рынку, вызывая визг и ругань в разных местах. Однако судя по всему, здесь и такое временами случалось.
– Я не могу на это смотреть, – процедил паладин, когда мы отошли на безопасное расстояние, таким тоном, будто это всё объясняло и заодно полностью оправдывало его действия.
– Тогда не ходи на рынок, – сердито отрезал я, всё ещё не до конца веря, что нам так легко удалось спастись из нарождающейся передряги. – Я серьёзно, Гелиос. Нельзя, чтобы нас вышвырнули отсюда до начала экспедиции. Да и после неё – не хотелось был. Так что сделай над собой усилие и потерпи для начала хотя бы двое суток.
Паладин буравил меня взглядом. Потом отвернулся и молча зашагал к дому Марты. Всё произошедшее действовало ему на нервы чем дальше, тем больше. Я видел это по сжатым кулакам и напряжённой спине. Рано или поздно этот нарыв прорвётся, и воин снова попытается объявить войну всем демонам Пустыни и тем, кто с ними управляется. Надеюсь только, что это произойдёт не в ближайшие двое суток.
Тем временем с другой стороны рынка донёсся шум. Знакомый, громкий и невыносимый.
– Подданные! Прошу вашего внимания! Великий Сульфур объявляет сбор податей!
«И когда только успел? – мельком подумал я, даже не надеясь, что мне мерещится, и это орёт какой‑нибудь чужой идиот. – Я же оставил его с Рагнаром…»
Впрочем, по всей видимости, пока я искал Гелиоса, Сульфур успел не только позавтракать, но также заскучать и отправиться в люди в поисках новых ощущений.
В очередной раз пробившись сквозь разношерстную толпу, мы увидели картину маслом. Лучник стоял посреди рыночной площади и размахивал свёрнутым пергаментом. Рядом с ним два торговца, красные от злости, тянулись к своим поясам. Нет, не к увесистым кошелям, чтобы заплатить. А чтобы достать длинные ножи.
– Налогообложение – это основа любой империи! – вещал Сульфур, не замечая надвигающейся расправы. – Каждый торговец обязан внести долю в казну!
Публика, очевидно регулярно платившая подоходные сборы Марте, или кому там полагалось это делать на данной территории, встретила нового сборщика податей очень радушно.
Первый удар он получил мешком с крупой по затылку. Второй – кулаком в ухо от мясника. И хотя кулак был размером в пудовую гирю, Сульфур пошатнулся, но не упал. Зато сорвал лук с плеча, и схватился за тетиву.
– Не стреляй! – заорал я, бросившись к месту событий.
Но Кашкай оказался быстрее. Шаман возник из ниоткуда, подхватил Сульфура под мышки и поволок прочь.
Пока народ соображал, что делать, и откуда взялся этот блаженный с пучком разукрашенной пакли, стоящим дыбом на башке, свободной рукой шаман стащил с прилавков мешок зелий и связку вяленой рыбы.
Я ткнул локтем несколько обалдевшего Гелиоса, и мы, не сговариваясь, устремились за ними. Спустя полминуты мы поравнялись с беглецами.
– Духи велели отступать! – пояснил Кашкай, уворачиваясь от летящего в них башмака. Хотя меня больше интересовало, как они вообще оказались на рынке, когда велено было сидеть дома.
– Великий Сульфур не отступает! – возмущался лучник. – Великий Сульфур совершает стратегический манёвр!
Они исчезли в переулке, преследуемые проклятиями торговцев. Я остановился, тяжело дыша. Мешок с зельями Кашкай утащил ловко. Внутри побрякивали склянки. Шаман украл бы кошелёк у самого императора.
Пожалуй, это был уже перебор. Один из моих спутников только что чуть не задушил торговца демонами, другой ограбил ещё двух, третий попытался заделаться рекетиром рыночной площади в далеко не самом законопослушном городе. Пусть Рагнар лежит там себе, отдыхает в ожидании новой железной руки. А вот друг Эмир наверняка пьёт вино в ожидании приключений.
Я поймал себя на мысли, что мучительно хочу в отпуск. И конечно же, никакой отпуск в ближайшем будущем мне не светит.
Вечером Марта передала мне дневник – потёртую кожаную тетрадь с засохшей грязью на обложке. Нашли его у тела разведчика, лежавшего на ступенях, ведущих в Храм. Разведчик выполз из подземелья, но умер от ран. Или от какого‑нибудь прокляться – кто знает теперь, ведь когда его нашли от бравого воина остался лишь полуобглоданный скелет…
Я сел у лампы и начал читать. Почерк был мелкий, нервный, местами буквы расплывались от воды.
«День третий. Спустились на второй уровень. Вода здесь повсюду. Холодная, тёмная, неподвижная. Но она РЕАГИРУЕТ. Когда Хасим приблизился к стене, вода поднялась и ударила его в грудь, отбросив на три метра. Сломала два ребра».
«День четвёртый. Потеряли двоих в ловушке с водяными лезвиями. Струи воды под давлением разрезают камень. Мы даже не успели среагировать».
«День пятый. Добрались до центрального зала. Зал огромный, куполообразный, полностью затоплен мутной водой. Кристалл находится на постаменте в центре, он испускает яркий голубой свет. Но мы не можем подойти. Вода не пускает».
«День шестой. Потеряли ещё пятерых. Вода нападает волнами. Формирует щупальца, стены, копья. Что‑то контролирует её. Вероятно – невообразимо огромное. Я видел глаза. Сотни светящихся глаз в глубине. Командир говорит, что я рехнулся. Но я точно знаю, что видел: они следят за нами».
Последняя запись была короткой и почти неразборчивой.
«Бежим. Оно идёт за нами. Тень в воде с тысячью глаз. Бежим».
Я закрыл дневник и положил на стол. Пальцы слегка дрожали. В прошлой жизни самым страшным документом был акт налоговой проверки нашей компании. Этот дневник был пострашнее.
Тень в воде с тысячью глаз. Левиафан, древний водяной элементал. Древний монстр, охраняющий кристалл. Шестьдесят человек не смогли к нему даже приблизиться. А я собирался как‑то с ним справиться.
Рагнар зашёл ко мне перед сном. Капитан выглядел обнадёженным после визита лекаря. И всё же заметно приуныл.
– Марта советовалась с врачом; говорит, мне нельзя идти, – он опустился на стул у двери.
– Она права, – кивнул я. Признаться, я и сам оставил бы Рагнара здесь, ибо калеке, каким бы героем он ни был – не пройти в Храм, где сгинуло уже столько искателей славы и наживы. А если и пройдёт – то обратно не выйти уж точно. Просто я никак не решался заговорить с ним об этом.
– Знаю, что права, – Рагнар стиснул кулак. – Но мне не нравится отпускать тебя одного.
– Я не один. Со мной Гелиос, Кашкай, Сульфур и Эмир.
– Паладин с кризисом веры, юродивый с горсткой зелий, сумасшедший лучник и потрёпанный жизнью авантюрист. Блестящая команда, сынок. Просто блестящая!
Я невольно усмехнулся. Рагнар был прав. Команда выглядела как сборище циркачей после закрытия цирка. Но других кандидатов не было.
К тому же я поймал себя на мысли, что этим четверым в непредсказуемой ситуации, пожалуй, доверяю больше, чем самым профессиольнальным и высокооплачиваемым бойцам. Что бы ни происходило, они моя команда, а не случайный сброд, который разбежится при первых признаках реальной опасности.
